Как закончить историю СССР? |
|
7 апреля в московском клубе «Bilingua» прошла публичная дискуссия «Как закончить историю СССР?» с участием профессора кафедры истории Лундского университета (Швеция) Кристиана Гернера, автора книг «Советский Союз и Центральная Европа в послевоенный период» (1984), «Идеализм и рациональность в советской модели» (1988, в соавторстве со Стефаном Хедлундом), «Национализм и Восточная Европа» (1996) и других работ по истории Советского Союза и бывших стран социалистического лагеря. Дискуссия была организована Информационно-аналитическим каналом «Полит.ру» и отделом культуры Посольства Швеции в Москве. Кристиан Гернер поставил вопрос о необходимости переработки и преодоления (эти два слова он произнес по-русски) негативного опыта прошлого. Шведское общество, отметил ученый, в течение 3-4 десятилетий после Второй мировой войны было уверено, что нейтральная позиция Швеции в войне была умной и безупречной. Но потом появились исследователи, которые более глубоко проанализировали сотрудничество шведского бизнеса с фашизмом, отношение к евреям и другие вещи, осознание которых было неприятно, но важно. Сейчас выросло поколение, которое почти ничего не знает о Холокосте, расизме и ксенофобии. Считая, что такие уроки нельзя забывать, шведы создали центр «Живая история», рассказывающий об этом. Недавно в центре появились программы, посвященные преступлениям сталинизма в СССР, маоизма в Китае и режима Пол Пота в Кампучии. Шведы мало интересуются советской историей, поэтому когда заработал проект о сталинизме, он вызвал протест даже со стороны историков. Они приводили два аргумента: 1) коммунизм – прекрасная идеология; 2) Сталин победил Гитлера, а террор, который был при нем, объяснялся борьбой с врагами и задачами индустриализации. «Моя точка зрения на то, что нацизм и сталинизм необходимо рассматривать вместе, мало кем разделяется в Швеции», – признался Гернер. Но в России тоже существует проблема. Формируется культ великих побед: 1612 – 1812 – Великая Отечественная война. И Сталин выступает главным героем в этой доминирующей версии истории – как же говорить о его преступлениях? Заслуживает ли уважения демократия, которая делает героя из Сталина? 15 лет назад обсуждалась идея суда над сталинизмом, подобного Нюрнбергскому суду над фашизмом – снята ли она с повестки дня в России? Дискуссия на тему, заданную шведским историком, продолжалась более трех часов. В ней приняли участие социолог Борис Дубин (Левада-центр), историки Алексей Миллер (Центрально-Европейский университет), Ирина Щербакова, Александр Даниэль, Арсений Рогинский («Мемориал»), Борис Долгин («Полит.ру»), Никита Соколов (журнал «Отечественные записки»), филологи Мариэтта Чудакова (Литературный институт), Гасан Гусейнов (Институт Восточной Европы Бременского университета), Ревекка Фрумкина (Институт языкознания), экономисты Евгений Ясин (Высшая школа экономики), Михаил Гайказов (Союз нефтегазопромышленников России), учитель Леонид Кацва. Участники говорили о сохранении и искажении исторической памяти, институтах памяти, преподавании истории в школе, школьных учебниках, ответственности политиков и ответственности научного сообщества за господствующий образ истории, патриотизме, проблемах «национальной вины» и других, связанных с этими, вопросах. Борис Дубин процитировал германского историка и социолога Вольфа Лепениса: «Германия проиграла в войне как держава и армия, но в послевоенные десятилетия выиграла как культура». Буквально в первые же два года после окончания войны вышли книги, которые задали тон, тематику и уровень осмысления прошедшего: «Эсесовское государство» Ойгена Когана, «О немецкой вине» Карла Ясперса, «Прощание с прошлым» Альфреда Вебера и так далее. Немецкая философия, социология, литература, музыка проделали гигантскую работу, для того чтобы очистить массовое и индивидуальное сознание от призраков, которые царили там в предыдущие десятилетия. В России прошло уже двадцать лет с момента, когда стало возможным осмыслить уроки советского прошлого, но нам нечего сопоставить с немецким опытом – хотя была сделана серьезная индивидуальная и общественная работа, и написаны замечательные книги и статьи, они не произвели сдвига в массовом сознании. Другой важный вопрос – об институтах, которые «держат» память. Практически никакого реформирования советских институтов не произошло. «В лучшем случае они приобрели кентаврический характер – мифология царит не только в массовом сознании, но и в самой структуре институтов. Они имеют голову одного института, а корпус – совсем другого; каждая составная часть выполняет свою роль. «Лицо» обращено к Западу, к Востоку или к еще какому-то внешнему наблюдателю, а основное тело – это старые институты сталинского образца, пусть в немного ослабленном, отчасти рассыпающемся, отчасти мимикрирующем состоянии. «После всех попыток внести в коллективное сознание, в групповое сознание идею ответственности за свое прошлое, и не только прошлое своей страны, но и всех тех стран, с которыми она жила в теснейшей связи на протяжении ХХ века и которым принесла немало зла, – все находится практически в том состоянии, с которого мы начинали в 1987-89 годах», – подвел неутешительный итог Борис Дубин. В выступлениях дискутантов неоднократно упоминались тезисы общества «Мемориал» «О "национальных образах прошлого" (ХХ век и "война памятей")». «В этом тексте, – сказал один из его авторов, Александр Даниэль, – есть место, связанное с понятием "исторической вины" одних перед другими. Мы написали, что понятие "национальная вина" – нам чем-то "жмет". И оно нам не нравится. А нравится нам понятие "гражданская ответственность за прошлое". (Это то, что К. Ясперс называл третьим видом вины – политическая вина). Даже сами испугались того, что написали – как же, хвост подняли на самого Ясперса! Но, тем не менее, решились оставить эту мысль. Речь идет не о том, что мы перед кем-то виноваты. Речь идет о том, что мы принимаем наследие и вместе с этим наследием мы берем на себя долги. И это та ответственность, без которой невозможно формирование гражданской ответственности за настоящее и будущее. А теперь вопрос: за какую историю мы в России можем взять на себя ответственность? Была такая страна – СССР. Она просуществовала 74 года. Потом ее не стало и ее история, история СССР, осталась в некоем смысле сиротой. Ее существование либо отрицается вообще – и тогда непонятно, зачем мы здесь собрались и о чем говорим. Либо кто-то должен ее удочерить – и это сделать некому, кроме как самому большому "обломку империи". Только в России может быть сконструирована такая национальная память, в которой события, происходившие в 19-таком-то году в Западной Сибири, в Ташкенте, в Харькове и Тбилиси, являются нашей, российской, историей. В этом принципиальное отличие между воссозданием национальной памяти в России и других странах бывшего СССР. Они могут позволить себе национальную историю "друг без друга", а мы, как центральный народ империи, наследуем и всю историю империи. Это относится и к дореволюционной истории». Подготовил Николай Гладких, |