О жилищном обеспечении возвращающихся в Чеченскую Республику внутриперемещенных лиц (ВПЛ)

 

Проблема жилищного обеспечения ВПЛ, возвращающихся в Чечню из мест, куда они были вынуждены бежать, спасаясь от военных действий и разрухи, по-прежнему остро стоит в Чеченской республике. "Мемориал" регулярно освещает эту не теряющую актуальности тему (http://www.memo.ru/hr/hotpoints/caucas1/msg/2008/04/m127473.htm ).

Самый традиционный сценарий выглядит следующим образом. Людей, уже более или менее обустроившихся на новом месте, чиновники убеждают в том, что им будет обеспечена возможность нормальной жизни. Им сулят предоставить жильё, гарантируют безопасность, социальные права, - и те, доверившись администрации родного города или поселка, приезжают. Однако зачастую то, с чем им приходится столкнуться на месте, сильно отличается от картин, которые рисовали уговорившие их вернуться.

Село Бамут

Характерный пример – история жителей села Бамут Ачхой-Мартановского района. В настоящее время там в МКП проживает 18 семей. Все они являются жителями с. Бамут и почти у всех еще во время первой войны в 1995 г. полностью разрушено жилье. Не успели люди закончить восстановление домов, как в начале второй войны здания были разрушены вторично.

Эти семьи были возвращены из лагерей беженцев, расположенных в Республике Ингушетии (РИ), людям обещали, что восстановят жилье и помогут с обустройством. В 2006 г.они вернулись. Однако власти своих обещаний не выполнили, граждане оказались предоставлены самим себе и никакой помощи им не оказывалось.

Условия проживания в МКП ужасны. Газ и электричество людям пришлось проводить самостоятельно, вода - только во дворе. Многодетные семьи проживают в одной или, в лучшем случае, в двух необустроенных комнатах. Нужно отметить, что эти семьи не только полностью лишились жилья и имущества за годы военных действий, но и относятся к категории малоимущих. Обещав людям обеспечить, помимо жилья, безопасность, их практически обманом вынудили вернуться домой, где они оказались между двух огней. По халатности или несостоятельности правоохранительных органов членам незаконных вооруженных формирований (НВФ) удается проникать в село, а расплачиваются за это местные жители, - страдая и от бойцов НВФ и от противоправных действий самих силовых структур.

После многократных обещаний Правительство ЧР весной 2009 г. взяло на себя обязательство восстановить дома для всех жителей этого МКП. Глава администрации с. Бамут составил список жителей и отправил его в районную администрацию для дальнейшего рассмотрения.

Пяти семьям из семнадцати было отказано заранее. Удивленным людям объяснили, - ссылаясь на распоряжение президента Кадырова, - что, так как среди их родственников есть боевики, то, следовательно, они, как родственники, являются пособниками бандитов.

1) В семье Усмана Мержоева, 1960 г.р., - 10 человек, в том числе сноха, старший сын 1985 года рождения и младший 2001 г.р.. Вся семья проживает в двух комнатах.

Никто из детей высшее образование не получал. 5 детей все еще школьники.

Дом, принадлежавший Мержоевым, полностью разрушен во время первой войны.

С 1995 г. они снимали жилье в ст. Нестеровской Республики Ингушетия.  Через 4 года родственники Усмана пустили их к себе жить бесплатно.

В 2007 г. У.Б.Мержоев с семьей вернулись в с.Бамут. по настоянию главы администрации с. Бамут, Гадамаури Бекхан. Им было обещано построить дом и выделить скот.

Жена Усмана, Булихан, работает техничкой в местной школе, муж с сыном подрабатывают на частной стройке.

Возможности самим восстановить жилье у них не имеется, (месячный доход семьи в лучшем случае составляет 14-15 000 рублей, тем более, что зимой для мужа и сына найти работу практически невозможно, и денег еле хватает на пропитание и ежедневные необходимые расходы).

Глава администрации с. Бамут составил список жителей и отправил его в администрацию Ачхой-Мартановского района. Семья Мержоевых была исключена из списка, как семья пособников.

3 мая 2009 г. сотрудники силовых структур увезли из ПВР в селе Бамут Ачхой-Мартановского района двоюродных братьев Рустама и Изнаура Мержоевых (Изнаур – сын Усмана). Рустаму только что исполнилось 18 лет, а Изнауру - 17. Родители пытались сопротивляться и не отпускать ребят, но  у них ничего не вышло. Куда увезли мальчишек, силовики не сказали и не представились.  Утром родители обратились к главе администрации района. 

Их привезли в Ачхой-Мартан в расположение 7-й роты полка ПМСН, спустили в подвал и в течение ночи пытали током (присоединяя провода под напряжением к пальцам ног) и избивали ремнями, заставляя признаться  в участии в НВФ.

 Утром привезли в РОВД Ачхой-Мартановского района. Там следователь записал "признания" юношей, их познакомили с адвокатом по имени Шарип, а потом повезли в село на следственный эксперимент. Велели показывать рукой на сельский магазин и в сторону леса и фотографировали. При этом не было ни родителей, ни педагога, ни, даже, адвоката. При адвокате им предъявили обвинение по статье 208 ч.5 через ст.33. (пособничество членам НВФ).

Только к вечеру родителям сказали, где находятся их дети, определили меру  пресечения  - подписку о невыезде, забрали паспорта и передали ребят родителям.

Позже, 05 мая 2009 г., на официальном сайте "Грозный-информ" появилось следующее сообщение: "За минувшие сутки правоохранительными органами Чеченской Республики выявлено несколько человек, причастных к незаконным вооружённым формированиям.

Как сообщили агентству в пресс-службе МВД по ЧР, на двух из них в ходе оперативных мероприятий вышли работники отдела внутренних дел Ачхой-Мартановского района. Установлено, что 18-летний и 17-летний уроженцы села Бамут с ноября 2008 года по настоящее время оказывали помощь преступникам, скрывающимся в горно-лесистой местности данного района.

Один из молодых людей признается, что была ситуация, когда к нему подошли какие-то вооруженные люди и потребовали дать им еду,  испугавшись, он послушался.

"Этому мальчику всего семнадцать лет, конечно, он испугается, когда до зубов вооруженные люди у него потребовали хлеб, он его дал. Я взрослый мужчина,  но я признаю, что сам испугался бы. Но мне бы хотелось задать вопрос этим блюстителям правопорядка, как так получилось, что вооруженные люди без проблем смогли проникнуть в село, где они были?" - свидетельствует один из жителей с. Бамут.

Однако для сотрудников органов внутренних дел это стало достаточным основанием, чтобы незаконно задержать молодого человека, пытать его, а всю его семью обвинить в пособничестве боевикам и лишить надежды на какую бы то ни было поддержку государства.

2) Муса Мержоев, 1960 г.р., - инвалид второй группы. У него - 6 детей (старшему - 24 года, младшему  -12 лет). Один из сыновей женат, и у него есть собственный ребенок. Всего в семье - 10 человек, все проживают в одной комнате.

Дом разрушен во время первой войны. В 1995 году он с семьей уехал в с. Барсуки Республики Ингушетия, затем переехал в Плиево. В 1998 г. осенью переехали в ст. Ассиновскую Чеченской Республики, снимали там жилье. В 1999 г. построили три комнаты, но во время второй войны построенное вновь было разрушено. Семья Мержоевых даже не успела заселиться в новый домик: им пришлось уехать  в г.Карабулак РИ, в МКП для беженцев "Карьер". В Ингушетии семье Мержоевых предлагали дом общей  площадью 9 на 7 метров, с дополнительным мансардным этажом. Но Мусса отказался от него, так как хотел вернуться домой.

В апреле 2007 г. Мержоевы вернулись в с. Бамут по настоянию сотрудников местной администрации. При возвращении гуманитарная организация "Датский Совет" выделила щитовой домик из одной комнаты 5 м на 4 м, где Мержоевы и поселились (домик они поставили на своем участке, расположенном на окраине села). Несмотря на то, что не было ни электричества, ни газа и воды, они провели там две зимы. Дети ходили пешком в школу, расположенную на расстоянии 2 км. В последнее время ситуация в селе стала неспокойной, убили местного жителя. Люди, живущие на окраине села, начали его покидать. Мержоевы переехали в МКП, расположенный в самом Бамуте. Но более безопасным положение семьи от этого не стало. Как описано выше,  3 мая 2009 г. был похищен один из сыновей Мусы. На следующий день его, со следами пыток, освободили. 12 июня 2009 г., в 2 часа ночи, был похищен  старший сын Мусы, Руслан Мусаевич Мержоев 1985 г.р. От него так же требовали признаться в пособничестве боевикам, подвергали жестоким пыткам. Так же как и его младший брат был освобожден на следующий день. Получается, что  Мержоевых просто незаконно задерживали сотрудники правоохранительных органов, - а  вместо того чтобы наказать похитителей наказывают пострадавшие семьи.

3) Роза Султанова, 1962 г.р.,  и  Саварбек Махаури, 1959 г.р., бездетны, поженились только в 1997 г.  Роза прописана по адресу ул. Шарипова 23., в доме семьи мужа. Дом полностью разрушен, но он принадлежит свекру и младшему брату. У семьи Махаури имеется участок, выделенный Саварбеку еще до первой войны. Во время первой войны жили у родственников в ст. Слепцовской, во время второй -  в ст. Ассиновская.

В 2007 г. вернулись в Бамут, по настоянию главы администрации с. Бамут, который обещал им построить жилье. Входили в список составленный главой администрации с. Бамут, но, как и предыдущие семьи, были вычеркнуты из него

4) Юсуп Джанаралиев, 1956 г.р., и Малика Джанаралиева, 1954 г.р., – родители четверых детей ( старшей - 25 лет, младшему -16 лет).

Дом полностью разрушен во время первой войны. Компенсацию семья не получала. Во время первой войны уехали в Ингушетию, в ст. Орженикидзевскую, где в течении  пяти лет проживали у родственников. Во время второй войны, в 1999 г., проживали в МКП "Зеленый-3". В апреле 2009 г. по настоянию главы администрации вернулись в Бамут, где поселились в ПВР. Семье обещали помочь с жильем, но это не сделано.

В 2004 году племянник Юсупа присоединился к НВФ, по свидетельствам жителей села Бамут, дядя, как и остальные члены семьи Джанаралиевых, прекратили общение с ним. В 2008 г. племянника убили, но Правительство ЧР  и сейчас отказывается оказывать этой семье какую-либо помощь.

5) У Лечи Джанаралиева, 1958 г.р.,  и Зары Дишниевой, 1962 г.р., - один малолетний ребенок (2001 г.р.).Дом, принадлежавший им до начала войны, полностью разрушен.

Во время первой войны уехали в Ингушетию, в с. Мужи-Чу, где проживали у знакомых. Затем переехали в МКП "Зеленый" в ст. Орджоникидзевской. В апреле 2009 г.вернулись в Бамут,  по настоянию главы администрации. Исключены из списка как родственники боевика.

 "Я всю свою жизнь пытался жить честно, научить своих детей этому и никогда не совершал противоправного поступка. И сегодня, на старости лет, меня объявили изгоям и бандитом. За что? Я ни так переживаю за этот дом, который они отказались мне строить. Дом будет, если на то воля Аллаха. Меня глубоко оскорбляет и унижает тот ярлык, который на меня повесили. Если я что то сделал, осудите и посадите меня, докажите мою вину, просто так людей бандитами нарекать нельзя. Когда мне об этом сообщили, я три дня с постели встать не мог, настолько меня это сразило" свидетельствует один из "бандитских пособников".

Но и те жители с. Бамут, кому посчастливилось остаться в очереди, находятся в трудном положении, изменить которое власти пока не торопятся.

1) Борис Хайхароев 1956 г.р.- отец троих несовершеннолетних детей (2002, 2005, 2007 гг. рр. соответственно). Дом, принадлежавший семье до первой войны, полностью разрушен во время войны.

Борис снимал квартиру в ст. Ассиновской с матерью, со снохой и братом. Его жена Фатима проживала со своими родителями в ст. Орджоникидзовская. После первой войны отец Фатимы начал восстанавливать дом, но в начале второй войны жилище снова было уничтожено.

21 июня 2009 г. семья была вынуждена покинуть ПВР, так как от них этого требовали работники местной администрации, угрожая отключить электричество и газ.

Муж подрабатывает на стройке, но этих средств недостаточно для того чтобы построить новый дом. На данный момент проживают в ПВР с. Бамут, в одной комнате.

2) Хажар Хайхароева - пожилая женщина ( 1936 г.р.). В семье - 4 человека, 2 дочки и два несовершеннолетних внука.

Дом разрушен. Во время первой войны уехали в с. Галашки, в РИ, жили в семье ингушей, приютивших их бесплатно.

В 2004 году переехали в МКП "Зеленый-1" в ст. Орджоникидзевской. Глава местной администрации и Дадаев Муса настаивали на возвращении семьи в Бамут, обещая жилье и компенсацию за разрушенный дом.

Семья вернулась, но никакой помощи ее членам не оказывается. Гуманитарная организация "Датский Совет по Беженцам" выделила семье щитовой домик.

3) В семье Уважу Берсанова, 1938 г.р. – пятеро человек, трое детей (старшей - 22 года, младшему -18 лет). Младший сын – инвалид (наступил на мину в 2006 г., потерял ногу выше колена и зрение левого глаза). Жилье полностью разрушено в 1995 г., во время первой войны. После потери жилища Уважу с семьей уехали в с. Экажево Республики Ингушетии. Проживали в ингушской семье, которая предоставила им бесплатное жилье до 2004 г. В 2004 г. семья Берсановых приехала в ст. Ассиновскую Чеченской Республики, где проживает до сих пор. Каждый день приезжают в село, присматривают за своим огородом, пытаются хоть как-то восстановить дом, но на это у них нет средств. Соорудили одну комнатку, в которой они проживают, когда приезжают в Бамут. При возвращении из Ингушетии местные сотрудники администрации обещали восстановить дом Берсановых, что до сих пор не было сделано.

4) Хусейн Мержоев с женой и двумя несовершеннолетними детьми ютится в одной комнате. Компенсации за разрушенное жилье семье выплачено не было. Во время первой войны проживал в Ингушетии, в с. Барсуки, затем в с. Плиево. В 1998 г. он и его семья приехали в ст. Ассиновскую, где жили у родственников, собирались восстановить дом. Но началась вторая война, и семья была вынуждена выехать в с. Карабулак Республики Ингушетия, где до сих пор и проживает на территории МКП "Карьер", в щитовом домике. В Ингушетии сотрудники местной администрации требуют освободить и эту жилплощадь. В ПВР Бамута для них не нашлось места.

5) Сайдселим Мержоев, 1970 г.р., проживает  с братом Адсаламом, с женой и тремя детьми. Один из детей - инвалид второй группы,  жена - инвалид второй группы, Адсалам недавно перенес инсульт.

Дом полностью разрушен . Во время первой войны члены семьи Сайдселима проживали в Ингушетии, в с.Аршты, после завершения боевых действий на территории ЧР построили новый дом. Но во время второй войны был разрушен и он.

В 1999 г. уехали обратно в с. Аршты. В 2007 г. Сайдселим с семьей вернулся в Бамут, -после многочисленных обещаний главы местной администрации восстановить ему жилье. Проживал в щитовом домике, расположенном на территории его разрушенного дома.

Никакой помощи семье оказано не было. В связи с последними событиями в с. Бамут (похищение и убийства мирных жителей) семья покинула село уже в третий раз. На окраине они жить боялись, а в ПВР место не было. Сайдселим с семьей  вернулся обратно в Ингушетию, в с. Берд-Юрт, где сейчас проживает в доме родственников.

Хочет вернуться домой, но не имеет возможности. 

 

Грозный

Люди, возвращающиеся в большие города, тоже испытывают огромные сложности с жилищным обустройством. В одних случаях жилье так и остается обещанием. В других – людям выдают документы, в соответствии с которыми они якобы могут занять жилплощадь, но на практике оказывается, что жилища, зарегистрированного по данному адресу, не существует или оно непригодно для проживания. Часто случается и так, что вернувшимся предоставляют обещанное – но когда семья уже готова переехать в новый дом, выясняется, что у него есть другие хозяева, которые считают его своим на вполне законных основаниях. Чаще всего, в ответ на претензии и жалобы администрация ограничивается выделением суммы, на которую можно снимать жилье в течение определенного времени, после чего навсегда вычеркивает данного человека из категории нуждающихся в помощи, видимо, полагая, что все обязательства перед ним выполнены.

1) Абу Ахмадов зарегистрирован у знакомых. Своего жилья нет, до войны снимал квартиру в Старопромысловском районе г. Грозного. Имеет четверых детей (дочь 1984 г.р., сын 1988 г.р., дочь 1990 г.р., сын 1997 г.р.).

А.Б. Ахмадов девять лет скитается со своей семьёй по палаточным лагерям и пунктам временного размещения. Его жена страдает онкологическим заболеванием, сам Абу тоже серьезно болен (язва желудка в тяжелой форме). По их словам, справки об инвалидности им не выдают, требуя взятки.

Сначала семью Ахмадова переселили из ПВР, расположенного в городке Маяковского, 119 г. Грозного, в ПВР на улице Бульвар Дудаева.

В 2007 г. представители администрации Ленинского района г. Грозного сообщили Ахмадову, что его семья - одна из первых в списках на выделение жилья в поселке "Возрождение", построенный для беженцев в Старопромысловском районе. Но при заселении указанного поселка семью Ахмадова по неизвестным причинам исключили из списка. Затем представители Ленинского района обещали Абу жилье в Аргуне, его он также не получил.

Наконец администрация Ленинского района предоставила семье жилье в г. Грозном по ул. Дьякова, д.18, кв.19. Спустя некоторое время по этому адресу пришли люди, которые потребовали освободить квартиру, так как она принадлежит им. При этом претенденты предъявили правоустанавливающие документы на это жилье. У Ахмадова Абу имелось в наличии только разрешение на вселение за подписью М. Хучиева. По свидетельствам Абу, эти люди приходили часто, угрожали. Абу не хотел конфликта, тем более что у него четверо детей, и он боялся, чтобы это их как-то коснулось. В одной из передач, которая транслировалась по местному телевидению, показывали, как семье Ахмадовых вручали ключи от новой квартиры. На церемонии вручения присутствовали Одес Байсултанов и Муслим Хучиев.

Оставив свои вещи в квартире, они ее покинули. После обращения сотрудников ПЦ "Мемориал" в администрацию Ленинского района семье Абу Ахмадова была выделена другая квартира по адресу: Бульвар Дудаева, д. 16, кв. 75. Но и у этой квартиры вскоре объявился хозяин. Занимаемое жилье снова пришлось освободить. В администрации Ленинского района Ахмадовым каждый раз что-то обещали, а они тем временем проживали у знакомых. Раиса с младшим сыном жила у своих родителей, Абу - у родственников, две дочки - в Ингушетии, а старший сын - у своего друга. Вещи их находились в квартире на ул. Дьякова. Это длилось несколько месяцев.

Наконец, потеряв всякую надежду, жена Абу обратилась к главе администрации Ленинского района с просьбой позволить ей вернуться в ПВР. Сейчас семья Ахмадовых проживает в бывшем пункте временного размещения по адресу бульвар Дудаева - 6 человек в маленькой комнатушке.

В ночь на 24 декабря 2007 г. Абу был в больнице с прооперированным сыном, который находился в реанимации. Раисе пришлось вызвать мужа по телефону, так как семье Ахмадовых дали совсем мало времени на сборы. Уговоры на представителей Ленинского района не подействовали. "Если хотите жилье, переезжайте сегодня", - заявили Раисе чиновники. С тех пор прошло восемь месяцев, а своего жилья у Абу и Раисы все еще нет.

Многим людям, практически насильно выжитым из ПВР, обещание жилья было последней надеждой: им фактически некуда пойти. На то, чтобы снимать квартиру, им не хватает средств – как правило, это относится к семьям, в которых кормить остальных членов семьи, детей и стариков, вынуждена мать-одиночка, в которых есть дети-инвалиды, наконец, семьи, которые состоят из престарелых людей, страдающих тяжелыми заболеваниями.

2) Таиса Ахмадова имеет троих детей (сын 17 лет, сын 13 лет, дочь 11 лет), муж - инвалид 2-й группы, нетрудоспособен. Жилье Т. Ахмадовой полностью разрушено во время второй "чеченской компании". Денежную компенсацию за разрушенное жилье не получала, хотя подавала документы в 2002 г. Таиса не работает. Единственный доход семьи - это пенсия мужа по инвалидности (2900 р.).

С начала боевых действий в ЧР в 1999 году проживала в палаточном городке "Бэла" в Ингушетии, в ст. Орджоникидзевской. С 2002 года проживала в пункте временного размещения по адресу: г. Грозный, ул. Поняткова, 11. После выселения из ПВР в январе 2008 года, семье Ахмадовой администрация Октябрьского района выделила квартиру по адресу в г. Грозном. Квартира оказалась спорной, приходили три разных человека, и каждый утверждал, что именно он является хозяином квартиры. По свидетельствам жителей соседних квартир, в данной квартире, с тех пор как ее покинул русскоязычный владелец, никто не проживал. Но последний претендент на квартиру показывал решение суда, о том, что квартира принадлежит ему.

В администрации Октябрьского района эту информацию подтвердили. Семью Ахмадовых представители районной власти попросили подождать до тех пор, пока не найдется другое жилье.

10 мая хозяин квартиры Наибов Магомед заселился в одну из двух комнат и всеми методами пытается выдворить Ахмадовых. По свидетельствам Таисы, он постоянно курит, приводит других мужчин, с которыми распивает спиртное, нецензурно выражается.

У Таисы - трое несовершеннолетних детей и муж-инвалид. Участковый Октябрьского района утверждает, что ничего не может сделать, так как у Магомеда Наибова имеются все правоустанавливающие документы. 14 марта 2008 г. администрация г. Грозного выделила семье Ахмадовой другую жилплощадь - в Заводском районе Грозного. Но в той квартире проживает другая семья с малолетними детьми. Они утверждают, что купили квартиру еще в 1994 г., у них в наличии регистрационная справка, выданная Бюро технической инвентаризации (БТИ) г. Грозного. Администрация г. Грозного подала в суд на людей, которые занимают выделенную семье Ахмадовых квартиру. Справка была отправлена на экспертизу и признана недействительной. Таиса снова обратиалась в жилищный отдел администрации Грозного, где ей сказали, чтобы она не мучила людей и заселялась в выделенную квартиру.

Таиса не знает, как ей заселиться в квартиру, занимаемую другими людьми, и Наибов ей житья не дает. Где-то к середине июня удалось уговорить его на время покинуть квартиру, но он не перестает приходить и требовать освобождения жилья.

Когда началось массовое расформирование мест компактного проживания, после протестов жильцов общежитий, вмешательства правозащитных организаций и предания ситуации гласности власти ЧР предприняли определенные шаги для жилищного обустройства особо нуждающихся. В частности, в качестве компенсации за необходимость съехать из ПВР были предложены 18 000 рублей на семью. Деньги выдавались администрациями районов по месту прописки людей. Данная сумма предназначалась для съема жилья на полгода, с расчетом 3000 р./м. Такой вариант большинство семей не устраивал, так как он мог решить вопрос обустройства лишь на короткий промежуток времени. К тому многие не могли найти сдающееся в аренду жилья ввиду его дефицита, или оно было слишком дорогим, что сокращало возможный срок проживания. Люди, уставшие от многочисленных недобровольных перемещений, требовали долгосрочного решения своей жилищной проблемы. В ответ на это требование администрация г. Грозного стала выдавать, так называемые, гарантийные письма за подписью мэра г. Грозного М. М. Хучиева. В письмах администрация г. Грозного принимала обязательство предоставить жилье выселяемым из общежитий семьям в первоочередном порядке. При этом в письме не указываются какие бы то ни было сроки.

3) Зинаида Гайтемирова - инвалид 2-ой группы (страдает астмой, заболеванием позвоночника). В 2002 г.она переехала в ПВР на ул. Выборгская, 4, где проживала до 17 января 2008.

Ей дали на руки 18 000 тыс. руб. и потребовали освободить помещение в тот же день, что она и вынуждена была сделать. Этот день она провела в поисках жилья, ночь провела у родственников и на следующий день нашла себе жилье, по адресу: ул.Таманская 62 кв.10. Она должна платить 5 тыс. руб. в месяц: квартира двухкомнатная, однокомнатную Зинаиде не удалось найти.

Своего жилья женщина не имеет. Муж Зинаиды погиб, как и ее единственный ребенок. В доме, где она жила с мужем (1 месяц, затем началась война, и они покинули ЧР и выехали в Ингушетию) проживает семья ее первого мужа, в доме, где она прописана, - брат с семьей, состоящей из 9 человек.

В конце июня ей предложили однокомнатную квартиру в Черноречье. В связи с повышенной влажностью в этом поселке (тем более там находится водохранилище) Зинаида, у которой диагностированы бронхиальная астма и хронический обструктивный бронхит легких, не может там проживать. Даже во время жизни в ПВР, находившегося в данном районе, Зине с ее слов приходилось часто уезжать к знакомым, к родственникам, - из-за ухудшений в состоянии здоровья и принимать завышенные дозы лекарств. Незадолго до выселения из ПВР, Зинаиде в очередной раз вызывали "скорую помощь", и врачи ей настоятельно рекомендовали покинуть этот район.

4) Раиса Тулушева с мужем и тремя детьми проживает в ПВР на ул. Выборгская. Ее тринадцатилетний сын перенес полиомиелит. Муж после инфаркта не может работать, до болезни подрабатывал на стройках. Сама Раиса тоже находится на инвалидности.

С начала 2008 г. семья три раза поменяла место жительства. Жилье Тулушевых разрушено, но, так как они не прописаны в Грозном, в городе ей предоставлять жилье не хотят, в Урус-Мартане тоже говорят, что ничем помочь не могут, а на обращения реагируют крайне грубо.

В ближайшее время семью Раисы снова планируют куда-то переселять.

Моша Умарова, прописанная в поселке Горогорск, одна воспитывает несовершеннолетнюю дочь - инвалида детства.

Родственников, которые могли бы им помочь, у них нет.

Жилье Моши расположено в оползневой зоне, по этой причине фундамент проседает, и дом деформируется. Государство не оказывает Умаровой, как и остальным жителям поселка, никакой помощи, а дальнейшее проживание в таких условиях невозможно.

Среди "особых случаев" можно выделить еще одну категорию. К ней относятся ситуации, касающиеся людей, годами работавшие на свою страну и получившие за эту работу жизненно важные привилегии – а теперь, в результате военных действий и послевоенной разрухи их потерявшие и оказавшиеся совершенно беззащитными. Государство отказывается исполнить свой долг даже по отношению к ним.

5) Зура Эскаева 1938 г.р - инвалид II группы. Фактически она одинока: ее единственная дочь проживает на Камчатке. В настоящее время Зура вынуждена жить в чужой квартире, так как своего дома она лишилась.

С 1981 г. З.Эскаева работала маляром в ремонтно-строительном управлении №1 г. Грозного. За двадцатидвухлетний тяжёлый труд в 1983 г. она получила квартиру по адресу г. Грозный, ул. Маяковская, д. 113 "Б", кв. 1.

10 ноября 1994 г. квартира была приватизирована и принадлежала Эскиевой на праве частной собственности, в подтверждение чего ей было выдано регистрационное удостоверение.

В ходе военных действий 1994-1995 гг. ее дом был частично разрушен, но позже его восстановили. В ходе второй военной компании дом вновь пострадал. Это время Зура переждала, как многие горожане, в подвале. После становления власти на территории Чечни жители дома надеялись на восстановление своего жилья. В связи с этим они постоянно обращались в различные инстанции, но ответы чиновников были противоречивы; то говорилось, что дом подлежит восстановлению, то - что собственники квартир подпадают под получение компенсаций.

9 сентября 2003 г. Зура подала заявление в комиссию по компенсационным выплатам, однако до сегодняшнего дня не получила уведомления о решении. При этом ее зятю, владевшему квартирой в том же доме, отказали в приеме заявления на получение компенсации, мотивировав это тем, что дом будет восстанавливаться. В то время как чиновники не могли определиться, что делать с домом, тот был разобран на строительный материал жителями. Зура пыталась противодействовать разграблению, но это ни к чему не привело. Здание, построенное в 1913 г. и имевшее историческое значение, было уничтожено.

Зура писала обращение в Правительство ЧР. Также, еще в 2006 г., она подала заявление в ПЦ ”Мемориал”, сотрудники которого, пытаясь ей помочь, писали многочисленные обращения в различные инстанции, но до сих пор это не дало никаких результатов. 

6) Яхита Кусаева, инвалид 2-й группы, зарегистрирована в ЧР по адресу: ст. Шелковская, ул. Приозерная, д.23. Работала начальником железнодорожной станции Шелковская с 1984 по 1997 гг. и проживала в служебной квартире. В 1997 г. вооруженные бандиты выгнали ее с сыном и снохой из этой квартиры, угрожая физической расправой. Кусаевы вынуждены были уехать в Саратов, где им предоставили статус "вынужденных переселенцев", но жильем не обеспечили.

В 2002 г. при исполнении служебных обязанностей погиб ее единственный сын, сотрудник службы судебных приставов. Она приехала его хоронить в ЧР, затем заболела и осталась у матери в станице Шелковской. На ее попечении оказались малолетние внуки. Прописана Яхита в доме родителей, но там проживать невозможно, так как в доме уже живут три отдельные семьи, и он переполнен. Глава администрации Шелковского района сказал, что не может обеспечить Кусаеву жильем, и предложил поселиться в ПВР в Грозном. Яхита обратилась в миграционную службу ЧР, и ей предоставили комнату в ПВР на ул. Малгобекская.

В декабре 2007 г. администрация Ленинского района потребовала от Кусаевой освободить жилплощадь в ПВР. При этом женщине было заявлено, что ее жилищной проблемой должна заниматься администрация Шелковского района, по месту прописки.

Администрация Щелковского района оплатила ее проживание в съемной квартире на шесть месяцев, и больше представители больше этого органа о проблеме Кусаевой слышать не хотят. Жилья, принадлежащего Управлению железной дороги, в Грозном больше нет.

 

Таким образом, ситуация с жилищным обеспечением возвращающихся ВПЛ крайне неутешительна. Людей фактически ввели в заблуждение – пообещав ли им жилье взамен разрушенного и тем самым, убедив приехать в места прежнего проживания или же вынудив покинуть, превращенные в общежития, закрывающиеся ПВР в расчете на то, что жилье им будет предоставлено.

Как это легко предположить, жертвами стремления чиновников разрешить проблему как можно скорее и безо всякого учета последствий становятся самые беззащитные. Те, кто и до начала военных действий не имел собственного жилья и был вынужден снимать квартиру или комнату. Пенсионеры, получившие в свое время жилье еще от Советского государства и рассчитывавшие жить в нем на старости лет, - теперь жилье разрушено, а старые люди не могут его восстановить по возрасту и состоянию здоровья. Женщины, чьи мужья погибли или пропали без вести во время войны. Многодетные одинокие отцы и матери.

Все перечисленные категории ныне лишены возможности обустроиться самостоятельно. Никто из них не может без государственной помощи приобрести или восстановить жилье. Сначала их заставляют покинуть временные, но уже как-то обжитые помещения, дают им обещания и гарантии, которым они не слишком доверяют. Однако действительность оказывается еще хуже самых пессимистических ожиданий: те, кто совсем недавно утверждал, что гарантирует им помощь, отказываются от своих обязательств, оставляя людей на улице.

 

В заключение приведем пример того, какими методами людей заставляют возвращаться в Чечню.

В нашу организацию поступило обращение от жителей МКП "Механизация строительства", расположенного на ст. Орджоникидзовская РИ. Утром 28 июня 2009г. в лагере была прекращена подача электричества, воды и газа. Жителям было предложено в кратчайший срок покинуть территорию "Механ-Строя" и вернуться в Чечню. В МКП "Механ-Строя" проживает 142 человека, среди которых 42 ребенка, есть больные и престарелые люди.

В беседе с жителями МКП сотрудниками ПЦ "Мемориал" была выявлена следующая картина. Основанием отключения всех средств жизнеобеспечения послужил отказ владельца "Механ-Строя" Ахмеда Ибрагимовича Арчакова продлевать контракт с УФМС по РИ, так как на него оказывают давление чиновники разного уровня, в том числе и сотрудники самого этого ведомства, штрафуют за отсутствие противопожарной безопасности (которой и в момент заселения ВПЛ не было), а также больше не оплачивают расходы на газ и электроэнергию.

Однако жители МКП уже два месяца сами оплачивали коммунальные услуги, с тех пор, когда им было отказано в перерегистрации в качестве прибывших в срочном порядке (форма №7). Попытка оспорить это решение в судебном порядке не привела к результату: заявление было оставлено без рассмотрения.

Жители "Механ-строя" 18 дней не могли приготовить детям еду, сидели в темноте вечером, вынуждены были издалека носить воду. Жительница "Механ-Строя" Фарида Махаури не смогла ночью сделать укол больному ребенку, что едва не кончилось трагично.

Все семьи, кроме одной, готовы выехать в Чеченскую Республику, но там им не предоставляется никакого жилья.

Это подтверждается справками, которые выдали нескольким семьям главы администраций сел, где они проживали до начала военных действий. Подтверждения добровольного возвращения, которые якобы были подписаны жителями МКП, по их словам, были подделаны.

Поверив обещаниям получить жилье, семья Лулаевых (родители и двое малолетних детей) выехала в ЧР. Замглавы администрации Заводского района обещала встретить их и предоставить две комнаты в бывшем ПВР. Однако встретил их только комендант. Семью поселили в крошечную комнату, в которой запах был такой затхлый, что комендант разговаривала с ними, не отрывая платок от носа и рта. Кроме того, комендант сообщил им, что через два месяца им придется покинуть это помещение, поскольку все бывшие ПВР закрываются. Лулаевы с трудом скоротали ночь и вернулись в "Механ-Строй".

Согласно "Руководящим принципам ООН по внутренним переселениям" недопустимо принуждать людей к переселению, если они не обеспечены жильем или на то нет их доброй воли. Сейчас УВКБ ООН ведет переговоры с властями ЧР и РИ, исходя из этих принципов. Представителям ПЦ "Мемориал" удалось 15 июля договориться с владельцем "Механ-строя" о включении электричества и газа на один месяц.

 

ПЦ "Мемориал", Чечня, Ингушетия, Москва

 

Июль 2009 г.