Правозащитный Центр «Мемориал» - Memorial Human Rights Center

127051 Россия, Москва, Малый Каретный пер., д. 12

т. (495) 225-31-18

Web-site: http://www.memo.ru/

Комитет «Гражданское содействие» - Civic Assistance Committee

127006 Россия, Москва, ул.Долгоруковская, д.33, стр.6

т.(495)-973-54-74

Web-site: http://refugee.memo.ru/

октябрь 2006 г.

Фабрикации уголовных дел об «исламском экстремизме»

Кампания продолжается

Резюме

В течение последнего полугодия в России продолжалась кампания по уголовному преследованию мусульман, чьи религиозные воззрения подпадают под специально изобретенный термин - «нетрадиционный ислам».

Как и в 2004-2005 г.г., большинство сфабрикованных уголовных дел об «исламском экстремизме» в Центральной России, Поволжье и Сибири были основаны на решении Верховного Суда РФ от 14.02.2003 г., которым были признаны террористическими и запрещены в России 15 исламских организаций (в 2006 г. в список внесены еще 2 организации). Это решение было принято в закрытом заседании и не опубликовано. По мнению ведущих московских адвокатов, при его принятии были допущены серьезные процессуальные нарушения. Первая официальная публикация расширенного списка запрещенных организаций появилась в «Российской газете» только в июле 2006 г., однако сам текст решения отсутствовал и там.

Как уже ранее сообщалось, в перечень запрещенных этим решением организаций вошли, среди прочих, и ненасильственные, в т.ч., исламская партия «Хизб ут-Тахрир». Хранение печатных изданий, в которых излагается идеология этой организации, и посещение ее интернет-сайта по прежнему является основанием для обвинения граждан в причастности к указанной партии, а обсуждение и распространение среди верующих литературы «Хизб ут-Тахрир» приравнивается тяжким и особо тяжким преступлениям - к вовлечению в террористическую деятельность и созданию преступного сообщества.

Предпринятая одним из осужденных, Азатом Хасановым, попытка обжаловать решение ВС от 14.02.2003 г. не дала результатов: на жалобы Хасанова и его адвоката, Юрия Костанова, были получены отказы в истребовании дела для рассмотрения вопроса по существу.

Поводы для преследований мусульман не исчерпываются обвинениями в причастности к «Хизб ут-Тахрир». Репрессиям подвергаются граждане, оказывающие гуманитарную помощь осужденным единоверцам и их семьям. Широко распространенное на Северном Кавказе обвинение в «ваххабизме» начали предъявлять мусульманам в регионах Поволжья. Кроме того, в течение последнего времени жесткому давлению подвергаются последователи мусульманского богослова Саида Нурси. В настоящее время в одном из московских судов рассматривается исковое заявление прокуратуры Республики Татарстан о признании его произведений экстремистскими. В случае удовлетворения судом требований прокуратуры можно ожидать возбуждения уголовных дел против мусульман, изучающих книги Нурси.

По нашим данным, к концу октября 2006 г. по 27-и сфабрикованным делам об исламском экстремизме в России осуждены 62 человека, более половины из которых - на большие сроки лишения свободы (от 3 до 15,5 лет). В течение 2006 г. вынесены обвинительные приговоры в отношении 16 человек. Еще 5 уголовных дел находятся в стадии рассмотрения. Все это свидетельствует о том, что кампания, хоть и с меньшей, чем в 2004-2005 г.г. интенсивностью, но продолжает оставаться в активной фазе. Вместе с тем, наблюдается явная тенденция к ужесточению приговоров, которые выносят суды.

В контексте рассматриваемой кампании весьма серьезной представляется проблема, связанная с сотрудничеством российских и узбекских спецслужб, часто выходящим за рамки закона. Российская Генеральная прокуратура при вынесении решений по запросам о выдаче игнорирует явные признаки фабрикации обвинений узбекскими правоохранительными органами. Прослеживается явная заинтересованность российской стороны в удовлетворении запросов Узбекистана о выдаче лиц, преследуемых за религиозные убеждения. Последовательность событий позволяет утверждать, что эта тенденция интенсивно развивается.

Кампания по фабрикации уголовных дел

об «исламском экстремизме»

Как мы уже сообщали ранее (см. предыдущий доклад «Фабрикация уголовных дел об «исламском экстремизме», февраль 2006 г.), начиная с осени 2004 г. во многих регионах России правоохранительные органы начали кампанию уголовных преследований так называемых «исламских экстремистов». Для того, чтобы мусульмане попали под подозрение, бывает достаточно внешних признаков: ношения характерно повязанного платка женщиной, нестриженой бороды - мужчиной. Религиозные и политические дискуссии в исламской среде рассматриваются государством как «подрывная деятельность». В ряде случаев при обысках в качестве вещественного доказательства совершения преступления у подозреваемых изымался Коран и любая исламская литература, особенно, изданная на арабском языке.

Немногие попытки как российских исламских лидеров, так и правозащитников выступить в защиту «мусульманских диссидентов» заканчивались кампаниями по дискредитации защитников.

Верховному муфтию Духовного Управления Азиатской части России Нафигулле Аширову, который в своем заключении по ряду брошюр организации «Хизб ут-Тахрир» выразил отличное от официального мнение, было вынесено предостережение прокуратуры за «оправдание действий террористической организации».

Аналогичным образом органы прокуратуры расценили публикацию «Заключения» Аширова на web-сайте Общества «Мемориал», в результате чего и «Мемориал» получил аналогичное «предостережение» о «недопустимости нарушения Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» с требованием удалить с сайта текст «Заключения».

Оба предостережения были оспорены в судебном порядке, однако суд первой инстанции жалобы отклонил. В настоящее время и «Мемориал», и Аширов готовят кассационные жалобы на действия прокуратуры.

Подавляющее большинство исследованных нами уголовных дел в Центральной России, Поволжье и Сибири базируется на принятом 14.02.2003 г. решении Верховного Суда РФ о признании террористическими ряда исламских организаций. Решение это принято в закрытом судебном заседании, без представителей запрещенных им партий и движений. Мотивировка включения в список целого ряда организаций умещается в нескольких строчках, в которых не приводятся какие-либо факты, свидетельствующие о террористическом характере их деятельности. В качестве оснований для признания их террористическими использованы неясные выражения общего характера – такие, как «воинствующая исламистская пропаганда», «нетерпимость к другим религиям», «активная вербовка сторонников», и др. По мнению одного из ведущих московских адвокатов Ю.Костанова, решение не выдерживает критики с позиции права.

Среди прочих, в списке запрещенных фигурирует «Партия исламского освобождения» («Хизб ут-Тахрир аль-Ислами»), которая, по данным наших экспертов, непричастна к террористической деятельности.

Идея возрождения шариатского государства, декларируемая «Хизб ут-Тахрир», безусловно, противоречит демократическим ценностям, но, с нашей точки зрения, никак не может являться основанием для уголовного преследования ее приверженцев.

В течение последних лет эта идеология начала распространяться среди мусульман нашей страны, что выражается в распространении и совместном изучении верующими соответствующей религиозной литературы, обсуждение политической ситуации в различных районах мира с точки зрения ислама и т.д.

Начиная с лета-осени 2004 г. в ряде регионов России в отношении лиц, подозреваемых в принадлежности к «Хизб ут-Тахрир», на основании указанного выше решения ВС РФ возбуждены уголовные дела по обвинениям в причастности к террористической организации.

В материалах этих дел появился термин «хранение запрещенной литературы», несмотря на то, что такое понятие в российском законодательстве отсутствует. Однако, хранение печатных изданий, в которых излагается идеология «Хизб ут-Тахрир», нередко является основанием для обвинения граждан в причастности к указанной партии и постановки судами обвинительных приговоров по ст. 282-2 УК РФ (участие в экстремистском объединении и организация его деятельности).

В ряде случаев обсуждение якобы «запрещенной» литературы и ее распространение среди верующих приравнивается к совершению тяжких и даже особо тяжких преступлений – к вовлечению в террористическую деятельность и созданию преступного сообщества (ст. 205-1 и ст. 210 УК РФ соответственно), максимальные сроки наказания по которым составляют 8 и 15 лет лишения свободы соответственно.

По нашим данным, на сегодняшний день по обвинениям в причастности к «Хизб ут-Тахрир» в России уже осуждены 49 человек, из которых 33 – к реальному лишению свободы, в т.ч., на большие сроки (до 8,5 лет строгого режима). Никто из этих людей не участвовал в действиях террористического характера, не занимался их подготовкой и не содействовал их совершению в какой-либо форме.

Уголовные дела, о которых идет речь, по указанным выше причинам трудно расценить иначе, чем идеологические преследования.

Так, Эдуард Хусаинов из г. Нижневартовска, был осужден за то, что свое открытое обращение к председателю Верховного Суда и Генпрокурору РФ о несогласии с запретом партии и просьбой предоставить ему текст решения ВС РФ для обжалования принес для ознакомления представителям местной и федеральной власти в своем городе и на местный телеканал. Прокуратура расценила это как вовлечение в террористическую деятельность и участие в запрещенной организации. Суд признал Хусаинова виновным и приговорил его к 4 г. 5 мес. лишения свободы условно.

Ряд дел этой категории в настоящее время находится на стадии предварительного следствия или готовятся к передаче в суд в нескольких регионах России: в Татарстане, в Оренбургской и Тюменской областях.

По одному из них обвинение в участии в «Хизб ут-Тахрир» предъявлено лицам, не только не разделяющим идеологию этой партии, но являющимся ее категорическими противниками – в частности, Бахтиеру Саломову из Оренбургской области и жителю Челябинской области Руслану Гизитдинову. Таким образом, имеет место факт преследований исповедующих ислам граждан за приписываемые им религиозные и политические убеждения.

Оба обвиняемых попали под подозрение в связи с тем, что ранее они работали в медресе «Аль-Фуркан» в г. Бугуруслане, которое было закрыто в 2004 г. после обнаружения в нем запрещенной в России «Книги единобожия», не относящейся к литературе «Хизб ут-Тахрир» (как утверждают очевидцы, при проведении оперативных мероприятий в медресе в 2004 г. сотрудниками спецслужб были подброшены взрывчатые вещества в одно из подсобных помещений). Тогда же было возбуждено уголовное дело по факту обнаружения запрещенных предметов, однако обвинения никому не предъявили.

В течение длительного времени прокуратура Оренбургской области безуспешно пыталась обвинить в экстремизме бывшего руководителя медресе – муфтия Оренбургской области Исмагила Шангареева, директора Исламского правозащитного центра. В марте 2006 г. в помещениях медресе, которые уже находились в частной собственности и давно не использовались, снова прошел обыск, при котором были изъяты листовки «Хизб ут-Тахрир» - по утверждению присутствовавшего при обыске бывшего работника медресе, подброшенные сотрудниками спецслужб. В результате, Гизитдинову, бывшему помощнику ректора медресе Шангареева, было предъявлено обвинение в причастности к организации «Хизб ут-Тахрир». Вторым обвиняемым стал Саломов, от которого при допросах требовали дать показания об «экстремистской деятельности» Шангареева.

В том же месяце обыск был произведен в московской квартире Шангареева, однако запрещенных предметов обнаружено не было. После этого Исмагил Шангареев, обоснованно опасаясь стать жертвой сфабрикованного уголовного дела, вынужден был покинуть Россию.

Отдельную группу составляют репрессии в отношении граждан мусульманского вероисповедания, которые отказываются лжесвидетельствовать против обвиняемых или оказывают им и их семьям гуманитарную помощь. Наиболее активно действуют в этом направлении правоохранительные органы Татарстана и Башкортостана.

Так, 52-летний житель Республики Башкортостан Эдуард Габдрахманов, который в мае 2005 г. выступал в защиту подсудимых во время процесса в Верховном суде РБ и помогал их семьям, был тогда же задержан по подозрению в подготовке теракта на основании того, что в его машине были обнаружены взрывчатые вещества. В декабре 2005 г. уголовное дело против Габдрахманова было прекращено, а за ним самим было признано право на реабилитацию. Таким образом, фактически, подтвердилось, что взрывчатые вещества в его машину были подброшены. После снятия обвинений Габдрахманов неоднократно замечал, что правоохранительные органы продолжают пристально наблюдать за ним.

В августе 2006 г. его снова арестовали и обвинили в том, что он якобы распространял листовки «Хизб ут-Тахрир» в г. Оренбурге. По свидетельству жены Габдрахманова, в указанный период времени он не посещал Оренбургскую область. Жена также заявила, что при проведении обыска в квартиру ее родителей, куда она переехала после ареста мужа, сотрудники правоохранительных органов при обыске подбросили литературу «Хизб ут-Тахрир». Кроме того, поскольку речь идет о весьма немолодом человеке, знающем о слежке за собой, обвинение представляется более чем сомнительным.

Широкую огласку получило дело о взрыве на бытовом газопроводе в Бугульме, по которому обвинение в терроризме было предъявлено Фанису Шайхутдинову и двум бывшим узникам Гуантанамо – Тимуру Ишмуратову и Равилю Гумарову. В сентябре 2005 г. суд присяжных оправдал их, однако Верховный Суд РФ по кассационному представлению прокуратуры отменил оправдательный приговор. В мае 2006 г. Шайхутдинов, Гумаров и Ишмуратов были осуждены новым составом коллегии присяжных на 15,5, 13 и 11 лет лишения свободы соответственно. Среди «доказательств» виновности подсудимых фигурировал тот факт, что они делали продуктовые передачи содержащимся в СИЗО г. Бугульмы мусульманам, обвиняемым в экстремизме.

Впоследствии в распоряжение правозащитных организаций оказались копии документов о признании другого человека в совершении преступления, за которое осуждены названные граждане. Эти документы датированы летом 2005 г., т.е., периодом, предшествовавшим первому рассмотрению дела в суде, однако адвокаты осужденных ознакомлены с ними не были.

Ишмуратов, Гумаров и Шайхутдинов во время пребывания на свободе между первым и вторым рассмотрениями дела рассказали правозащитникам и журналистам о пытках, которые применялись к ним во время предварительного следствия.

Следует отметить, что пытки при расследовании сфабрикованных уголовных дел об исламском экстремизме и терроризме применяются не менее чем в 40% случаев.

Имеются также свидетельства угроз, которые получали от правоохранительных органов граждане, подписывавшие заявления с протестом против репрессий в отношении мусульман. Это происходило в целом ряде регионов РФ, среди которых, в первую очередь, Татарстан, Башкортостан, Удмуртия, Самарская область и др.

Классический пример фабрикации обвинения в «ваххабизме» - дело Мансура Шангареева (Астраханская область), осужденного на 3 года лишения свободы за «незаконное хранение» наркотиков и гранаты, подброшенных ему при обыске. Перед оглашением приговора Шангарееву было предъявлено новое обвинение по ст. 282 ч.2 п. «а» (возбуждение ненависти или вражды на национальной или религиозной почве с угрозой применения насилия). По новому делу его, в частности, обвинили в том, что он «говорил о превосходстве ислама», отказался совершать поминальные обряды, демонстрируя тем самым «нетрадиционные религиозные соображения», приглашал в мечеть индусов и выходцев с Кавказа, которые «носили нестриженные длинные бороды», пытаясь таким образом «насадить идеи радикального ислама» и т.п. В июне 2006 г. он осужден по этому обвинению на 2 г. лишения свободы, а с учетом предыдущего приговора – на 4 г. лишения свободы в общей сложности.

В г. Набережные Челны (Татарстан) после ареста серийного убийцы было сфабриковано уголовное дело о мнимой «ваххабитской» организации с его участием, по которому арестованы еще 23 человека. Им инкриминируется создание незаконного вооруженного формирования, цель которого - совершение серии террористических актов на наиболее крупных промышленных объектах Татарстана во время празднования 1000-летия Казани. Мы располагаем заявлениями обвиняемых и их родственников о широком применении пыток, с помощью которых были получены признания, подтверждающие выдвинутые следствием фантастические обвинения. В августе 2006 г. пятеро обвиняемых, чьи дела были выделены в отдельное производство, поскольку в инкриминируемый период времени они были несовершеннолетними, приговорены к лишению свободы на сроки до 6 лет.

Еще одно направление кампании фабрикации уголовных дел этой категории связано с выходящим за рамки закона сотрудничеством спецслужб России и Узбекистана, которое резко активизировалось после Андижанских событий.

В октябре 2005 года был противозаконно депортирован из Казани в Узбекистан Марсель Исаев, находившийся в процедуре определения статуса беженца. Решение о его депортации было принято после того, как он отказался выполнить требование сотрудников спецслужб о даче ложных показаний в суде по делу о «Хизб ут-Тахрир». Запугивание свидетелей и угрозы депортации из России граждан других государств СНГ, где также практикуются преследования по религиозным мотивам, стали широко применяться для фабрикации уголовных дел - нам известен еще целый ряд подобных случаев.

Заметную опасность представляет распространение практики похищений и незаконного вывоза с территории РФ выходцев из Узбекистана, разыскиваемых узбекскими спецслужбами по сфабрикованным обвинениям в исламском экстремизме. Так, в деле Алишера Усманова, вопрос об экстрадиции которого не рассматривался из-за наличия у него гражданства России (которого Усманов позднее был неправомерно лишен) фактически подтверждено участие российских спецслужб в его похищении и незаконном вывозе в Узбекистан: пресс-служба СНБ Узбекистана распространила заявление о том, что операция по его «этапированию» в Ташкент проводилась совместно с ФСБ РФ. Правозащитные организации располагают достоверной информацией и о других аналогичных случаях, имевших место в течение последних лет.

Для устранения препятствий в выдаче по запросам узбекских властей выходцев из стран Центральной Азии - граждан РФ применяется также практика неправомерного признания их «не приобретшими российское гражданство». Такое решение на основании сфальсифицированных в Узбекистане документов было принято судом в Ханты-Мансийском автономном округе относительно Хатама Хаджиматова, задержанного в июне 2005 г. в г. Иваново вместе с еще 13 этническими узбеками для экстрадиции по сфабрикованным обвинениям в причастности к андижанским событиям. Опасаясь выдачи в Узбекистан, Хаджиматов бежал на Украину, откуда с помощью УВКБ ООН был переселен в Швецию, предоставившую ему убежище.

12 арестованных вместе с ним граждан Узбекистана и 1 гражданин Кыргызстана до сих пор содержатся под стражей в СИЗО-1 г. Иваново. Россия отказала им в статусе беженца, после чего Генеральная прокуратура РФ вынесла постановление об их выдаче в Узбекистан, несмотря на то, что они были признаны УВКБ ООН нуждающимися в международной защите. Экстрадицию удалось приостановить только по решению Европейского Суда по правам человека, который по заявлению приглашенного ПЦ «Мемориал» адвоката заключенных применил Правило 39 Регламента Суда.

ПЦ «Мемориал» совместно с Комитетом «Гражданское содействие» отслеживает развитие еще 6 дел об экстрадиции граждан Узбекистана, задержанных по сфабрикованным обвинениям узбекских властей в городах Новосибирске, Тюмени, Липецкой, Екатеринбургской и Оренбургской областях.

В августе 2005 г. в Тюменской области по запросу из Узбекистана был задержан мнимый «исламский экстремист» Байрамали Юсупов. Областное управление Федеральной миграционной службы более 10 месяцев отказывало ему в рассмотрении ходатайства о предоставлении статуса беженца в России на основании справки Регионального управления ФСБ, содержащей ложную информацию об отмене смертной казни в Узбекистане и о том, что в этой стране якобы «прекращена практики политических преследований». Впоследствии, по результатам обращения правозащитников к директору ФСБ, эта справка была отозвана, однако в убежище Юсупову все равно отказали. Решение о его выдаче было принято Генпрокуратурой РФ в период, когда им еще не были исчерпаны предоставленные законом средства получить убежище в России. В процессе обжалования это решение отменено, однако прокуратура оспаривает его отмену в Верховном Суде.

В деле Юсупова явно проявилась тенденция, наблюдаемая практически во всех, изученных нами, экстрадиционных делах по обвинениям граждан Узбекистана в «исламском экстремизме». Она заключается в том, что после их задержания в России узбекская сторона произвольно меняет содержание инкриминируемых им преступлений, приводя обвинение в соответствие с нормами российского уголовного законодательства, а Генпрокуратура РФ при вынесении решений об экстрадиции игнорирует столь очевидные признаки фабрикации. Это позволяет сделать вывод о взаимной заинтересованности узбекской и российской сторон в принятии и исполнении решений о выдаче лиц, преследуемых узбекскими спецслужбами за их религиозные убеждения.

Очевидную заинтересованность российских спецслужб в удовлетворении любыми средствами требований узбекских властей о выдаче продемонстрировало дело гражданина Узбекистана Рустама Муминова. В сентябре 2006 г. он был освобожден из-под стражи в г.Липецке на основании решения Генпрокуратуры РФ об отказе в его выдаче. Сразу же местной прокуратурой была инициирована попытка его незаконной депортации, однако суд отказал в принятии соответствующего решения. Муинов выехал в Москву и обратился за защитой в УВКБ ООН и в Комитет «Гражданское содействие», однако спецслужбы отследили его перемещения. Он был задержан в офисе «Гражданского содействия», лишен возможности сообщить адвокату и правозащитникам свое местонахождение и изложить свои обстоятельства в суде, куда был доставлен практически сразу после задержания, в результате чего было принято судебное решение о выдворении его из России. Целый ряд обстоятельств, которыми сопровождалась указанная операция, в т.ч., крайняя ее поспешность и преднамеренная дезинформация правозащитников и прессы о его местонахождении, указывали на намерение российских правоохранительных органов экстренно передать его в распоряжение узбекских коллег.

По указанию ФСБ и ФМС России Рустам Муминов был выслан в Узбекистан в день принятия Европейским судом по правам человека решения о применении Правила 39 Регламента Суда, по которому Российская Федерация обязана была приостановить его принудительное возвращение в страну исхода. К моменту его высылки власти Российской Федерации уже были уведомлены о принятом Страсбургским Судом решении.

В деле Муминова было также грубо нарушено российское законодательство, т.к. решение о его административном выдворении, которое, по сути, означало незаконную экстрадицию, еще не вступило в силу к моменту его исполнения.

В нашем распоряжении имеется информация также о других случаях незаконной экстрадиции, юридически оформленной как депортация.

Динамика процесса

В течение последнего полугода количество новых уголовных дел по обвинению мусульман в экстремизме и терроризме несколько уменьшилось.

Вместе с тем, наблюдается явная тенденция к ужесточению наказаний, которые выносят суды. Максимальный срок наказания в 2004-2005 г.г. составлял 8,5 лет лишения свободы, а в 2006 г. – 15,5 лет. Кроме того, если по приговорам 2004-2005 г.г. около 35 % обвиняемых были назначены наказания, не связанные с лишением свободы, то в 2006 г. 13 из 16 человек осуждены отбывать сроки в исправительных колониях. Трое остальных – это свидетели в одном из процессов 2005 г., против которых были возбуждены уголовные дела за то, что они отказались от показаний, ранее полученных от них под давлением, и заявили об этом в судебном заседании. Их заявления суд расценил как лжесвидетельство, в результате чего они были приговорены к обязательным работам и штрафу.

Не исключено, что репрессии примут более масштабный характер после того, как в полную силу начнут действовать поправки в Уголовный Кодекс Российской Федерации и ужесточение закона «О противодействии экстремистской деятельности». При крайне расплывчатом определении понятия «экстремистская деятельность» в российском законодательстве уже можно наблюдать, что уголовно наказуемыми становятся не столько стремительно развивающиеся в России проявления фашизма и ксенофобии, сколько любое публичное выражение инакомыслия, в т.ч., и религиозного.

Одновременно с этим, активизировалась другая кампания - по дискредитации правозащитников и религиозных деятелей, которые выступают в защиту обвиняемых по идеологическим мотивам. Это продемонстрировали не только прокурорские предостережения «Мемориалу» и Нафигулле Аширову: в феврале 2006 г. перед открытием выставки «Политическое «правосудие» и современные российские политзаключенные» в Музее и общественном центре им. Андрея Сахарова, на которой были представлены жертвы сфабрикованных дел о терроризме, СМИ распространили «информацию» о том, что директор Музея Юрий Самодуров поддерживает исламских экстремистов.

По мере распространения правозащитниками информации о наиболее одиозных примерах идеологических преследований, проявилось стремление судей ряда регионов неправомерно ограничивать допуск в зал суда родственников подсудимых и местных правозащитников. В присутствии представителей известных российских правозащитных организаций эти ограничения снимались, однако заседания под разными предлогами откладывались и переносились на более поздние даты, когда наблюдатели наверняка покинут регион.

Органы прокуратуры предпринимают усилия к расширению преследуемых категорий мусульман. Так, в апреле 2006 г. прокуратура Республики Татарстан обратилась в суд с заявлением о признании экстремистской литературой произведений из собрания сочинений «Рисале-и Нур» турецкого исламского богослова Саида Нурси. В экспертных заключениях, представленных стороной обвинения, в качестве подтверждения экстремистской направленности литературы приводятся надуманные аргументы, вплоть до тенденциозной трактовки метафорических образов. Например, в словах «войско различных видов животных и растений» усматривается пропаганда воинственных идей.

Одновременно с этим, последователи Саида Нурси в Республике Татарстан подвергаются давлению со стороны правоохранительных органов: их неоднократно вызывали на допросы и с помощью угроз принуждали давать согласие на проведение психиатрических экспертиз, по результатам которых делаются выводы о «зомбирующем» влиянии указанной литературы. По словам «нурсистов», следователи озвучивают цель подобных действий следующим образом: «Книги нужно запретить, а вас всех рассадить по зонам и психиатрическим больницам». Дело о книгах Саида Нурси рассматривается в одном из районных судов г. Москвы. По ходатайству стороны обвинения процесс проходит в закрытом режиме. В случае запрета этой литературы ее читателям будет грозить уголовное преследование.

Особое беспокойство вызывает рост числа экстрадиционных дел в отношении граждан Узбекистана, выдачи которых по обвинениям религиозного и политического характера требуют узбекские власти. Явно прослеживается тенденция Генеральной прокуратуры РФ удовлетворять подобные запросы, несмотря на очевидные признаки фабрикации обвинений, а также заинтересованность российских спецслужб в передаче узбекским властям тех граждан, экстрадиция которых невозможна.

Выводы

Мы располагаем множеством свидетельств того, что сегодня в России под предлогом борьбы с «исламским экстремизмом» и «международным терроризмом» развернута широкомасштабная кампания преследований мусульман, исповедующих так называемые «нетрадиционные течения» в исламе.

Следует отметить, что термин «экстремизм» в правовом плане носит недостаточно определенный характер. Федеральный закон «О противодействии экстремистской деятельности» определяет это понятие значительно шире, чем преступления экстремистского характера, упомянутые в УК РФ.

В определение экстремизма, данное в указанном законе, фактически включены как преступные действия, ответственность за которые и ранее присутствовала в Уголовном Кодексе, так и действия, преступный характер которых является более чем спорным. Например, в упомянутом законе в качестве одного из проявлений «экстремизма» называется пропаганда исключительности и превосходства граждан по признаку их отношения к религии, хотя очевидно, что многие верующие считают свою религию более «правильной» и «моральной», чем атеизм или учения других конфессий.

Чрезмерно широкие определения «терроризма» и «экстремизма», закрепленные в российском законодательстве, обеспечили всевластие спецслужб, но не реальную общественную безопасность.

Действия государственных органов неадекватны характеру и масштабам существующих угроз и зачастую направлены не против реальных насильственных групп. Между тем, неоправданное насилие не только не решает проблему общественной безопасности, но, напротив, провоцирует напряженность и рост радикализма, включая его насильственные формы.

Приходится констатировать, что санкционированное или даже инициированное государством создание образа врага в лице мусульманина усиливает ксенофобию и направлено на внесение раскола в российское общество

Кроме того, серьезную проблему составляет широкое применение пыток и других незаконных действий сотрудников спецслужб и нежелание органов прокуратуры реагировать на сообщения об этом.