Правозащитный Центр «Мемориал» -

Memorial Human Rights Center

127051 Россия, Москва, Малый Каретный пер., д. 12
т. (495) 225-31-18
Web-site: http://www.memo.ru/


Материалы, подготовленные российскими НПО к седьмому раунду консультаций по правам человека между Россией и Европейским Союзом (Любляна, 16 апреля 2008 года)

Доклад Правозащитного Центра "Мемориал" к очередному раунду консультаций Европейский Союз - Россия по правам человека (Любляна, 16 апреля 2008 г.).


Ситуация на Северном Кавказе

Осень 2007 г. - весна 2008 г.


Северный Кавказ по-прежнему остается одним из наименее благополучных регионов России в области соблюдения прав человека. Вместе с тем, ситуация в разных республиках и краях Северного Кавказа заметно различается. Крайне отрицательное влияние на ситуацию с правами человека на Северном Кавказе оказывает продолжающееся здесь вооруженное противостояние. Характер его за последние годы заметно изменился, и слово «война» здесь уже вряд ли применимо. Боевики редко проводят масштабные операции, обычно они избегают открытых столкновений, ограничиваясь обстрелами из засад и покушениями на «силовиков» и должностных лиц.

За последние полгода имел место лишь один случай захвата боевиками села – в Чеченской Республике в ночь на 20 марта было захвачено село Алхазурово. В нем было сожжено здание администрации, убиты 7 сотрудников правоохранительных структур, со стороны боевиков погибли 3 человека.

Лишь в Республике Дагестан боевики постоянно контролировали хоть какую-то территорию. Но и здесь эти населенные пункты и прилегающие к ним территории сейчас активно «зачищаются» силовыми ведомствами. Так, всю зиму 2007-08 гг. шла «зачистка» с. Гимры.

Вместе с тем, вооруженные противники Российской Федерации создали. «укорененное» в ряде республик Северного Кавказа (Чеченская Республика, Республика Дагестан, Республика Ингушетия, Кабардино-Балкарская Республика) подполье, и активно используют тактику нападений из засад, подрывов мин и фугасов. Причем, чаще всего они действуют в населенных пунктах или на прилегающих к ним территориях.



Республика Ингушетия


События в республики – яркая иллюстрация того, насколько неэффективна в условиях кризиса система так называемой «управляемой демократии», при которой власть формируется не в результате народного волеизъявления, оппозиция лишена легальной возможности влиять на ситуацию, а права человека попираются.

За годы «контртеррористической операции», проводимой на Северном Кавказе, Республика Ингушетия (РИ) из мирного и стабильного региона превратилась в зону активного вооруженного противостояния. Здесь возникло и укоренилось вооруженное подполье. Утверждения представителей силовых ведомств РФ, что на территории Ингушетии действуют боевики, вытесненные из Чечни, не соответствуют действительности. Абсолютное большинство как убитых в Ингушетии боевиков, так и людей, арестованных здесь по обвинению в участии в незаконных вооруженных формированиях, – местные жители.

Со второй половины 2007 года ситуация в республике катастрофически ухудшилась. С одной стороны, невиданная доныне активизация боевиков: нападения на представителей государства, подрывы мин на дорогах и в населенных пунктах, обстрелы военных колонн и постов. Прокурор РИ сообщил сотрудникам «Мемориала», что в 2007 году число посягательств на жизнь сотрудников силовых структур увеличилось на 85% по сравнению с 2006 годом.

С другой стороны, представители государства в ходе «контртеррористических операций» грубо нарушают права человека. Вместо выстраивания в республике гибкой и надежной системы безопасности, работающей, прежде всего, на предотвращение насилия, «силовики» продолжают прежнюю порочную практику: расстреливают, похищают и пытают людей, обеспечивая тем самым приток новых сил в вооруженное подполье. Эти преступления остаются безнаказанными.

В результате кризис в Ингушетии раскручивается по спирали. Произвол «силовиков» вызывает массовые акции протеста местного населения. Власти пытаются их подавить, а это, в свою очередь, лишь усиливает отчуждение общества от власти. В результате укрепляется база поддержки вооруженного подполья. Ссылаясь на активизацию боевиков, различные силовые ведомства и структуры действуют в регионе совершенно бесконтрольно, зачастую, не координируя друг с другом свои операции. Все это, в конечном счете, оказывается на руку подполью, чьи вооруженные группы используют те же методы, что и «борцы с терроризмом», и становятся, тем самым, неразличимы и неуловимы. Как правило, невозможно понять, кто именно разъезжает в машинах без номерных знаков, или ведёт наблюдение из таких машин, – те или иные «силовики», или же боевики.

Республиканские власти не только не пытаются повлиять на ситуацию и защитить население от произвола «силовиков», – наоборот, они силой подавляют акции гражданского протеста и называют журналистов, описывающих ситуацию в республике, «дестабилизирующей силой».

В этих условиях дважды, в декабре 2007 г. и в марте 2008 г., власти объявляли о триумфальных для кандидатов от «партии власти» результатах выборов в российский парламент и президента РФ. Согласно им, за «Единую Россию» проголосовали более 97%, а за Дмитрия Медведева – более 94% от числа внесенных в списки для голосования избирателей.

Для любого непредвзятого человека, хотя бы недолго пробывшего в Ингушетии, совершенно очевидно следующее – в республике в нынешней ситуации не может быть ни такой явки на выборы, ни столь единодушного голосования.

Вряд ли объявление подобных «результатов» выборов может способствовать росту авторитета власти в глазах населения республики.

Одновременно с выборами Президента РФ, в Ингушетии прошли и выборы в республиканский законодательный орган. Кампания велась при безраздельном господстве «Единой России». Остальные партии шли в ее фарватере и при случае клеймили организаторов уличных акций. Местное отделение федеральной партии «Яблоко» было снято с предвыборной гонки. И это при том, что никаких попыток взаимодействовать с протестным движением оно никогда не делало.

Реальная гражданская оппозиция в Ингушетии оказалась в маргинальном положении – вне партий и вне выборов. Ей оставались лишь уличные акции протеста.


*****

Массовые акции протеста, подчас перерастающие в прямые столкновения с милиционерами и военными, явление новое для Ингушетии. Очевидно, что абсолютное большинство протестующих не поддерживает боевиков, не разделяет сепаратистскую идеологию, не стремится к исламизации системы государственного управления. Эти люди лишь требуют от федеральной и республиканской властей прекратить беззаконное насилие и протестуют против имеющей место, с их точки зрения, фальсификации выборов.

В докладе, подготовленном к предыдущему раунду консультаций ЕС-РФ по правам человека, мы сообщали о ряде таких акций. Мы писали, в частности, о массовых беспорядках 19 сентября 2007 г. в центре г. Назрань, вызванных известием об очередном похищением представителями государства двух жителей РИ. Тогда протестующим удалось добиться освобождения похищенных, а по факту похищения было возбуждено уголовное дело (см. ниже).

9 ноября в с. Чемульга в ходе спецоперации по задержанию боевика сотрудники ФСБ убили шестилетнего ребенка, Рахима Амриева. Очевидцы утверждают, что боевика в доме Амриевых не было, никто по сотрудникам ФСБ не стрелял. Сотрудники же ФСБ открыли ничем не спровоцированный огонь, вели себя по отношению к местным жителям чрезвычайно жестоко. На следующий день анонимный «Оргкомитет» призвал жителей Ингушетии выйти 24 ноября на общенациональный митинг протеста против творящегося в республике произвола.

На протяжении последних лет власти Ингушетии под разными предлогами запрещали любые пикеты, митинги и демонстрации. Поэтому организаторы митинга даже не пытались согласно нормам законодательства подать заявку на проведение митинга, что давало властям формальный повод для разгона этой массовой акции. Чтобы не допустить проведения 24 ноября в Назрани митинга в город были введены дополнительные военные и милицейские силы, а власти обратились к предполагаемым организаторам и участникам митинга с грозными предупреждениями. Тем не менее, несколько сот человек, преимущественно молодежь, вышли на площадь в центре Назрани. Митинг был разогнан.

Вторая попытка провести общенациональный митинг протеста была предпринята 26 января. На этот раз организаторы, следуя нормам закона, заранее подали заявку на проведение митинга. Власти в ответ предприняли все возможное, чтобы предотвратить митинг: не принимали уведомления о предстоящем мероприятии, объявили площадь Согласия в Назрани, на которой намечался митинг, слишком тесной, проводили «профилактические беседы» с организаторами – ничего не помогало. Тогда утром 25 января УФСБ по Ингушетии объявило часть территории республики зоной контртеррористической операции «в связи с имеющейся информацией о подготовке боевиками терактов». В эту зону вошла и площадь Согласия, что сделало любое скопление людей на ней противозаконным.

Тем не менее, 26 января колонна демонстрантов – до 200 человек, в большинстве своем молодых людей и подростков, попыталась прорваться на площадь через кордоны милиции. Произошло столкновение. Милиция применяла резиновые дубинки, слезоточивый газ и электрошокеры. Молодые люди кидали в представителей власти заранее заготовленные камни и бутылки с зажигательной смесью. Демонстранты были рассеяны, многие из них избиты и задержаны. Вскоре неподалеку от площади Согласия загорелось здание редакции газеты «Сердало» и гостиница «Асса» (первое выгорело, а второй серьезного ущерба причинено не было). Кто именно совершил поджоги, неясно.

В результате больше двадцати человек были привлечены к административной ответственности, еще восемь задержанных человек позже были привлечены в качестве обвиняемых по уголовному делу об их участии в массовых беспорядках (ч.2 ст. 212 УК РФ). Два лидера оппозиции, Макшарип Аушев и Магомед Евлоев, по обвинению в «организации массовых беспорядков, сопровождавшихся насилием и уничтожением имущества», были арестованы в феврале и содержатся в следственном изоляторе г. Нальчик. Им угрожает наказание от четырех до десяти лет лишения свободы.

3 февраля было объявлено о прекращении контртеррористической операции в РИ. Никакой «контртеррористической активности» кроме разгона митинга правоохранительные органы и не предпринимали. Вполне очевидно, что власти, действую подобным образом, формально оставаясь в рамках норм закона, на самом деле использовали нормы контртеррористического законодательства для подавления гражданских оппозиционных проявлений. Такую оценку произошедшему дал Уполномоченный по правам человека в РФ В.П.Лукин. Также очевидно, что, запрещая и разгоняя митинги, власти фактически провоцируют радикализацию оппозиции, особенно ее молодежной части.

Будучи практически лишены возможности использовать легитимные методы политической борьбы, оппозиционеры обращаются к традиционным институтам организации ингушского общества. В феврале-марте была предпринята сомнительная с правовой точки зрения попытка проведения выборов «альтернативного Народного Собрания» на сходах тейпов (кланово-родовых структур). Однако власти не допустили проведения в Назрани 8 марта «пятого чрезвычайного съезда ингушского народа», на котором могло быть провозглашено создание подобного «альтернативного парламента». В город опять были введены дополнительные военные и полицейские силы, которые останавливали приехавших на съезд делегатов. Организаторы съезда Гилани Имагожев и Магомед Хазбиев были задержаны и привлечены к административной ответственности.

Тем не менее, в тот же день часть делегатов все же провела в г. Карабулак собрание, названное ими «чрезвычайным съездом ингушского народа». Собрание приняло обращение к В.Путину и Д.Медведеву, в котором говорилось, что «в республике процветает произвол силовых структур, коррупционеров и мздоимцев, безработица достигла крайних пределов, а чиновники из центрального аппарата утверждают о «динамичном развитии Ингушетии». В обращении приводилось множество фактов, указывающих на грубейшие нарушения законности правоохранительными органами в ходе спецопераций и следственных действий. Сделанный в этом документе вывод о том, что гражданское общество республики игнорируется не только республиканским руководством, но «руководителями центральной власти России», снова указывает на отсутствие механизмов обратной связи в условиях «управляемой демократии».


*****

Власти активно препятствуют в Ингушетии работе журналистов, правозащитников и независимых наблюдателей.

Накануне и в день проведения митинга 24 ноября сотрудники милиции задерживали приехавших в Ингушетию журналистов, которых без объяснения каких-либо причин держали в течение дня в здании Городского отдела внутренних дел (ГОВД), отсняты материалы у них отбирали.

26 января также были задержаны журналисты: Д,Гальперович (радио «Свобода»), В.Варфололмеев и Р.Плюсов (радио «Эхо Москвы»), О.Боброва («Новая газета») и др. Их продержали до вечера в ГОВД. Затем восьмерых задержанных журналистов принудительно вывезли на территорию Северной Осетии. Были задержаны и два сотрудника ПЦ «Мемориал» Т.Акиев и Е.Сокирянская. Сотрудники ФСБ не допускали к ним адвоката. Только через шесть часов (!) после задержания после неоднократных звонков из Москвы в прокуратуру РИ адвокат был допущен, а затем они освобождены.

Фотокорреспондент РИА «Новости» Саид-Хусейн Царнаев и корреспондент газеты «Жизнь» и «Твой День» Мустафа Куркиев 26 января фотографировали горящую редакцию газеты «Сердало». Их задержали и избили сотрудники милиции. Журналистов обвинили в поджоге здания редакции, доставили в ГОВД, где продержали в течение суток, не давая ни еды, ни воды. Ночью Куркиеву стало плохо и ему вызывали врачей. Все это время им не предоставляли адвокатов. Они были освобождены только вечером 27 января, благодаря активному вмешательству правозащитников «Мемориала» и журналистского сообщества. Обвинение них было снято.

Однако наиболее вопиющий эпизод произошел в ночь с 23 на 24 ноября. Около 23:30 из охраняемой милицией гостиницы «Асса» в Назрани были похищены трое членов съемочной группы телекомпании РЕН-ТВ, – Артем Высоцкий, Станислав Горячев и Карен Сахинов, – и правозащитник, председатель Совета ПЦ «Мемориал» Олег Орлов. Примерно часом ранее по телефонному звонку из гостиницы был снят наряд вооружённой охраны, несший постоянное дежурство в вестибюле, - за милиционерами прислали служебную машину. Затем в «Ассу» ворвались вооруженные люди в масках и камуфляже, назвавшиеся сотрудниками группы «Антитеррор». Они целенаправленно прошли в номера журналистов и правозащитника, угрожая им оружием, похитили все документы, записи, отснятый материал, компьютеры, съемочное оборудование и верхнюю одежду. Потом полуодетых и босых четверых людей с черными мешками на голове погрузили в машину и вывезли к границе с Чечней. Здесь их выкинули в поле, угрожали расстрелом, а затем избили. При этом похитители потребовали, чтобы журналисты и правозащитник уехали из республики «и больше не попадались».

Все обстоятельства похищения указывают на то, что похитители имели непосредственное отношение к какому-то государственному силовому ведомству. Тем не менее, возбуждая уголовное дело по данному факту, прокуратура отказалась квалифицировать произошедшее как преступное деяние, совершенное должностными лицами.


*****

Ранее «Мемориал» сообщал, что в Ингушетии «силовики» осуществляют внесудебные казни при проведении спецопераций, – людей расстреливают якобы при попытке их задержания. После убийства «силовики» ссылались на то, что задерживаемый оказывал вооруженное сопротивление, но в ряде случаев свидетели утверждают обратное.

Применение этой тактики, возможно, связано с тем, что силовым структурам, осуществляющим контртеррористические операции на Северном Кавказе, в последние годы были даны указания бороться с практикой насильственных исчезновений людей, которая наносит урон репутации РФ. В 2007 году число похищений снизилось, хотя они и не прекратились совсем, как в Ингушетии, так и Чеченской Республике. Поэтому, при недостатке улик, подозреваемого не похищают, как раньше, не отдают под суд, как положено, а убивают при задержании. Вот два примера.

30 января 2008 г. на окраине с. Сурхахи были убиты два местных жителя, Джабраил Муцольгов и Рамзан Нальгиев. Они ехали в автомобиле. Дорогу им перегородил микроавтобус с вооруженными людьми, которые без предупреждения открыли огонь. Тела Муцольгова и Нальгиева вытащили из расстрелянной автомашины, а ее зачем-то взорвали. Убитые, люди мирных профессий, отрыто проживали в своих домах. Муцольгов работал в Пенсионном фонде республики. До убийства правоохранительные органы никогда не пытались их допросить или задержать.

1 февраля в центре г. Назрань был расстрелян Юсуп Чапанов, возвращавшийся из мечети после пятничной молитвы. По словам свидетелей, его на улице окликнули вооруженные люди, он обернулся, и неизвестные в упор расстреляли его из автоматов. После этого в доме Чапановых был произведен несанкционированный обыск.

2 февраля в интервью радиостанции «Эхо Москвы» пресс-секретарь УФСБ Ингушетии П.Пронько сказал об этих убийствах следующее:

«В связи с тем, что надо прекращать наличие боевиков в Республике Ингушетия, троих уже, как сказал президент Владимир Владимирович Путин, мы уже замочили».

Подобный цинизм представителя власти в нынешней накаленной атмосфере Ингушетии нельзя назвать иначе, чем провокационным.


*****

«Мемориал» много раз сообщал о похищениях людей, которые происходят в Ингушетии на протяжении шести последних лет. Как правило, есть серьезные основания (в ряде случаев – бесспорные) утверждать о причастности к совершению этих преступлений представителей государственных силовых ведомств.

В одних случаях после допросов, сопровождавшихся пытками, похитители освобождали похищенных. В других случаях похищенные бесследно исчезали.

19 сентября из-за массовых протестов в г. Назрань похитители были вынуждены освободить жителей РИ Магомеда Османовича Аушева и Магомеда Макшариповича Аушева и передать их «с рук на руки» сотрудникам милиции Чеченской Республики. Эта история имела продолжение осенью 2007 г. и зимой 2007-8 гг.

По факту похищения Аушевых органами прокуратуры было возбуждено уголовное дело. Как правило, расследование подобных дел быстро приостанавливают из-за «невозможности обнаружить лиц, подлежащих привлечению в качестве обвиняемых». В этом случае неожиданно, благодаря широкой огласке обстоятельств этого случая, внутренней борьбе в силовых ведомствах и настойчивости родственников похищенных, прежде всего отца М.М.Аушева, Макшарипа Аушева, следствие вышло на след похитителей. Было установлено и место, где содержались похищенные1.

Было установлено, что похищенных содержали, допрашивали и пытали на территории Чеченской Республике в с. Гойты. Секретная тюрьма располагалась в здании, формально принадлежащем РОВД Урус-Мартановского района. Похищенные Аушевы опознали здание и камеры, где их содержали. Надпись на стене одной из камер указывает, что здесь же в течение месяца содержался Хусейн Магомедович Муцольгов, житель Республики Ингушетия, похищенный в г. Назрань 5 мая 2007 года, судьба которого до сих пор неизвестна.

По словам Макшарипа Аушева, следствием было установлено, что здесь же ранее содержались другие жители Ингушетии: Ахмед Мухамедович Картоев, житель в г. Назрань, похищенный 22 мая 2007 г., и Ибрагим Мухамедович Газдиев, житель г. Карабулак, похищенный 13 мая 2007 г. Судьба обоих до сих пор неизвестна.

Однако до сих пор никто не привлечен к уголовной ответственности. Есть основания подозревать, что расследование в настоящее время «заторможено» по распоряжению свыше.

На настоящий момент остаются безнаказанными все ставшие известными общественности преступления, совершенные представителями «силовых» структур на территории Ингушетии. Вот лишь несколько примеров.

Никто не привлечен к ответственности за массовые избиения жителей села Али-Юрт в ходе его «зачистки» 28 июля 2007 г.

По факту бессудной казни Апти Далакова в г. Карабулак 2 сентября 2007 г. даже не возбуждено уголовное дело.

По факту убийства в РОВД г. Малгобек задержанного Мурада Абдул-Кадыровича Богатырёва уголовное дело было возбуждено (по статье о превышении должностных полномочий), но расследование приостановлено «в связи с не установлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого».

По факту убийства шестилетнего Рахима Амриева 9 ноября 2007 г. в ходе спецоперации в с.Чемульга также возбуждено уголовное дело, но до сих никто не привлечен к уголовной ответственности.

Практически все случаи похищения людей на территории РИ остаются нераскрытыми.

Список можно продолжать и продолжать.




Чеченская Республика


За последние полтора года ситуация в республике заметно стабилизировалась. Резко уменьшилось количество незаконных задержаний и похищений людей, сильно сократилось количество жалоб жителей республики на пытки.

Похищения людей, а часто и последующее бесследное исчезновение похищенных, являются одним из самых страшных нарушений прав человека в Чеченской Республике (ЧР).

«Мемориал» располагает подробными сведениями примерно о 2700 случаях «исчезновения» людей на территории ЧР с конца 1999 г. (сюда мы включаем и те случаи, когда тело «исчезнувшего» человека затем было обнаружено). Обстоятельства абсолютного большинства похищений указывают на причастность к совершению преступления представителей государства или сотрудничающих с ним вооруженных формирований. Свыше 90 % уголовных дел, возбужденных по фактам похищений людей, остаются нераскрытыми. Возбужденные уголовные дела в подавляющем большинстве случаев (более 80 %) приостановлены «в связи с неустановлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого».

Исходя из экстраполяции наших, очевидно, неполных, сведений и анализа официальных данных, «Мемориал» утверждает, что всего с момента начала «контртеррористической операции» с осени 1999 г. по настоящее время в результате похищений, незаконных арестов и задержаний исчезли заведомо больше трех тысяч и менее пяти тысяч человек. К сожалению, пока более точные цифры назвать невозможно.

Невозможность установить судьбу пропавшего заставляет его родных и близких постоянно возвращаться в памяти к произошедшей трагедии, делает их восприимчивыми к пропаганде боевиков.

Вместе с тем, мы констатируем, что количество зафиксированных нами похищений, произошедших за последние полгода, уменьшилось на порядок по сравнению с аналогичным периодом двухлетней давности.


Таблица: Число похищений, зафиксированных в ходе проводимого ПЦ «Мемориал» мониторинга2


Период октябрь – март

Похищены, человек

Из них:

Освобождены похитителями или выкуплены

Найдены убитыми

исчезли

"обнаружены" в следственных изоляторах

2005-2006

122

63

12

36

11

2006-2007

53

29

3

12

9

2007-2008

12

7

-

5

-


Такая динамика может быть частично связана с тем, что часть насилия уходит в латентную область, не фиксируемую ни правозащитниками, ни тем более правоохранительными органами, так как во многих случаях родственники предпочитают никуда не жаловаться. Однако главная причина состоит в том, что сами похитители резко уменьшили свою активность.

Правозащитные организации неоднократно отмечали, что похищение людей в Чеченской Республике (ЧР) – контролируемый властями процесс. В последние годы похищения людей совершали, в абсолютном большинстве случаев, сотрудники различных силовых структур, созданных в процессе «чеченизации» конфликта. Имеются сведения, что Р.Кадыров в январе 2007 г. дал жесткие указания руководителям подконтрольных ему силовых структур прекратить похищения людей.

При этом мы должны констатировать, что, к сожалению, эта преступная практика полностью не прекратилась. Приведем два примера:

6 февраля в с. Гой-Чу Урус-Мартановского района ЧР сотрудниками неустановленных силовых структур были похищены Айнди Акуев и Алихан Магомадов. В тот же день похитители сами привезли их домой. По словам А.Акуева, их склоняли к сотрудничеству. На следующий день Айнди снова увезли люди в военной форме, а спустя еще два дня освободили. После второго похищения он и его родственники от комментариев отказываются.

28 января в пос. Черноречье г. Грозный «силовики» похитили местного жителя Беслана Эльмурзаева. Они на глазах многих свидетелей схватили Беслана в его собственной квартире и без объяснения причин увезли в неизвестном направлении. Его сестру, которая пыталась выяснить, кто и куда уводит брата, один из «силовиков» так ударил по лицу прикладом автомата, что та потеряла сознание. Судьба Б.Эльмурзаева по состоянию на апрель 2008 г. неизвестна.


На протяжении многих лет правозащитные организации говорили о Чеченской Республике, как о регионе, где пытки стали повсеместно обычной практикой. При этом одной из важнейших составляющих выстроенной в республике «пыточной системы» выступало структура МВД РФ – Оперативно-розыскное бюро № 2, не входящая в состав МВД ЧР и не подчиняющаяся Р.Кадырову.

Летом 2007 г. республиканские власти, опираясь на данные правозащитных организаций, добились смены руководства ОРБ-2. Вслед за сменой руководителя многие сотрудники этой структуры подали заявления об увольнении. Новый руководитель ОРБ-2 обещал изменить стиль работы ОРБ-2 и работать «в тесном взаимодействии с республиканскими правоохранительными структурами».

С этого момента сообщения о пытках в ОРБ-2 в «Мемориал» не поступали, и в целом резко уменьшилось количество сообщений о случаях применения пыток сотрудниками силовых структур на территории ЧР.

Тем не менее в течение последнего полугодия правозащитные организации поступала информация о том, что в Чечне продолжают действовать незаконные места содержания, где людей подвергают пыткам. Одно из таких мест, расположенное в с. Гойты, описано в разделе «Республика Ингушетия».


*****


Восстановление населенных пунктов ЧР идет по-прежнему высокими темпами. Отстраиваются не только города, но и села, в том числе горные. На 2008 год запланировано восстановление инфраструктуры горного Веденского района. Во многие села подведен газ, даже и туда, где его до войны не было.

Строительство ведется на средства, выделяемые из федерального бюджета, а так же из внебюджетных источников, и в кредит.

В ходе восстановительных работ имеют место случаи поразительного чиновничьего произвола. Примером может служить снос многоквартирного дома № 14 на ул. Тухачевского г. Грозный. В ходе боевых действий дом сильно пострадал. Тем не менее, на 2007 год в большинстве квартир проживали их хозяева. В апреле 2007 года жильцам предложили временно покинуть дом, чтобы строители смогли провести ремонтные работы. Жители не хотели выезжать, потому что многим переселяться было практически некуда, а временного жилья, как это положено по закону, власти им не предоставили. Тогда сотрудники районной администрации провели выселение с помощью милиции. Вещи некоторых жильцов просто выкидывали в окна. Дом огородили и начали восстановительные работы. Однако 28 февраля 2008 года дом решено было снести. Жителям объяснили, что в определенные для восстановления сроки, до мая 2008 года, все работы произвести не успеют, поэтому принято решение о сносе. В течение нескольких дней дом снесли, котлован засыпали и убрали изгородь. Никаких следов от дома № 14 не осталось. Бывшим жителям этого дома ни районные, ни городские власти до сих пор не предоставляют никакого жилья. В настоящее время почти все жильцы дома №14 арендуют платное жилье. По их словам, у них сложилась чрезвычайно тяжелая ситуация – практически все они безработные, а в последнее время владельцы квартир повысили арендную плату.

Острой остается и проблема с задолженностью по зарплатам строителям, достаточно большому числу рабочих не была выплачена зарплата за 2007 г. По официальной статистике задолженность по зарплате в Чечне, хоть и сократилась на 14% по сравнению с серединой 2007 г., но составляет значительную сумму – 865 млн. руб.3


*****


С декабря 2007 года власти ЧР активизировали процесс «ликвидации» общежитий, имевших прежде статус пунктов временного размещения (ПВР) и перемещения их обитателей, внутриперемещенных лиц (ВПЛ), в районы их прежнего проживания.

Значительная часть жилого фонд ЧР была уничтожена в ходе военных действий. В настоящее время власти ЧР еще не в состоянии обеспечить собственным жильем всех нуждающихся. Ввиду этого ПЦ «Мемориал» неоднократно заявлял о том, что необходимо сохранить ПВР и государственную поддержку от Федерального центра вплоть до последовательного решения жилищной проблемы ВПЛ.

Работа по закрытию ПВР проводилась во исполнение поручения Президента ЧР Р.Кадырова. Главным аргументом в пользу закрытия ПВР стало утверждение, что беженская среда оказывает «деградирующее влияние на чеченскую культуру».

Анализ многочисленных жалоб, заявлений, а также мониторинга на местах, показывал, что в процессе расформирования ПВР грубо нарушались права ВПЛ. «Добровольные» заявления о снятии с учета, в большинстве своем, писали под грубым давлением. Были зафиксированы случаи, когда людей насильно выселяли из комнат общежитий, выкидывая вещи, а иногда дело доходило до рукоприкладства. Многие, особенно женщины, вынуждены были ставить свою подпись под подготовленными работниками администраций заявлениями во избежание инцидентов между своими мужчинами и вооруженными людьми. Таким образом, властям удалось существенно сократить число ВПЛ.

На многие квартиры, выделенные самым остро нуждающимся ВПЛ, уже есть по несколько претендентов, каждый из которых имеет соответствующие документы.

Люди понимали, что их могут насильно выселить из общежитий без предоставления какого-либо альтернативного жилья. После протестов жильцов общежитий, вмешательства правозащитных организаций и предания ситуации гласности власти ЧР предприняли определенные шаги для жилищного обустройства особо нуждающихся. В частности, были предложены 18 000 рублей на семью, для съема жилья на полгода. Такой вариант большинство семей не устраивал, так как он мог решить вопрос обустройства лишь на короткий промежуток времени. К тому многие не могли найти сдающееся в аренду жилья ввиду его дефицита, или оно было слишком дорогим, что сокращало возможный срок проживания. Люди, уставшие от многочисленных недобровольных перемещений, требовали долгосрочного решения своей жилищной проблемы. В ответ на это требование администрация стала выдавать, так называемые, гарантийные письма, в которых принимала обязательство предоставить жилье выселяемым из общежитий семьям в первоочередном порядке. Насколько эти обещания будут выполнены, покажет время.

При всем стремительном восстановлении жилого массива и возрождении Чечни тысячи людей остаются без жилья и надежды на его получение в обозримом будущем.


*****


Одной из заметных тенденций последнего времени в Чеченской Республике стало все более активное вмешательство государственной власти во все сферы жизни общества и даже частную жизнь граждан. Подобные действия осуществляются под лозунгом «морально-нравственное возрождения общества». Под этим лозунгом подчас в административном порядке вводятся религиозные (исламские) ценности и нормы традиционной чеченской культуры.

Руководство ЧР выступает за внедрение преподавания религии в школе4. ,В явочном порядке это уже осуществляется – нормы ислама и адатов (традиционное горское право и нормы поведения) школьники уже должны изучать.

В середине октября 2007 года Прокуратура ЧР опротестовала распоряжение правительства республики о создания Государственного исламского института на базе лицея № 1 города Грозного. По мнению прокуратуры, образовательное учреждение религиозного характера не может являться государственным.


С конца 2007 г. все шире распространяются требование к женщинам в обязательном порядке в общественных местах носить головной платок. За неукоснительным исполнением этого требования следят чиновники и охранники государственных учреждений, допуская нередко грубость и бестактность. При этом они обычно ссылаются на распоряжение Президента ЧР, которого в письменном виде никто не видел. Впрочем, в устной форме Р.Кадыров многократно озвучивал это требование, причем в весьма жесткой форме.

Новые правила распространяются не только на преподавателей и студентов учебных заведений, журналистов и ведущих государственного телевидения, служащих министерств и администраций, но и на всех посетительниц этих учреждений.

Так, русская сотрудница «Мемориала», направлявшаяся на встречу с преподавателем университета, была остановлена охраной, потребовавшей надеть платок. Сотруднице «Мемориала» объяснили, что по приказу Президента на территории университета женщине без головного убора находиться нельзя, невзирая на ее национальность. На просьбу предоставить письменное распоряжение охранник провел посетительницу в ректорат, где проректор по учебной работе дал разъяснение. По его словам, решением Ученого Совета в университете введены элементы формы одежды. «Чечня - это исламская республика со своим национальным менталитетом»,сказал проректор. Показать решение Ученого Совета об обязательном ношении платков для всех женщин на территории университета Проректор отказался, сославшись на то, что официальная документация предоставляется только в ответ на официальный запрос.

Подобные нововведения прямо противоречат не только нормам конституции России, но и статье 11 Конституции Чеченской Республики, гласящей: «1. Чеченская Республика - светское государство. Никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной. 2. Религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом».


9 января 2008 г. на встрече с руководителями местных телестудий Президент ЧР выразил неудовольствие моральным уровнем передач и фильмов, демонстрируемых на чеченских телеканалах. Он потребовал, чтобы телеканалы выделили время специально для религиозных передач, разъясняли населению основы традиционного ислама и вред ваххабизма.

Республиканское телевидение полностью подконтрольно руководству республики.

Не менее 80 % новостных сюжетов на всех каналах республиканского телевидения посвящены либо непосредственному показу президента ЧР, либо рассказу о его делах, событиях его личной, семейной жизни. Критические или даже проблемные сюжеты о жизни ЧР практически напрочь отсутствуют.

Увеличилось давление на независимую прессу и НПО. Так, в январе 2008 года редакция выходящей в Чечне независимой общественно-политической газеты «Чеченское общество» была вынуждена освободить свой офис в здании Дома печати в Грозном за высказывания главного редактора издания Тимура Алиева, в котором он поставил под сомнение высокую явку в ходе выборов в Государственную Думу России. Сразу после публикации сотрудники Министерства Печати ЧР потребовали от руководства «Чеченского общества» в течение двух часов освободить помещение в Республиканском Доме Печати. Одновременно был опечатан офис другого независимого печатного издания – «Голос Чеченской Республики», редактор которой – Сацита Исаева – является супругой Т.Алиева.

12 декабря из Дома печати в Грозном был выдворен офис НПО «Союз неправительственных организаций». Формально поводом для этого послужило то, что руководитель организации, Таиса Исаева, отказалась выполнить требование охранников здания надеть головной платок. Между тем в приватной беседе один из чиновников Минпечати заявил сотрудникам СНО, что руководству не понравилось то, что на сайте Информцентра организации был опубликован материал об инциденте с газетой «Чеченское общество».

Несколько дней спустя Тимур Алиев принял предложение Президента ЧР Рамзана Кадырова стать его советником по вопросам информационной политики.

В середине января начался процесс ликвидации прокуратурой ЧР отделения британского Центра миротворчества и общественного развития в Чечне. Основной миссией этой организации является распространение идей и ценностей миротворчества и ненасильственного решения конфликтов, правозащита, и гуманитарная помощь.

22 февраля по инициативе Рамзана Кадырова произошла встреча руководства республики с ПЦ «Мемориал», в ходе которой Президент ЧР призвал правозащитников сотрудничать с властями республики. Был намечен ряд направлений для такого конструктивного взаимодействия. Представителю грозненского отделения организации Наталье Эстемировой было предложено возглавить Общественный правозащитный Совет при администрации г. Грозного,

Однако 31 марта Президент ЧР заявил, что снимает Эстемирову с этого поста за ее суждения, высказанные в интервью телеканалу РЕН-ТВ о недопустимости при помощи административного давления обязывать женщин покрывать голову платком.





Республика Дагестан


Общественно-политическая ситуация в Республике Дагестан имеет свою специфику. В отличие от фактически моноэтничных Чечни и Ингушетии, население Дагестана составляют множество этнических групп. Это обстоятельство определяет множественность действующих в республике сил, предполагает согласование их интересов при разрешении возникающих конфликтов, что препятствует установлению жесткой авторитарной власти в республике. Однако, это «согласование интересов» обычно происходит неправовым путем и обычно выливается в борьбу кланов. В республике регулярно происходят политические убийства.

Уровень жизни в республике один из самых низких в Российской Федерации, а размах коррупции беспрецедентен даже для северокавказского региона.

Между тем, Дагестан уже второе десятилетие находится в состоянии вялотекущего, подчас латентного, противостояния между незаконными вооруженными группами и государственными силовыми структурами, а также между различными криминально-политическими группировками.

С конца 1990-х годов в республике действует вооруженное подполье, идеологической основой которого является исламский фундаментализм, отличающийся от местного «традиционного» ислама. Члены подполья совершают теракты, нападения, подрывы и убийства сотрудников правоохранительных органов, чиновников, священнослужителей. Нередко в результате этих действий страдает гражданское население.

Для борьбы с вооруженными группами в республике сосредоточена значительная группировка «силовиков», которые проводят «контртеррористические операции» с грубым нарушением российского законодательства и норм международного права. Они подвергают неизбирательными обстрелам жилые дома, незаконно задерживают и похищают граждан, незаконно содержат их в местах предварительного заключения, применяют незаконные методы дознания и следствия, - такие как пытки, избиения, иные формы физического и психологического насилия, - совершают внесудебные казни.

Так же, как и в других регионах Северного Кавказа, здесь исчезают люди. Большинство исчезнувших – из семей, где исповедуют фундаменталистский ислам, то есть из среды, подозреваемой «силовиками» в связях с боевиками. Масштабы похищений и исчезновений несравненно меньшие, чем в соседней Чечне. В отличие от Чечни и Ингушетии, где похитители приезжают к людям домой вооруженные и в масках, и забирают подозреваемого при свидетелях, похищения в Дагестане, видимо, тщательно планируются, поскольку происходят без свидетелей и лишнего шума: человек выходит из дома и не возвращается. Тем не менее, в ряде случаев имеются бесспорные доказательства причастности к похищениям сотрудников силовых ведомств.


*****


В 2007 году родственники похищенных и исчезнувших жителей республики создали неправительственную правозащитную организацию «Матери Дагестана за права человека». По их данным, только с начала 2007 года в республике таким образом исчез 21 человек. ПЦ «Мемориал» располагает подробными сведениями о восьми случаях подобных исчезновений в 2007 г., причем все они произошли в первой половине года. Прокуратурой РД в 2007 году было возбуждено 25 уголовных дел по фактам похищений людей.

После того, как летом 2007 г. правозащитные организации привлекли к этой проблеме заметное внимание СМИ и общественности, а республиканские власти публично заявили о необходимости решительно бороться с этой преступной практикой. исчезновения людей прекратились.

Однако в ночь на 31 января 2008 г. в г. Махачкала сотрудники неустановленных силовых структур снова похитили двух молодых людей. Вооруженные люди в масках и камуфляжной форме увезли в неизвестном направлении Джабира Камалутдинова и Шамиля Омарова.

С 4 по 6 февраля родственники похищенных при поддержке организации «Матери Дагестана за права человека» проводили в центре Махачкалы пикет протеста. К этому случаю было привлечено внимание СМИ.

В ночь на 7 февраля похитители выбросили молодых людей недалеко от дома. Как они рассказали, около двух дней похищенных с мешками на голове держали в каком-то помещении на берегу моря. Затем их перевезли в другое место, по многим характерным деталям, находящееся в Чечне. Похищенных постоянно избивали и допрашивали. Из вопросов следовало, что их подозревают в связях с вооруженным подпольем. Среди прочих вопросов спрашивали об их общем знакомом Амине Абдулкадырове. Более того, его обещали к ним скоро доставить.

Сам А.Абдулкадыров после похищения своих знакомых все время находился дома с родственниками. Когда ночью к нему в квартиру стали ломиться вооруженные люди, он немедленно вызвал своего родственника, работающего в ФСБ. Вооруженным людям пришлось показать свои удостоверения, это оказались сотрудники МВД из Управления по борьбе с организованной преступностью (УБОП). Они уехали, официально пригласив Абдулкадырова на допрос на следующий день.

Таким образом, есть серьезные основания подозревать, что именно сотрудники УБОП причастны к похищению Д.Камалутдинова и Ш.Омарова, а, вероятно, и других людей. По факту похищения прокуратурой было возбуждено уголовное дело, никто к уголовной ответственности не привлечен.


*****


После того, как НПО «Матери Дагестана за права человека» организовала пикеты в защиту похищенных, а после их освобождения провели встречу журналистов с Камалудиновым, в адрес председателя этой организации, Гюльнары Рустамовой, стали поступать угрозы. Затем началось давление на ее младшего брата, Вадима Бутдаева. Сотрудники УБОП угрожали ему «исчезновением», если он не «уймет свою сестру».

Затем начали задерживать друзей и знакомых В.Бутдаева. Один из них, Эльдар Наврузов исчез утром 13 марта 2008 г. по дороге на работу. На следующий день, 14 марта в 16 часов в доме матери Э.Наврузова был произведен обыск. В постановлении на обыск было написано, что Э.Наврузов был задержан ночью 13 марта, и что у него была обнаружена граната. Однако позже в официальном постановления о задержании Э.Наврузова было записано, что он был задержан якобы в 21 час 14 марта. Вплоть до 16 марта к Наврузову не допускали адвоката, нанятого родственниками. Когда адвоката, наконец, допустили к подзащитному, оказалось, что Наврузов уже «признался» в совершении преступлений террористического характера. Он рассказал адвокату, что с момента его похищения до официального задержания (около полутора суток) его пытали, и поэтому он был вынужден написать под диктовку свои «признания».

Аналогично, 13 марта был похищен племянник Гюльнары Рустамовой, Герман Хидиров. А 18 марта был задержан Салавутдин Омаров, друг и сосед Вадима Бутдаева. Под пытками их заставили «сознаться» в преступлениях и дать показания на В.Бутдаева. В результате В.Бутдаев решил скрыться от правоохранительных органов и в настоящее время он объявлен милицией в розыск.

Пытки, «исчезновение» задержанных на несколько дней, после чего те «признаются» в яко бы совершенных ими преступлениях, воспрепятствование работе адвокатов – все это для сегодняшнего Дагестана стало обычной практикой.


*****


Жизнь тех, кто пытаются бороться с беззаконием, подвергается в Дагестане серьезной угрозе. 21 ноября возле своего дома был смертельно ранен из пистолета председатель регионального отделения партии «Яблоко», известный правозащитник Фарид Бабаев. Именно он предал гласности многие случаи похищений и безвестных исчезновений людей, фабрикаций уголовных дел, чиновничьего произвола. Бабаев добивался расследования дела о расстреле милицией мирного митинга в Докузпаринском районе Дагестана в 2005 году. Он предавал гласности факты страшной коррупции в этой районе.

По подозрению в причастности к убийству Ф.Бабаева были арестованы два человека, один из которых – сын главы администрации Докузпаринского района.


*****


В Дагестане, в отличие от других регионов Северного Кавказа, сохраняется относительная свобода слова.

Однако в последнее время на журналистов оказывается все возрастающее давление.

29 февраля 2008 г. вечером в г. Махачкала были жестоко избиты известный журналист, публицист, корреспондент газеты «Свободная Республика» Заур Газиев и его коллега Руслан Хабибусов. На улице к идущим журналистам подъехали две машины, из которых вышли 6-7 человек и без всяких причин начали их избивать.

До недавнего времени Заур Газиев работал на канале РГВК Дагестанского телевидения, вел популярную информационно-аналитическую программу «Другое измерение», где затрагивал многие острые проблемы республики - грубые нарушения прав человека, коррупцию, социальные проблемы. В октябре 2007года передача была закрыта, а Газиев уволен с телевидения.

В конце февраля сотрудники правоохранительных органов провели проверки в независимых печатных изданиях республики. Специально созданные «рабочие группы», состоящие, в основном, из сотрудников УБОП, предприняли попытку проконтролировать финансово-хозяйственную деятельность газет «Свободная Республика», «Новое дело» и «Черновик». Сомнительны не только основания проверки и их избирательность, но и проверяющая структура: почему проверку финансовых дел газет проводит Управление по борьбе с организованной преступностью?

С сентября 2007 г. начала выходить газета «Настоящее время». Изначально газета позиционировала себя как независимая. В ней помещались острые материалы о событиях в Дагестане. Однако затем учредители (группа бизнесменов) начали грубо вмешиваться в редакционную политику издания, с одной стороны, запрещая печатать материалы, критичные в отношении «Единой России» и Путина, а, с другой стороны, требуя критиковать президента Республики Дагестан. В марте 2008 г. генеральный директор издания Ризван Ризванов запретил выход номера, в котором журналисты газеты опубликовали материал о нарушениях свободы слова со стороны учредителей. В знак протеста подал в отставку главный редактор газеты Андрей Меламедов, а все остальные журналисты подписали коллективное обращение к читателям и учредителям газеты.

21 марта в Махачкале был застрелен директор государственной теле-радио компании «Дагестан» Гаджи Абашилов.




Решения Европейского Суда по правам человека


За последние шесть месяцев ЕСПЧ вынес решения по шести новым делам по жалобам жителей Чечни и одному по жалобе жителей Ингушетии.

Таким образом, Европейским судом всего вынесено 25 решений по жалобам жителей Северокавказских регионов (Чечни и Ингушетии), пострадавших в ходе контртеррористической операции. Все решения вынесены в пользу заявителей

Во всех решениях ЕСПЧ признал Россию виновной в нарушении Европейской конвенции по защите прав и основных свобод. В рассмотренных жалобах речь шла о неизбирательном и несоразмерном применении силы, о похищениях людей представителями государства, об исчезновении задержанных, о пытках, о бессудных казнях.

Что же предпринимается властями РФ во исполнение решений ЕСПЧ?

В срок и полностью заявителям выплачиваются суммы денежной компенсации. Возобновляется расследование уголовных дел. Однако эти расследования ведутся формально, следствие неоправданно затягивается. Несмотря на очевидную причастность к совершению преступлений конкретных должностных лиц, никто из них не привлечен к уголовной ответственности. Не установлена судьба ни одного из «исчезнувших» людей, по которым принимались решения ЕСПЧ. И уж тем более ни чего не предпринималось в направлении внесения каких-либо изменений в нормативные акты, регламентирующие действия силовых ведомств в зонах внутренних конфликтов (законодательство по борьбе с терроризмом, уставы вооруженных сил). А между тем, необходимость внесения таких изменений прямо вытекает из некоторых решений ЕСПЧ.

За последние годы некоторые из заявителей после подачи жалоб испытывал давление со стороны властей, подвергались угрозам, несколько из них были похищены или убиты.



Рекомендации:


Положение на Северном Кавказе ещё раз подтверждает старую истину: поддержание мира и стабильности неразрывно связано с соблюдением прав человека.

В долгосрочном плане, мир и стабильность, - а, значит, и соблюдение неотъемлемых прав человека, - возможны здесь лишь при условии формирования органов власти в субъектах федерации на основе реального народного волеизъявления. Такое свободное волеизъявление невозможно в условиях подавления оппозиции, попрания свободы слова, необоснованных ограничений на проведение митингов и демонстраций.

Таким образом, на сегодня это очевидное условие подразумевает настоящую политическую реформу, то есть демонтаж системы необоснованных ограничений гражданских и политических прав и свобод граждан (избирательные права, свобода информации, собраний и ассоциаций), введённых под предлогом «борьбы с терроризмом и экстремизмом» и «поддержания стабильности». Неотъемлемой частью такой реформы должна стать и реальная борьба с коррупцией.

Однако, очевидно, что такие меры могут быть проведены в жизнь, во-первых, лишь при наличии политической воли в Кремле, - а на сегодня такой политической воли у российских федеральных властей нет, - и, во-вторых, касаются не только Северного Кавказа, но и всех регионов России.


Поэтому мы говорим здесь лишь о первых и минимально необходимых шагах, - о мерах, направленных на прекращение массовых и систематических нарушений прав человека со стороны силовых ведомств (в первую очередь - органов внутренних дел и Федеральной службы безопасности РФ), на ликвидацию системы организованной безнаказанности за преступления против гражданского населения, по-прежнему действующей на Северном Кавказе.

Такие меры, в частности, должны включать в себя:


1 Об этом рассказали журналистам и правозащитникам сами потерпевшие и Макшарип Аушев.


2 Это отнюдь не исчерпывающие цифры. По примерным оценкам общее количество преступлений против гражданских лиц в ЧР может быть в 2-4 раза выше сведений, имеющихся у "Мемориала".

3 ИА Кавказский узел, 28.1.2008

4 Из интервью Р. Кадырова радиостанции «Эхо Москвы», 31.1.2008

16