Правозащитный Центр «Мемориал» - Memorial Human Rights Center

 

127051 Россия, Москва, Малый Каретный пер., д. 12

 

т. (495) 225-31-18

 

Web-site: http://www.memo.ru/

 

 

Комитет «Гражданское содействие» - Civic Assistance Committee

 

127006 Россия, Москва, ул.Долгоруковская, д.33, стр.6

 

т.(499) 973-54-74; (495)-251-53-19

 

Web-site: http://refugee.memo.ru/

 

  Высылка беженцев как способ имитации борьбы с терроризмом

            В течение последних лет российские спецслужбы резко активизировали взаимодействие со своими коллегами из государств-участников Шанхайской организации сотрудничества по принудительной передаче в страны происхождения граждан, покинувших их из-за репрессий по политическим мотивам. Формирование «Единого розыскного реестра органов безопасности и специальных служб государств-членов ШОС»[1] привело к тому, что на территории любого из входящих в ШОС государств для лиц, которых власти страны исхода преследуют по политически мотивированным обвинениям, существует серьезный риск быть задержанными для последующей экстрадиции на родину. Их принудительно возвращают в страны происхождения, где им угрожают пытки и приговоры к лишению свободы, вынесенные с грубыми нарушениями международных правовых норм.

В первую очередь, это касается беженцев из Узбекистана и Китая – государств, которые, наряду с Россией, под флагом борьбы с «международным терроризмом» активнее других коллег по ШОС проводят политику наступления на идеологическое разнообразие, стремясь унифицировать разрешенные политические и религиозные убеждения своих граждан.

Фактические экстрадиции проводятся всеми доступными способами, зачастую без должного или даже вообще какого-либо юридического оформления, предписанного действующим законодательством. В этих целях широко применяются административное выдворение и депортация, а также похищение и незаконный принудительный вывоз с территории России граждан, разыскиваемых спецслужбами государств их гражданской принадлежности.

На примере принудительной высылки на родину граждан Узбекистана и Китая и будет рассмотрена работа упомянутых выше механизмов, при использовании которых властями РФ допускаются грубейшие нарушения прав человека.

Высылка в Узбекистан

Незаконным экстрадициям из России в Узбекистан подвергаются, в основном, граждане, обвиняемые узбекской стороной в принадлежности к преследуемым в этой стране мусульманским организациям и движениям. Во всех, рассматриваемых далее, случаях речь идет о лицах, непричастных к действиям насильственного и, тем более,  террористического характера и/или к их подготовке, т.е., о тех, преследования кого следует признать идеологически мотивированными. В случае принудительного возвращения на родину им угрожают пытки и тюремное заключение по неправосудным приговорам.

При проведении экстрадиционных проверок в отношении граждан Узбекистана широко практикуется фальсификация обвинений, по которым лицо было объявлено в розыск на родине, уже после его задержания в России. Целью этого является приведение инкриминируемых задержанному преступлений в соответствие с нормами российского уголовного права, поскольку Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам (т.н. Минская Конвенция), регламентирующая процесс экстрадиции, предполагает, что инкриминируемое деяние считается преступным по законодательству как запрашивающей, так и запрашиваемой сторон (п. 2 ст. 56). Следует отметить, что в таких случаях российская Генеральная прокуратура игнорирует явные признаки произвольного формулирования обвинений и выносит постановления о выдаче, несмотря на их наличие в предоставленных узбекской стороной документах.

Так, например, в деле Байрамали Юсупова при 3-кратном изменении и дополнении предъявленных ему обвинений, произошедшем за время его нахождения под стражей в России, первоначальный их состав полностью исчез, а инкриминируемое ему участие в несуществующей мусульманской организации было заменено принадлежностью к «Исламскому движению Узбекистана», запрещенному во многих странах мира как террористическое.

Аналогичные несоответствия присутствуют и в документах по делу «ивановских узбеков», которое приобрело широкую огласку. В этом случае Генеральная прокуратура РФ не только позволила себе «не заметить» очевидных признаков сфабрикованности обвинений, предъявленных узбекской стороной, – она пошла еще дальше: в постановлениях об экстрадиции произвольно расширен состав инкриминируемых деяний по сравнению с теми, которые были указаны в запросах о выдаче. Приостановить передачу «ивановских узбеков» в распоряжение правоохранительных органов Узбекистана удалось только благодаря принятию Европейским Судом по правам человека решения о применении Правила 39 Регламента Суда, обязывающего власти РФ воздержаться от экстрадиции заявителей до рассмотрения их дела в Страсбурге.

В этом же деле проявилась и еще одна тенденция в стремлении экстрадировать тех, кого дружественные российский и узбекский режимы «назначают» террористами. Речь идет о тщательно проработанной технологии аннулирования гражданства РФ, ранее принятого интересующими узбекские власти лицами и препятствующего их выдаче. Так, российское гражданство одного из «ивановских узбеков», Хатама Хаджиматова, было признано полученным незаконно, а решение о его предоставлении аннулировано на основании сфальсифицированных в Узбекистане документов.

Хаджиматову удалось покинуть территорию РФ и получить убежище в безопасной стране. Вместе с тем, незадолго до него другой российский гражданин узбекского происхождения, Алишер Усманов, был лишен гражданства РФ описанным выше способом, похищен в момент освобождения из СИЗО-1 г. Казани и незаконно вывезен в Узбекистан, где позднее был осужден на 8 лет лишения свободы.  По сообщению агентства «РИА-Новости» со ссылкой на СНБ Узбекистана, он был «этапирован из Казани в Узбекистан согласно совместному с ФСБ России плану по борьбе с международным терроризмом». Пренебрежение законом в его случае проявилось, в частности, и в отношении к делу начальника криминальной милиции УВД Вахитовского р-на г. Казани В.В.Кононенко, ответственного за розыскные мероприятия по факту безвестного исчезновения Усманова. Г-н Кононенко заявил представителю правозащитной организации, что стремиться к возвращению Усманова в Россию не следует, т.к. «он террорист, а тот факт, что суд оправдал его по обвинениям в причастности к террористической организации, значения не имеет, т.к. органы правопорядка располагают оперативной информацией противоположного характера».

            Как следует из письма Усманова, начало операции по его похищению проходило в помещении следственного изолятора Казани, а вывозили его в Узбекистан самолетом, поэтому не вызывает сомнений, что ни покинуть принудительно территорию тюрьмы, ни пересечь государственную границу РФ в аэропорту он не мог бы, если бы представителям узбекских спецслужб не оказывали прямого содействия их российские коллеги.

Это незаконное сотрудничество в полной мере проявилось и в том, как в апреле 2007 г. в Свердловской области был похищен и также принудительно вывезен на родину гражданин Узбекистана Абдулазиз Бойматов, в чьей выдаче за 4 месяца до этого Генеральная прокуратура России отказала узбекской стороне. Бойматов был вызван к начальнику районной криминальной милиции В.Г.Чемпалову и в сопровождении человека, представленного ему Чемпаловым как сотрудник областного Управления Федеральной миграционной службы, который  поможет оформить законное проживание в России, обманным путем увезен в Екатеринбург. Через несколько дней выяснилось, что Бойматов доставлен в Ташкент и находится в следственном изоляторе, откуда должен быть вскоре этапирован в Наманганский СИЗО. По делу Бойматова в июле 2007 г. было направлено обращение в Рабочую группу ООН по насильственным исчезновениям, которая сделала срочные запросы правительствам Узбекистана и России. В данный момент мы не располагаем сведениями о том, получены ли какие-либо ответы.

 

Российские правоохранительные органы, по сути, занимаются укрывательством незаконной деятельности узбекских спецслужб на территории России. Это хорошо видно на примере дела гражданина Узбекистана Мухаммадсолиха Абутова, задержанного 13 июня 2007 г. в подмосковном г. Красногорске сотрудниками СНБ Узбекистана. После доставления его в местную милицию, где выяснилось, что он не числится в межгосударственном розыске, российские милиционеры предложили узбекским силовикам «прикрыть» их незаконные действия, если те срочно предоставят розыскные документы на задержанного. Это и было осуществлено в течение нескольких следующих дней. Противоправное сотрудничество представителей СНБ Узбекистана и МВД России было, фактически, «легализовано» судебным решением о заключении Абутова под стражу для обеспечения его выдачи в Узбекистан.

И, наконец, ярким примером имитации антитеррористических мероприятий и покровительства диктаторскому режиму И.Каримова является выдача в октябре 2006 г. гражданина Узбекистана Рустама Муминова. После того, как Генеральная прокуратура РФ отклонила запрос о его экстрадиции, он был выдворен из России в административном порядке с одновременной передачей в распоряжение узбекских спецслужб и в январе 2005 г. осужден на родине к 5,5 годам лишения свободы по сфабрикованным обвинениям религиозного характера. «Административное выдворение» Муминова, впоследствии признанное судом незаконным, было осуществленную вопреки как российскому законодательству, так и международному праву, в т.ч., - в нарушение предписания Европейского Суда воздержаться от его высылки на родину. Тот факт, что «выдворение» Муминова было его скрытой экстрадицией, подтверждается тем, что в одном из документов перенос вылета Муминова с авиарейса в 19-20 на рейс в 23-50 того же дня объясняется поздним прибытием конвоя из Узбекистана. Операция проводилась под жестким контролем со стороны ФСБ РФ и при непосредственном участии сотрудников этой спецслужбы. Она также сопровождалась интенсивной клеветнической кампаний в прессе о якобы террористической деятельности Муминова, при этом, СМИ  ссылались на информацию, полученную из Центра общественных связей ФСБ РФ.

Систематичность практики фактических экстрадиций под видом «административных выдворений» подтверждается попыткой российских правоохранительных органов повторить такую же операцию в августе-сентябре 2007 г. в отношении другого узбекского гражданина – Яшина Джураева, в выдаче которого Генпрокуратура РФ также отказала. Предотвратить его принудительное возвращение на родину удалось исключительно благодаря своевременному обращению в Европейский Суд по правам человека, решение которого о недопустимости высылки Джураева было незамедлительно доведено его адвокатами и правозащитниками до сведения всех заинтересованных сторон.

Решение Московского городского суда о прекращении административного производства в отношении Джураева и о его освобождении из-под стражи, принятое в полном соответствии с законом, подтверждает эффективность международных механизмов для принуждения властей РФ к соблюдению норм как российского национального, так и международного права. 

Резюмируя данный раздел, необходимо привести две выдержки из выступлений российских официальных лиц:

1.             Заместитель директора ФСБ России Сергей Смирнов по завершении заседания совета Региональной антитеррористической структуры (РАТС) Шанхайской организации сотрудничества в марте 2006 г. заявил: «В этом году мы задержали и экстрадировали в Узбекистан 19 человек, которые причастны к деятельности «Хизбут-Тахрир». Таким образом, г-н Смирнов, фактически, подтвердил незаконный характер этих 19 экстрадиций, поскольку принятие решений о выдаче лиц иностранным государствам находится в исключительной компетенции Генеральной прокуратуры. Она же, в свою очередь, в ответ на запрос Комитета «Гражданское содействие» о фамилиях выданных сообщила, что предоставить их не может, т.к. не ведет соответствующего учета – очевидный абсурд, поскольку решения об экстрадиции принимаются индивидуально по каждому из запрашиваемых лиц и могут быть обжалованы в судебном порядке.

2.             В ноябре 2006 г. министр МВД РФ Рашид Нургалиев, выступая в Государственной Думе, сообщил о том, что «за последний год с территории России экстрадировано более 370 эмиссаров международных террористических организаций «Хизб ут-Тахрир» и Исламское движение Туркестана». С учетом изложенных выше методов осуществления экстрадиций и степени «обоснованности», а точнее – полной необоснованности  обвинений в терроризме в случаях, расследованных правозащитными организациями, нетрудно прийти к выводу, что подавляющее большинство из упомянутых Нургалиевым более чем 370 человек были высланы, минуя процедуру экстрадиционной проверки, и что им не была предоставлена гарантированная законом возможность обжаловать решения об их выдаче.

 

Высылка в Китай

 

            С 2007 г. в России опасности принудительного возвращения на родину стали подвергаться граждане Китая – приверженцы системы духовного и физического совершенствования Фалуньгун («Фалунь Дафа», что в переводе означает «вращающееся колесо»). Китайские власти начали преследовать т.н. практикующих Фалуньгун с 1999 г. Имеется множество свидетельств применения к ним пыток и других видов жестокого и бесчеловечного обращения, унижающего личное достоинство человека.

При сопоставление времени начала кампании по адресному задержанию практикующих Фалуньгун для последующей депортации или выдворения из России с динамикой развития «антитеррористического» сотрудничества стран-участниц ШОС усматривается связь с формированием упомянутого выше «Единого розыскного реестра органов безопасности и специальных служб государств-членов ШОС». Таким образом, еще одной категорией жертв нарушений прав человека при борьбе с «международным терроризмом» оказываются люди, занимающиеся самосовершенствованием и не имеющие отношения к вопросам политики.

Особенность процедуры депортации состоит в том, что она, в отличие от административного выдворении, регламентируется соответствующим приказом МВД, по которому решение о депортации принимает ФМС России на основании представления начальника подразделения паспортно-визовой службы органа внутренних дел либо руководителя подразделения по делам миграции органа внутренних дел. Судебный контроль за принятием решения о депортации и его осуществлением отсутствует. И, хотя лица, в отношении которых применяется депортация, находятся в сходном положении с теми, кто подвергается административному выдворению, а последствия административного выдворения и депортации идентичны, права на судебную защиту и возможности ее получения в этих двух случаях оказываются существенно различными. Таким образом, сам механизм депортации оказывается дискриминационным и грубо нарушает права иностранных граждан, гарантированные им российским законодательством.

 

Так, 28 марта 2007 г. в Санкт-Петербурге сотрудниками территориального Управления Федеральной миграционной службы России и иммиграционного контроля были задержаны по месту временного проживания практикующая Фалуньгун, 44-летняя ­Ма Хуэй, и ее 8-летняя дочь. Вечером того же дня их депортировали в Китай. Следует отметить, что Ма Хуэй была признана УВКБ ООН лицом, нуждающимся в международной защите – т.н. «мандатной беженкой» УВКБ ООН. Кроме того, она находилась в процедуре обжалования отказа в предоставлении ей временного убежища в России, т.е., не подлежала принудительному возвращению в страну исхода.

В процессе экстренного исполнения решения о депортации Ма Хуэй была лишена возможности получить юридическую помощь - к ней не допустили адвоката, ей не предоставили ни возможности встретиться с представителями УВКБ ООН и Центра международной защиты Красного Креста, ни воспользоваться помощью переводчика. Ее муж, Ли Ченьгунь - также проживавший в Санкт-Петербурге гражданин Китая, - не смог встретиться с женой и дочерью и забрать ребенка.

Последовательность событий, сопровождавших депортацию, дает основания полагать, что она курировалась российскими спецслужбами.

По прибытии в Китай Ма Хуэй была арестована и 9 дней содержалась под стражей. После освобождения она, по словам родственников, прибыла домой в столь тяжелом состоянии, что не могла общаться по телефону даже с мужем.

13 мая 2007 г. также в Санкт-Петербурге сотрудниками местного Управления ФМС из квартиры был вынесен на руках, задержан и депортирован в Китай практикующий Фалуньгун  Гао Чуньмань - инвалид, состоящий в зарегистрированном браке с гражданкой РФ. При принятии и исполнении решения о его депортации был проигнорирован факт его обращения в миграционную службу за предоставлением временного убежища. Он, как и Ма Хуэй, был лишен возможности связаться с адвокатом и получить квалифицированную юридическую помощь. После его прибытия на родину установить с ним связь не удается – имеются только косвенные сведения, полученные от его родственников, что он крайне напуган и отказывается от каких-либо внешних контактов.

Несмотря на состоявшиеся обращения в Европейский Суд по делам о высылке Ма Хуэй и Гао Чуньман, а также чрезвычайно быструю коммуникацию Судом жалобы последнего, власти РФ не отказались от попыток принудительного возвращения на родину граждан Китая - последователей учения «Фалунь Дафа». 2 сентября 2007 г. в Москве был задержан Куан Шимин – также практикующий Фалуньгун. Ранее он своевременно предпринял действия по продлению визы для нахождения в России – в момент задержания его документы находились в Управлении ФМС России по г. Москве. Это не помешало Пресненскому районному суду г. Москвы вынести постановление об административном выдворении Куан Шимина, а органам внутренних дел приложить усилия к тому, чтобы воспрепятствовать его адвокату встретиться со своим подзащитным для своевременного обжалования этого постановления. Тем не менее, благодаря оперативной работе адвоката, высылку Куан Шимина удалось предотвратить - суд кассационной инстанции отменил постановление о выдворении и освободил гражданина Китая из-под стражи.

Обращает на себя внимание беспрецедентная скорость, с которой назначались слушания по кассационным жалобам на постановления о выдворении как граждан Узбекистана Рустама Муминова и Яшина Джураева, так и гражданина Китая Куан Шимина. Во всех этих делах интервал между рассмотрением вопроса судами первой и кассационной инстанций составлял от 5 до 8 дней рабочих дней, хотя обычно он оказывается не менее нескольких недель. Кроме того, в случаях Муминова и Куан Шимина правоохранительные органы проявляли недюжинную изобретательность, чтобы помешать задержанным связаться со своими адвокатами и правозащитниками. Это может быть свидетельством того, что указанные выдворения рассматривались как требующие экстраординарных усилий, направленных на их осуществление.

В течение последних лет из России ежегодно выдворяется более 50 тысяч иностранных граждан[2], причем, некоторые из них месяцами содержатся в приемниках-распределителях в ожидании отправки на родину. В этих условиях описанные выше ситуации экстренных высылок приходится рассматривать как исполнение властями РФ политического заказа своих коллег по ШОС на передачу в их распоряжение лиц, преследуемых по политическим мотивам под видом «совместной борьбы с международным терроризмом».


[1] Сообщение об этом было опубликовано информационным агентством «РИА-Новости» 29.04.2006 г.,  http://www.rian.ru/world/relations/20060429/47046638.html

[2] По данным ФМС России, в 2004 г. были депортированы 260 человек, выдворены – 88 260, в 2005 г. – соответственно, 15 и 75 756;  в 2006 г. 11 человек депортированы из России, 55 800 подвергнуты административному выдворению.