Ниже приведен один из разделов доклада, выпускаемого совместно Правозащитным центром “Мемориал” и Международной Федерацией лиг прав человека. Доклад, посвященный проблеме пыток и жестокого обращения с задержанными и арестованными в Чеченской Республике, будет направлен в Комитет ООН против пыток в связи с очередным отчетом Российской Федерации перед рассмотрением комитетом в 2006 году периодического доклада Российской Федерации о выполнении РФ Конвенции о запрете пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания от 10 декабря 1984 г.
Официальные незаконные тюрьмы – механизм выбивания признаний.
Большое количество жалоб о применении пыток поступает на сотрудников Оперативно-розыскного бюро № 2 Северо-Кавказского оперативного управления Главного управления МВД России в Южном федеральном округе (ОРБ-2). Эти жалобы связаны в основном с тем, что в помещении ОРБ-2 располагается место для содержания задержанных и арестованных, и к находящимся там людям чаще всего и применяются незаконные методы воздействия с целью добиться от них признания в совершении преступлений.
ОРБ-2 расположен в здании, где раньше располагалось Региональное Управление МВД по борьбе с организованной преступностью (РУБОП) в Старопромысловском районе, недалеко от центра Грозного и от комплекса правительственных зданий. В этой структуре служат преимущественно постоянные жители Чечни, однако здесь работает немало и милиционеров, командированных из других регионов России.
Формально основные задачи ОРБ-2 - выявление, предотвращение и пресечение деятельности организованных преступных групп и сообществ, борьба с коррупцией в органах государственной власти, с терроризмом и с преступными проявлениями экстремизма на территории ЧР. ОРБ-2 подчиняется напрямую Управлению МВД РФ в ЮФО.
Оперативно-розыскные бюро (ОРБ) возникли в 2001 году при различных, прежде всего региональных, управлениях МВД РФ в результате реорганизации вместо ликвидируемой системы Региональных управлений МВД по борьбе с организованной преступностью (РУБОП), а сотрудники этих структур чаще всего переходили на работу в ОРБ. Реорганизация объяснялась, среди прочего, тем, что: РУБОПы не подчинялись территориальным управлениям МВД, в силу чего была потеряна управляемость этими структурами; поступали многочисленные жалобы о незаконном насилии со стороны сотрудников РУБОПов; были вскрыты многочисленные факты смыкания сотрудников РУБОПов с криминалитетом.
ОРБ и теперь по традиции нередко называют старым названием - РУБОП, и ещё более старым – “шестой отдел”, поскольку именно такой номер имели и именно так назывались создававшиеся в конце 1980-х годов отделения и отделы по борьбе с организованной преступностью в составе МВД.
В соответствии со своим названием, ОРБ призваны заниматься именно оперативной и розыскной работой, а не проведением следственных действий. В соответствии с законодательством РФ, задержанные и арестованные граждане не могут содержаться в ОРБ, что практикуется в ОРБ-2 в Грозном.
Перечень мест содержания под стражей содержится в Федеральном законе РФ “О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений”, является исчерпывающим и распространительному толкованию не подлежит.
Подозреваемые и обвиняемые, в отношении которых в качестве меры пресечения избрано заключение под стражу, содержатся в Следственных изоляторах (СИЗО). В России в конце прошлого и начале этого веков, в соответствии с принятыми в цивилизованном мире нормами, в ведение Министерства юстиции были переданы СИЗО, - вначале подчинённые МВД, а затем и ФСБ. Эта мера призвана уменьшить возможность незаконного давления на подследственных сотрудниками органов, которые расследуют преступления.
Задержанные лица, в отношении которые не вынесено постановление суда о заключении их под стражу, содержатся в Изоляторах временного содержания (ИВС) до трех суток. Обвиняемые и подозреваемые, в отношении которых избрана мера пресечения в виде содержания под стражей, могут переводиться из СИЗО в ИВС в тех случаях, когда это необходимо для выполнения следственных действий или судебного рассмотрения дел за пределами населенных пунктов, где находится СИЗО, если ежедневная доставка их невозможна. При этом такой перевод обвиняемых и подозреваемых в ИВС возможен не более чем на 10 суток в течение месяца. Основанием для такого перевода является постановление прокурора, следователя или лица, производящего дознание, либо решение суда.
Общая, достаточно четко прослеживаемая на протяжении последних десятилетий линия развития законодательства России: места содержания под стражей все более отделяются от органов, занятых оперативно-розыскной деятельностью. Именно поэтому в органах милиции, которые разделены на криминальную милицию и милицию общественной безопасности, ИВС структурно включены в милицию общественной безопасности. Это опять же было сделано с целью уменьшить возможность оказания незаконного давления на подследственных сотрудниками органов, которые расследуют преступления.
Структура органов милиции определяется законом РФ “О милиции”. Частью 3 статьи 8 этого закона установлено, что состав и численность криминальной милиции определяются Правительством РФ. Постановлением Правительства РФ от 7 декабря 2000 года № 925 определено, что подразделения по борьбе с организованной преступностью и оперативно-поисковые подразделения входят в состав криминальной милиции. Постановлением Правительства РФ от 7 декабря 2000 года № 926 определено, что подразделения, ведущие оперативно-розыскную деятельность, не включены в состав милиции общественной безопасности.
Таким образом, содержание задержанных и арестованных граждан в помещении Оперативно-розыскных бюро противоречит нормам Федерального закона РФ “О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений”, закона РФ “О милиции”, Постановлениям Правительства РФ.
Между тем, с момента образования в 2002 году в Грозном ОРБ-2 в его помещениях постоянно содержались подозреваемые и обвиняемые.
10 июля 2003 г. Европейский комитет по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания (ЕКПП) выпустил “Публичное заявление относительно Чеченской Республики Российской Федерации”. В заявлении были даны весьма резкие оценки практики обращения с задержанными и арестованными людьми на территории ЧР. В этом “заявлении” отдельно говорилось об ОРБ-2.
“Одно учреждение выделяется особо, как с точки зрения частоты, так и тяжести предполагаемых случаев жестокого обращения. Речь идет об ОРБ-2 (Оперативно-розыскное бюро Северо-Кавказского оперативного управления Главного управления МВД России в Южном федеральном округе) в Грозном.
ОРБ-2 никогда не было включено в какой-либо из официальных списков мест лишения свободы, представленных ЕКПП. Однако лица там несомненно содержатся, в некоторых случаях в течении очень продолжительного времени. Во время своих посещений в 2002 г. ЕКПП получил значительное количество утверждений о жестоком обращении с лицами, задержанными в этом учреждении. По некоторым из этих случаев делегация получила медицинские подтверждения, не вызывающие сомнения. В ходе самого последнего посещения ЕКПП Чеченской Республики, в мае 2003 г. были получены исполнительные утверждения, отдельные из которых были снова подкреплены медицинскими данными.
Во время повторного посещения ЕКПП ОРБ-2 в мае 2003 г. там находилось 17 человек, отдельные из которых содержались в течение нескольких месяцев. Они очень неохотно шли на разговоры с делегацией и имели крайне запуганный вид. Из находящейся в его распоряжении информации, ЕКПП имеет все основания полагать, что эти лица были специально предупреждены о том, что они должны молчать. Наблюдения, сделанные в ОРБ-2, включая как общее отношение, так и поведение персонала, дают основания Комитету быть глубоко обеспокоенным судьбой лиц, содержащихся в ОРБ.
ЕКПП неоднократно рекомендовал провести тщательную независимую проверку методов ведения допроса задержанных лиц персоналом ОРБ-2. Данная рекомендация так никогда по существу и не была выполнена. Аргументы, согласно которым "для принятия мер, необходимо подать жалобу в письменном виде", неприемлемы и представляют собой уход от ответственности, если учитывать ту атмосферу страха и недоверии, которая в настоящее время царит в Чеченской Республике. ЕКПП призывает российские власти положить конец жестокому обращению в ОРБ-2 в Грозном.”
Рекомендации Европейского комитета были проигнорированы, незаконное содержание задержанных и арестованных в помещении ОРБ-2 продолжалось. Более того, сюда привозили похищенных людей, содержание которых не было оформлено никакими документами. В ОРБ-2 проводилась “интенсивная обработка” этих людей с целью получить у них признание в пособничестве боевикам, в участии в нападениях и диверсиях, добиться соответствующих показаний на соседей, знакомых, родственников. В частности, здесь содержался первое время после похищения Ахмед Гисаев (См. его дело). При этом Гисаев нигде не числился как задержанный или арестованный.
Известны случаи, когда похищенных таким образом людей затем “легализовывали” в ОРБ-2. Через определенное время, - день, два, несколько недель, - исчезнувшие вдруг появлялись там в качестве официально арестованных (См. дело М.Владовского). Сотрудники МВД и прокуратуры в таких случаях либо вообще отрицали факт похищения, либо утверждали, что “неизвестные похитители” освободили похищенного, а сразу после освобождения он был арестован сотрудниками ОРБ-2.
То, что в ОРБ-2 функционирует незаконное место содержания под стражей, фактически признала прокуратура ЧР.
Еще в октябре 2003 г. заместитель прокурора ЧР А.В.Никитин в ответе на запрос депутату Государственной Думы РФ В.В.Игрунову расписался в полной несостоятельности прокуратуры как органа, наблюдающего за соблюдением законности.
Как иначе воспринимать следующий пассаж из ответа?
“Прокуратура республики обращала внимание руководства МВД РФ на необходимость ведомственного нормативного оформления работы ИВС в помещении ОРБ-2 (письма начальнику ОРБ СКОУ ГУ МВД, командующему ВОГОиП МВД РФ, Министру внутренних дел РФ, Министру по делам Чеченской Республики). Последнее обращение направлено а феврале 2003 года по итогам заседания оперативного штаба по управлению контртеррористическими операциями на территории Северо-Кавказского региона РФ.”
Таким образом, прокуратуре ЧР было известно, что в Грозном людей насильно содержат в месте, не имеющем никакого официального статуса и не определенном никакими нормами закона. Но вместо того, чтобы немедленно пресечь беззаконие, прокуратура раз за разом просила органы внутренних дел хотя бы как-то оформить юридически это место, назвав его изолятором временного содержания. Но представители МВД длительное время игнорировали эти просьбы, поскольку оформление этого места содержания в ИВС также являлось нарушением закона.
Адвокаты, защищавшие лиц, содержавшихся в ОРБ-2, неоднократно жаловались на то, что сотрудники этой структуры сознательно чинят им препятствия в работе, не дают оставаться наедине с подзащитными. Адвокаты неоднократно направляли жалобы на применение к подследственным пыток в органы прокуратуры, однако последние либо игнорировали жалобы, волокитили проведение экспертиз, либо стандартно отвечали, что факты не подтверждаются. Наконец, чаша терпения адвокатского сообщества Чеченской Республики переполнилась, и в июле 2004 г. (палата адвокатов ЧР приняла решение о своеобразной “забастовке”. Согласно этому решению, в связи с невозможностью полноценно выполнять обязанности защитника по отношению к лицам, содержащимся в ОРБ-2, адвокатам не рекомендовалось участвовать в любых следственных действиях, проводимых в помещении ОРБ-2. Адвокатская палата ЧР направила на имя Уполномоченного по правам человека в РФ обращение с просьбой предпринять все возможные действия для закрытия этого незаконного места содержания людей под стражей. К сожалению, Уполномоченный по правам человека уклонился от каких-либо активных действий в этом направлении.
В сентябре 2004 года ОРБ-2 посетил Комиссар по правам человека Совета Европы Альваро Хиль-Роблес. К сожалению, он не пытался прояснить статус этого учреждения (на тот момент у этого места незаконного содержания под стражей по-прежнему не было никакого статуса), иначе он не назвал бы соответствующий раздел своего доклада “Посещение ИВС OРБ-2 ”.
Вот впечатления господина Комиссара:
“…представители НПО сообщили мне о своих опасениях в отношении положения в изоляторе временного содержания, в котором находятся на первом этапе после ареста лица, подозреваемые в преступлениях, связанных с терроризмом [господин Комиссар ошибается, здесь люди содержатся не только на первом этапе]. Речь идет об ОРБ-2, которое относится к ведению антитеррористических подразделений министерства внутренних дел Российской Федерации. По сообщениям моих собеседников, те лица, которые находились в этом изоляторе, подвергались жестокому обращению, и условия содержания там были очень тяжелые; помимо этого, эти лица содержались там в течение очень длительного времени, превышающего сроки, разрешенные законом.
Меня обеспокоила эта информация, и я попросил власти предоставить мне возможность посетить это учреждение. Такая возможность мне была предоставлена без особых проблем. На следующий день я побывал в этом учреждении, в сопровождении госпожи Памфиловой и господина Лукина.
Нас встретил начальник ОРБ-2, сказавший, что может представить нам дела на 15 человек, которые содержались в то время в данном учреждении, и что мы могли бы с ними встретиться, если того пожелаем. Мне были представлены эти дела, но я решил с ними не знакомиться, поскольку в мои функции не входит вмешиваться в ход следствия [Если бы господин Комиссар ознакомился с делами, то понял бы, что многие из содержащихся в ОРБ-2 людей содержатся здесь не на “первом этапе после ареста”, а переведены сюда из СИЗО]. Мы сразу же прошли в помещение, где содержатся задержанные.
Я попросил, чтобы мне открыли некоторые камеры; смог посетить и поговорить с теми, кто там находился. Условия в камерах нельзя назвать хорошими, хотя они и не отличались от большинства других ИВС, которые я посетил и о которых я рассказывал выше. Лица, содержащиеся под стражей, с которыми я поговорил, сообщили мне, что у всех у них есть адвокат. С другой стороны, у них, как оказалось, нет возможности совершать прогулки, поэтому круглые сутки они находились в камерах. Я не получил жалоб на плохое обращение. Однако у меня сложилось впечатление, что те лица, с которыми я говорил, не выражали свободно свое мнение, хотя мы с ними и находились в камере без посторонних.
При этом я узнал, что все лица, содержащиеся в данном ИВС, находились там более 10 дней, хотя это максимально разрешенный законом срок. Некоторые находились там четыре месяца и более, что намного превышает законные сроки. Начальник изолятора такой факт признал, но сослался на требования следствия и особые обстоятельства. Я не намерен здесь выносить свое суждение по существу данных дел, но полагаю, что закон должен соблюдаться, и процессуальные нормы выполняться в отношении всех заключенных, независимо от того преступления, в котором они обвиняются. И только так можно построить правовое государство.”
Лишь после этого посещения, в ноябре 2004 г., МВД, наконец, решилось официально как-то оформить это незаконное место содержания подозреваемых и обвиняемых.
“В соответствии с приказом МВД РФ № 709 дсп от 3 ноября 2004 года на территории ОРБ-2 СКОУ ГУ МВД РФ по ЮФО создан и функционирует изолятор временного содержания подозреваемых обвиняемых Временной оперативной группировки органов внутренних дел и подразделений МВД России, где наряду с другими службами, сотрудниками ОРБ-2 СКОУ ГУ МВД РФ по ЮФО проводятся оперативно-следственные мероприятия, направленные на раскрытие преступлений, совершенных на территории ЧР”.
Однако и после такого “оформления” существование этого места не стало более законным. Как выше уже писалось, существование ИВС при ОРБ противоречит нормам законов “О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений”, “О милиции”, Постановлениям Правительства РФ.
Смысл существования этого незаконного ИВС нельзя объяснить никак иначе, кроме как для создания специальных условий с целью оказания на задержанных и арестованных людей давления (включая и пытки) чтобы вынудить их дать “нужные” показания. В таких показаниях могут быть заинтересованы как следователи прокуратуры, ведущие расследование уголовного дела, так и сотрудники ОРБ, осуществляющие оперативную работу в рамках расследования того же уголовного дела.
В Грозном функционирует СИЗО, при районных УВД в соответствии с законом имеются ИВС, и нет никаких законных оснований переводить арестованных людей из СИЗО в “ИВС” в ОРБ-2 для совершения следственных действий, поскольку такой перевод подозреваемых и обвиняемых допускается лишь в тех случаях, когда ежедневная доставка невозможна. В данном случае оба учреждения функционируют в пределах одного города, который, по официальным заявлениям, вполне контролируется российскими силовыми структурами.
Однако отдельных людей, арестованных, в основном, по обвинению в преступлениях террористической направленности, участии в незаконных вооруженных формированиях, бандитизме регулярно переводят из СИЗО в ОРБ-2. Здесь арестованных обычно содержат более положенных по закону 10 дней. Сюда приезжают на допросы следователи прокуратуры, ведущие расследование соответствующих уголовных дел. Адвокаты, участвующие в этих следственных действиях, часто жалуются на то, что здесь же постоянно находятся и сотрудники ОРБ-2. На просьбы адвокатов покинуть помещение, где проводится допрос подследственного, эти сотрудники обычно отвечают грубым отказом. Некоторые адвокаты сообщили так же, что после того, как следователь прокуратуры уходил, сотрудники ОРБ-2 им прямо угрожали, напоминая о похищении и исчезновении в Чеченской Республике в последние годы пяти адвокатов. Адвокаты отмечали, что во время таких допросов, показания подследственных напоминают повторение заученного текста, а присутствующие сотрудники ОРБ-2 внимательно следят за словами допрашиваемого. Сотрудники ОРБ-2 всячески препятствуют встречам подследственных со своими адвокатами наедине. После перевода арестованного назад из ОРБ-2 в СИЗО Грозного тот обычно сообщает своему адвокату, что не мог на допросах отклоняться в своих показаниях от версии, которая ему была предложена под угрозой насилия сотрудниками ОРБ-2. Поскольку подследственный после допроса остается в помещении ОРБ-2, то в случае “ненадлежащего” поведения во время допроса сотрудники ОРБ, участвующие в расследовании этого преступления, имеют большие возможности для незаконного давления на него.
Если бы подследственного сразу или даже через максимальный положенный по закону срок в десять дней после допроса доставляли назад в СИЗО, то скрыть следы избиений было бы значительно труднее. Однако людей нередко содержат в ОРБ-2 по нескольку месяцев, - до тех пор, пока они не дадут следствию все “нужные” и “удобные” показания, и пока не исчезнут заметные следы пыток.
Вполне очевидно, что прокуратура и ОРБ-2 в данном случае в одинаковой степени заинтересованы в продолжении функционирования этого незаконного места содержания под стражей. И вряд ли от органов прокуратуры, которые одновременно и ведут расследование уголовных дел, и наблюдают за соблюдением законности в ходе расследования, можно ожидать адекватного реагирования на подобные нарушения законности.
В 2005 году в ряде районов ЧР начали работать отделения ОРБ-2, а при них - свои незаконные места содержания подозреваемых и обвиняемых (см. дело Дзейтовых).