13 октября 2009 года Басманный районный суд г. Москвы принял решение отказать внуку Сталина Е. Я. Джугашвили в его иске о защите чести и достоинства И. В. Сталина.

Процесс, вызвавший большой интерес общественности и СМИ, проходил, к сожалению, в очень тесном помещении, едва вмещавшем представителей сторон, так что следить за ходом рассмотрения журналисты практически не имели возможности.

Иск был предъявлен «Новой газете» и А. Ю. Яблокову, автору статьи «Виновным назначен Берия». Эта статья была опубликована в специальной вкладке «Правда Гулага», которую «Новая газета» выпускает совместно с обществом «Мемориал». «Мемориал» обратился в суд с ходатайством о включении в процесс в качестве третьего лица на стороне ответчика. Ходатайство было судом удовлетворено.

Сторону истца (внука Сталина) представляли Л. Н. Жура, Ю. И. Мухин и С. Э. Стрыгин.

Со стороны ответчиков выступали адвокаты Г. М. Резник, представлявший интересы «Новой газеты» и «Мемориала», и А. Э. Бинецкий, представлявший интересы А. Ю. Яблокова, а также представители «Новой газеты» (О. Н. Хлебников и Я. С. Кожеуров) и «Мемориала» (А. Э. Гурьянов, Н. В. Петров и Я. З. Рачинский) .

В иске Е. Я. Джугашвили содержалось требование признать не соответствующими действительности и порочащими память Сталина следующие фрагменты статьи:

• «Сталин и чекисты повязаны большой кровью, тягчайшими преступлениями, прежде всего против собственного народа…»
• «Сталин и члены Политбюро ВКП(б), вынесшие обязательное для исполнителей решение о расстреле поляков, избежали моральной ответственности за тягчайшее преступление…»
• «…Бывший отец народов, а в действительности кровожадный людоед признан «эффективным менеджером»…»
• «Секретными протоколами к Пакту Молотова – Риббентропа было предусмотрено, что СССР, несмотря на действовавший с Польшей договор о ненападении, должен участвовать на стороне Германии в нападении на Польшу. После того как 01 сентября 1939 года Германия начала войну с Польшей, СССР, выполняя свои обязательства перед Германией, 17 сентября 1939 г. вторгся в Польшу…»
• «В ходе расследования было установлено, что в действительности 14 700 польских военнопленных из трех лагерей НКВД и 7 305 польских граждан, содержавшихся в тюрьмах Западной Украины и Западной Белоруссии, по постановлению Политбюро ВКП(б) в апреле-мае 1940 года были расстреляны сотрудниками НКВД СССР и захоронены на территории дач УНКВД и в других местах».
• «Не смотря на подтверждающие правоту этих документов показания бывшего председателя КГБ Шелепина, бывшего начальника Управления по делам военнопленных НКВД СССР Сопруненко, начальника НКВД по Калининской области Токарева и других, подлинность этих документов была дополнительно тщательно проверена».
• «Впервые документально было подтверждено, что около 22 тысяч жертв катынского преступления казнили по решению Политбюро ЦК ВКП(б) – по политическим и национальным мотивам как «закоренелых, неисправимых врагов советской власти… по национальности свыше 97% поляки».
• «…Обстоятельства этого массового убийства подтверждаются не только этими документами, но и показаниями свидетелей и материалами эксгумаций в местах захоронений».

В ходе процесса представители истца по собственной инициативе исключили из иска часть первого фрагмента – о тягчайших преступлениях прежде всего против собственного народа. Истец не обязан мотивировать изменение предмета иска, и остается только гадать – то ли представители истца наконец осознали, что эта часть утверждения соответствует действительности, то ли не считают преступления против собственного народа порочащим обстоятельством.

Следует подчеркнуть, и на это обращали внимание представители ответчиков, что истец пытается оспаривать общеизвестные и общепризнанные факты. Тем не менее, в подтверждение каждого из оспариваемых высказываний ответчиками были представлены и приобщены к делу документы – в виде заверенных копий из архивов, где хранятся подлинники, или в виде публикаций в академических научных изданиях.

Кроме того, по ходатайству «Мемориала» к делу были приобщены Книга памяти «Расстрельные списки. Коммунарка» (один из девяти вышедших к сегодняшнему дню томов с именами расстрелянных в Москве по ложным политическим обвинениям) и два электронных издания.

Первое из этих изданий, осуществленное при содействии Уполномоченного по правам человека в РФ, – диск «Жертвы политического террора в СССР» (интернет-версия http://lists.memo.ru), включающий имена более 2 600 000 реабилитированных граждан СССР.

Во втором – выпущенном совместно с Архивом Президента РФ диске «Сталинские расстрельные списки» (интернет-версия http://stalin.memo.ru/index.htm) – воспроизведены (в точном соответствии с архивным источником) имена людей, осужденных по непосредственной санкции Сталина и его ближайших подручных, резолюции «вождей» и сопровождавшие списки документы.

О том, какова была роль Сталина в решении судеб этих людей, о том, что «Сталин и чекисты повязаны большой кровью», однозначно свидетельствует, например, записка Ежова от 20.08.1938:

                                                            С-секретно
                                                            Тов. Сталину

            Посылаю на утверждение 4 списка лиц, подлежащих ВК:
            1. Список № 1 (общий) – 313
            2. —"— № 2 (бывш.военных работников) – 208
            3. —"— № 3 (бывш.работников НКВД) – 134
            4. —"— № 4 (жены врагов народа) – 15
            Прошу санкции осудить всех по первой категории.

                                                            20.VIII-38 г. Ежов.

                                                (АП РФ, оп. 24, дело 417, лист 224)

Испрашиваемая санкция на расстрел 670 человек была дана Сталиным и Молотовым в тот же день.

Представитель истца Мухин в своем выступлении заявил, что эти сталинские резолюции – не что иное, как «демократические указания политического руководства о выборе меры наказания». Представления о праве у защитников Сталина весьма своеобразны.

Так, они апеллировали к азбучной истине, что никто не может быть признан виновным без решения суда при полном обеспечении права на защиту? – и при этом многократно именовали Особое совещание и тройки судебными органами, хотя эти органы не предусматривали не только участия защиты, но даже и вызова обвиняемых.

Адвокат Резник совершенно справедливо пояснил представителям истца, что признать виновным действительно может только суд, но назвать преступником может и общественное мнение. Так, например, Гитлер не был осужден в Нюрнберге – поскольку был уже мертв к моменту создания трибунала, вряд ли, однако, кто-то усомнится в том, что Гитлер был преступником. Аналогичным образом то, что Сталин умер, никак не отменяет преступность его деяний.

Среди приобщенных к делу документов с собственноручными визами и правками Сталина – шифровки на места о дополнительных «лимитах» на расстрелы, приказ о заключении в лагеря жен «изменников Родины», директива о применении пыток (также с собственноручной правкой Сталина), и др.

Попытки сталинистов оспорить оценку пакта Молотова-Риббентропа также потерпели фиаско. Эта оценка была дана уже 24 декабря 1990 года Съездом народных депутатов СССР, неоднократно подтверждена высшими должностными лицами РФ, вошла в школьные и вузовские учебники; давно опубликованы в научной литературе факты военного сотрудничества СССР и Германии с первых дней второй мировой войны. В поисках аргументов в пользу собственной интерпретации смысла секретных протоколов Ю.Мухин нашел уж вовсе неожиданного союзника в лице А. Гитлера и представил суду цитату из германской ноты о начале войны с Советским Союзом, считая, видимо, что приводимые в этой ноте обоснования нацистской агрессии соответствуют истине.

Наибольшее внимание в ходе процесса представители истца сосредоточили на истории расстрела польских военнопленных. Суду были представлены копии документов из закрытого пакета №1, подтверждающие прямую вину Сталина (а также Берии, Ворошилова, Молотова, Микояна, Калинина и Кагановича) в расстреле поляков. Ю.Мухин и С.Стрыгин долго излагали суду свои экзотические теории о «фальсификации» этих документов, к которой, по их утверждениям так или иначе причастны и прокуратура, и Горбачев, и Ельцин, и Путин, работники архивов и еще неопределенный круг лиц, в числе которых указывались и ответчики, – концепция вполне в духе сталинской эпохи. Цели и смысл этой «фальсификации» разъяснены не были, а «аргументы», высказанные в суде представителями истцов, давно известны и отвергнуты научным сообществом.

Документы из пакета №1 были опубликованы еще в 1992 году. Как и любой другой источник, они, безусловно, могут быть подвергнуты научной критике. Однако до сих пор ни один серьезный специалист не усомнился в их подлинности.

Автор оспариваемой статьи А. Ю. Яблоков подробно рассказал о результатах следствия в тот период, когда он возглавлял следственную группу по так называемому «катынскому» делу, о результатах экспертиз, о допросах свидетелей, об эксгумациях. В частности, он подчеркнул, что документы из пакета №1 – лишь одно из доказательств расстрела польских военнопленных сотрудниками НКВД.

Представители истца вправе верить в собственные фантастические теории. Но суд должен основываться на законе и установленных фактах.

Решение суда об отклонении иска представляется естественным и очевидным, однако оно имеет важное значение.

В частности, это решение – пожалуй, впервые – подтвердило в судебном порядке общеизвестные факты: ответственность Сталина за массовые репрессии и его вину в «катынском преступлении».

Конечно, для всесторонней оценки преступлений коммунистического режима нужен процесс иного масштаба, чем заседание районного суда.

Но очередной важный шаг к такой оценке сделан.