70 лет со дня рождения Анатолия Марченко

23 января 2008 года выдающемуся борцу за права политзаключенных в СССР Анатолию Марченко (1938-1986) исполнилось бы 70 лет. Родственники и сподвижники Анатолия Тихоновича собрались в «Мемориале» в Москве, чтобы провести необычный вечер памяти.

«Неправильно сидеть с постными физиономиями и рассказывать друг другу, какой Толя был герой, – сказал ведущий вечера Александр Даниэль. – Он любил жизнь и был великим ценителем всего живого. Поэтому мы решили устроить нечто вроде музыкально-литературно-публицистического концерта. Но ограничиться только этим – тоже будет перекос. Наше трагическое время все чаще напоминает о том, что, казалось, уже ушло в историю».

Мемуарно-публицистическая часть свелась всего к двум ярким выступлениям. Председатель Правления Международного «Мемориала» Арсений Рогинский прочитал несколько документов из лагерного дела Анатолия Марченко.

«Лагерное дело всегда менее доступно для нас, чем следственное. К следственному имеют доступ сам реабилитированный или его дети, и эти дела хранятся вечно. А лагерные дела должны уничтожаться в зависимости от статьи и меры наказания, хотя из-за хаоса это часто не делается. Так случилось, что летом 1990 года группа людей во главе с Сергеем Адамовичем Ковалевым, который тогда стал председателем Комитета по правам человека Верховного Совета РСФСР, объезжала тюрьмы и лагеря. Мы побывали в Чистопольской тюрьме, где погиб Анатолий Тихонович. Естественно, Ковалева воспринимали как большого начальника – еще бы, член Президиума Верховного Совета! Поэтому когда мы спросили: а сохранилось ли дело Марченко? – нам его принесли буквально через три минуты.

Обычно лагерные дела заключенных тонкие. Что в них? Если сидишь в тюрьме, там указаны переводы из камеры в камеру, материалы саносмотров, какие-то материалы о нарушениях. Таких дел я пересмотрел в жизни многие-многие сотни.

А дело Марченко, начатое 17 марта 1981 года, с момента, когда его доставили во Владимир, – это два здоровенных тома. В них оказалось огромное количество документов – рапорты лагерных надзирателей, а между ними автографы самого Анатолия Тихоновича. Это были его заявления в лагерную администрацию, в прокуратуру, в Президиум Верховного Совета – конечно же, не пропущенные. Нам удалось очень многое тогда скопировать, и копии этих страниц хранятся в мемориальском Архиве истории диссидентского движения.

4 октября он начал очередную голодовку, которая сопровождается рядом очень важных заявлений. Эти документы у нас 20 лет. Почему мы их до сих пор не опубликовали – не понятно. Как это можно было не опубликовать?»

Арсений Рогинский прочитал некоторые из текстов, содержавшихся в деле, в том числе это обращение:

Марченко вышел из голодовки почти через два месяца, 28 ноября. Через двенадцать дней он почувствовал себя плохо и был направлен из тюрьмы в местную больницу, где скончался 8 декабря – по официальной версии, от острой сердечно-легочной недостаточности.

Страницы лагерного дела, заявления, исписанные ровным и четким почерком Анатолия Марченко, вместе с его фотографиями можно было увидеть на выставке, подготовленной заведующей Архивом истории диссидентского движения НИПЦ «Мемориал» Татьяной Бахминой.

Передавая слово председателю Российского «Мемориала» Сергею Ковалеву, Александр Даниэль прочитал письмо из Казани, адресованное Сергею Адамовичу, об организации в городе инициативной группы, добивающейся присвоения имени А. Т. Марченко одной из казанских улиц и попросившей написать ходатайство в городскую администрации от лица «Мемориала».

«Конечно, ничего не получится, – отреагировал Сергей Ковалев. – Но мы обязательно их поддержим! “Мемориал” тем и отличается, что не боится браться за дела, не обещающие результата.

Я хочу сказать несколько слов о Толиной голодовке, об этом смертельном решении. Было много догадок о том, что Анатолий Тихонович предчувствовал изменения в обществе, аналитически просчитал их, и этот его шаг был направлен на то, чтобы ускорить, подтолкнуть перемены. Мне почему-то кажется, что это не так. Он действительно был серьезным аналитиком и чутко и точно реагировал на состояние общества. Но вряд ли это было причиной его решения. Еще больше он был идеалистом, если хотите – морализатором, и считал, что он, Марченко, должен поступить так. Это было внутреннее побуждение, которое “не читки требует с актера, а полной гибели всерьез”».

Концертная часть включала песни авторов, которых любил слушать герой вечера, – «любимой тещи» Анатолия Марченко Аллы Зиминой**, Александра Галича, Юлия Кима. Георгий Ефремов исполнил «Казалось, что буран…» (песню, посвященную Ларисе Богораз), «Рельсы, рельсы», «Сивку-Бурку», «Быть бы живу», «Домик» Аллы Зиминой, Максим Кривошеев – «Лешего» Аллы Зиминой, «Балладу о прибавочной стоимости» Галича, «Как хорошо, что смерти не боюсь…» Петра Старчика на стихи Василя Стуса. Юлий Ким начал авторскую программу с песни 1986 года «Ах, Машенька, Маша, зачем ты грустна…», посвященной последним политзаключенным Советского Союза.

Игорь Иртеньев прочитал новые стихи, Лев Рубинштейн и Виктор Шендерович – прозаические миниатюры.

«Ощущая все, что здесь происходит, – признался Юлий Ким, – я жалею, что это происходит только здесь. А в том, что здесь происходит, нуждается гораздо больше народа. И воспоминания, и концерт, и потрясающие письма, которые прочитал Арсений Рогинский, – это все необходимо бы озвучить перед гораздо большей аудиторией. О Марченко должны знать. Люди должны слышать все это и проникаться таким – совершенно новым для многих – знанием».

* Архив истории диссидентского движения НИПЦ «Мемориал». Фонд 117. Архив А. Т. Марченко.

** Алла Зимина – литературный псевдоним Ольги Григорьевны Олсуфьевой (1904-1986). Актриса, автор и исполнитель песен. В 1936-39 гг. – узница Воркутлага. Жена И. А. Богораза, мачеха жены Анатолия Марченко – Л. И. Богораз.

Николай Гладких,
Международный «Мемориал»

Фотографии Эдуарда Байкова, ИА «Фактвидео»

Напечатано в газете «30 октября», № 83.