Показания свидетеля Александра Черкасова

Тверской суд Москвы

6.10.2009

Судья — Татьяна Федосова

Представитель ответчика О.Орлова – адвокат Анна Ставицкая

Представители ответчика ПЦ «Мемориал» - Анна Каретникова, Сергей Давидис

Представитель истца Р. Кадырова — Андрей Красненков

Свидетель ответчика – Александр Черкасов

 

Судья: Свидетель, должность Ваша.

Черкасов: Сотрудник Правозащитного центра "Мемориал".

Красненков: Кто это, извините? Черкасов?

Судья: Как давно сотрудничаете?

Черкасов: Как активист общества "Мемориал", наверное, года с 89-го. Работаю в Правозащитном центре как на основной работе с 98-го года. На Северном Кавказе где-то уже лет 14. Больше 14-ти.

Судья: Эстемирову знали?

Черкасов: С Наташей Эстемировой я познакомился в конце сентября 1999 года. После этого много работал с ней все эти годы, в командировках бывая там, а она приезжала в Москву. Мы много с ней общались.

Ставицкая: Скажите, пожалуйста, знаете ли Вы что-либо о встречах Рамзана Кадырова с Натальей Эстемировой? И, если знаете, то поясните.

Черкасов: Более подробно я знаю о встрече Рамзана Кадырова с Наташей Эстемировой, состоявшейся 31 марта 2008 года. Дел в том, что очень быстро после этой встречи Наташа приехала в Москву. И в частности со мной она об этой встрече говорила. Она очень всерьез отнеслась к этому эпизоду, и разговор был даже немного извиняющийся, потому что она после этого выехала на несколько месяцев из России. Она лето 2008 года с дочерью провела в Англии. По поводу этой встречи она рассказывала, что ее вызвал для разговора вроде бы о социальных проблемах мэр Грозного Муслим Хучиев. Она восприняла это как вполне естественное, поскольку она была тогда председателем общественного совета города Грозного и с Хучиевым постоянно взаимодействовала. Она пришла во Дворец молодежи. В каком-то помещении, где она говорила с Хучиевым, некоторое время действительно разговор шел на заявленные темы, но потом туда пришел Рамзан Кадыров, который был очень раздражен. Он кричал и часа два, наверное, у них с Наташей была беседа. Скорее, это был монолог Рамзана Кадырова. Прежде всего, это было вызвано тем, что в марте 2008 года Наташу снял корреспондент телеканала РЕН-ТВ Леонид Кантор, и эти съемки были использованы в показанном где-то под конец марта фильме документальном "Исламская эволюция". Наташа там говорила о насаждаемом обычае ношения платков всеми женщинами. О том, что, в общем, как-то такого не было, чтобы кто-то указывал не из семьи, как одеваться, что это внешняя обрядность, что традиции можно уважать и необходимо уважать, однако их нельзя насаждать. И она там, в частности, сказала, что никто ее не заставит надеть на голову платок. Я знаю, что на самом деле, когда она была в домах традиционных, она платок надевала. Она его носила с собой, но в официальные учреждения… вот это стало спусковым крючком, потому что прежде всего Рамзан Кадыров начал выговаривать ей за это. Он кричал на нее и обзывал, говорил какие-то слова, которые она мне, мужчине, воспроизвести не могла, но что-то для нее весьма унизительное. С этой темы перешел он на основную тему – Наташину работу, которая в основном заключалась в противодействии похищению людей, их незаконным задержаниям, пыткам, поиски пропавших без вести. Наташа при этом достаточно многих людей спасала, незаконно задержанных местными силовыми структурами, подконтрольными руководству Чеченской республики. И значительная часть того, что говорил Рамзан Кадыров, касалась недопустимости этой работы. Он говорил, кричал, что "ты не должна ходить туда, ни в какие здешние, ни в какие мои, ни в какие государственные структуры", "ты не должна заниматься тем же, чем занимаешься". Он обосновывал правильность действий этих силовых структур, что "да, я убивал, буду убивать, но я убиваю плохих людей". И тут Наташа почувствовала угрозу и себе, потому что ее деятельность была названа недопустимой, и разговор перешел на ее личность и ее родственников – на ее родственников, где они живут в Чечне, и на ее дочь. Рамзан Кадыров дал понять, что он знает, что Наташа живет одна с дочерью в Грозном, в  квартире, и сказал ей что-то вроде: "Вот ты такими делами занимаешься, а ты не боишься за свою дочь?" Наташа после этого очень быстро выехала с дочерью из Грозного в Москву, где-то в самом начале апреля, а потом она выехала на несколько месяцев в Англию, и дочь ее после этого училась в другом месте. Она восприняла весь этот разговор как существенную угрозу своей безопасности. Вот это то, что касается их последней встречи.

Ставицкая: Так как Вы длительное время работаете в Чеченской республике, скажите, пожалуйста, Вы можете что-либо пояснить об условиях работы правозащитников в Чечне, особенно за последнее время?

Черкасов: Во-первых, я должен пояснить, что, поскольку вооруженный конфликт в Чечне длится уже достаточно долго, то сюжеты для работы там могут быть разные. Они могут касаться преступлений, совершенных достаточно давно, могут касаться преступлений, совершенных совсем недавно или длящихся. И, насколько я знаю, совершенно разное отношение, совершенное разное положение, совершенно разные условия безопасности у людей, занимающихся преступлениями, совершенными в прошлые годы, прежде всего федеральными силовыми структурами, и теми, кто, можно сказать, здесь и сейчас занимается проблемами, связанными с деятельностью функционирующих в настоящее время в Чечне силовых структур. Вот тот, кто занимается этим, находится в непосредственной опасности.

Я могу привести в обоснование этого две истории. Первая. 17 июня 2008 года трое моих коллег из грозненского представительства "Мемориала" Шахман Акбулатов, Зарема Мукушева и Милана Бахаева отправились в село Гойты, чтобы снять на фото и видео здание, в котором по крайнем мере до осени 2007 года находилась незаконная секретная тюрьма. О наличии этой тюрьмы стало известно в сентябре 2007 года, когда в ней содержались двое похищенных 19 сентября 2007 года в Грозном ингушей, два двоюродных брата – Магомеды Аушевы, оба Магомеды Аушевы. Тогда, благодаря усилиям родственников, их удалось освободить, причем об этой истории тогда много писали, как родственникам рассказывали, освободить и спасти в последние минуты. Их везли, как это называется на жаргоне сотрудников таких учреждений, "расстреливать со "сникерсами", то есть их собирались вывезти в горы, убить и подорвать тела так, чтобы невозможно было что-то найти и опознать. Эта история получила большой резонанс в 2007 году и была одним из моментов, инициирующих широкое общественное движение в Ингушетии. Но дальше эта тюрьма прекратила существование в селе Гойты, потому что туда по горячим следам выезжал следователь, ходил, было возбуждено уголовное дело.

А спустя более полугода после этого мои коллеги поехали в эти заброшенные здания, чтобы их сфотографировать. Не успели они начать работу, как они были задержаны, незаконно задержаны вооруженными людьми в штатском. Эти люди в штатском доставили их в Урус-Мартановский районный отдел внутренних дел. Село Гойты относится к Урус-Мартановскому району Чечни, и там им угрожали, в частности, угрожали вывезти в горы и расстрелять. Казалось бы, если на территории подведомственной этому отдела внутренних дел находилась незаконная тюрьма, то правоохранительные органы, наоборот, заинтересованы в расследовании этого эпизода. Но нет. Разумеется, нами были поданы жалобы, заявления в прокуратуру. Однако до настоящего времени, то есть больше года, близко к полутора годам, дело не движется. Прокуратура направляет материалы в Урус-Мартановский райотдел внутренних дел, там проверка не находит оснований для возбуждения уголовного дела, возвращается в прокуратуру, потом опять из прокуратуры… и так далее. Хотя все сроки для всех проверок уже прошли. И здесь люди не занимались каким-то преступлением, прям кто-то пойман по горячим следам. Просто здание бывшей секретной тюрьмы.

Еще более угрожающей ситуация стала к этому лету. Одно из последних дел, которым занималась Наташа Эстемирова, – это дело Апти Зайналова, который был похищен 28 июня 2009 года и помещен, поскольку он был ранен, в Ачхой-Мартановскую центральную районную больницу. Через некоторое время Наташа Эстемирова и ее коллега Ахмед Гисаев направились туда, чтобы выяснить ситуацию и привлечь к ситуации внимание прокуратуры. Гисаев там содержался… извините, Зайналов там содержался секретно, незаконно, и в итоге его оттуда 7 июля вооруженные люди похитили вторично, и Зайналов исчез. Эстемирова и Гисаев пытались привлечь к этому сюжету прокуратуру, и следователь там работал. В начале, ближе к середине августа 2009 года я узнал, что проблемы начались у Ахмеда Гисаева, он как-то об этом не сообщал, но вдруг выяснилось, что за ним и за его домом следят.

Ставицкая: Это уже после убийства Эстемировой?

Черкасов: Это было уже после убийства Наташи Эстемировой, когда Ахмед Гисаев, кроме всего прочего, проходил свидетелем по уголовному делу об убийстве Наташи. За его домом следили, и обстановка вокруг него складывалась такая, что мы вполне могли предполагать возможность его похищения и убийства. И числа 15 августа Ахмеда Гисаева я принял решение оттуда вывезти. Он при этом, я подчеркиваю, проходил свидетелем по уголовному делу. Я позвонил следователю, ведущему дело Эстемировой, и сообщил, что Гисаев, свидетель по делу, вывезен мной из Чечни. Какова реакция следователя? Он сказал, что это было правильно, потому что он сам не смог бы обеспечить Гисаеву безопасность. Правоту этого решения и правоту слов следователя подтверждает то обстоятельство, что уже после этого в дом к родителям Гисаева приходили неизвестные вооруженные люди, интересовались, где находится Ахмед, и, когда им было сказано, что Ахмед уехал, те не вопросительным, а в изъявительном наклонении сказали, что "да… а он, наверное, ушел в горы к боевикам". Ваша честь, в современной Чечне такие слова, высказанные человеку, в условиях, когда применяются меры коллективной ответственности и коллективного наказания, это есть не только угроза его жизни, но и есть угроза безопасности его семьи. Вот два эпизода, которые характеризуют ситуацию в Чечне для тех, кто занимается нарушениями… для тех правозащитников, которые занимаются нарушениями закона силовыми структурами местными в настоящее время.

Красненков: У меня вопрос. Свидетель, Вы знакомы с мнением, в том числе Ваша фамилия мелькает, я зачитывал на прошлом заседании, можете почитать, если суд не возражает…

Судья: Вопрос, пожалуйста.

Красненков: Вы знакомы с этим содержанием?

Черкасов: С чем?

Красненков: С содержанием вот этого письма Вы просто знакомы или нет?

Черкасов: А что это такое? Это распечатка с какого-то форума, да?

Красненков: Это я с "Новой газеты" взял. Там два письма было помещено.

Черкасов: Знаете, на форумах много разных писаний. Я не слежу за всем, что обо мне пишут.

Красненков: Все, вопросов нет.

Черкасов: Повестка не нужна. Может быть, я хотел бы еще обратить внимание на такие обстоятельства. Конечно, это может выглядеть как череда совпадений, а может – как основание для опасений. Понимаете, в случае с Наташей ее две встречи с Рамзаном Кадыровым, и когда она возила Аню Полтиковскую в Хоси-Юрт, и последняя, когда Рамзан Кадыров ее уволил с  поста председателя общественного совета города Грозного, обе эти встречи, безусловно, обозначили некоторый не то чтобы конфликт, но негативное отношение Рамзана Кадырова к ней. Кроме того, это отношение потом было высказано публично.

Дело в том, что достаточно много людей, которые в публичном пространстве, в том числе и в правовом поле, пытались высказать, вступить в спор с нынешними чеченскими властями, с ними случились, мягко говоря, трагические события. Я не говорю о тех, кто был руководителем тех или иных вооруженных структур, и вошел в конфликт, и был потом убит, но люди, которые пытались идти правовым путем. Это Магомедсалих Масаев, который абсолютно правовым путем пытался подать жалобу на свое незаконное содержание в незаконной тюрьме, и Умар Исраилов, который подал жалобу в Страсбургский по поводу также содержания его родственников и его самого в незаконных тюрьмах. Они трагически погибли. Оба выразили свой конфликт с нынешними властями Чечни в законном, публичном формате. Мне кажется, что мы должны помнить об этом. Это также задает определенный контекст для тех высказываний, которые были сделаны Олегом Петровичем Орловым. Все.