Каретникова: Ваша честь, я напоминаю о том, что наша правовая позиция строится на том, что ни один из фрагментов, положенных истцом в основание искового заявления, не отвечает требованиям законов, по которым возложение на нас ответственности <…> является сведениями, а не оценкой, во-вторых, являются ложными и, в-третьих, порочащими честь и достоинство истца.

Мы рассматриваем сейчас третий фрагмент, который звучит так: "Мы знаем, что последние из подготовленных Наташей сообщений о новых похищениях, о бессудных казнях, о публичном расстреле посереди одного из чеченских сел вызвали негодование в верхах Чечни". Данный фрагмент, на наш взгляд, не содержит сведений, порочащих честь и достоинство, а также деловую репутацию истца. Истец по каким-то неизвестным нам причинам оценил это утверждение как его порочащее, однако доказательств этого не предоставил, в то время как обязанность доказывания порочащего характера этих сведений, независимо от их соответствия действительности, возложена на истца. На наш взгляд, совершенно очевидно, что сведения о казнях, бессудных расстрелах, о похищениях не могут и не должны вызывать ни у кого других эмоций, кроме как негодование и возмущение. Было бы крайне странно, если бы они в верхах Чечни вызывали радость и удовольствие. Надо также отметить, что этот фрагмент вообще не содержит упоминания уважаемого истца, возможно, именно по этому поводу он является истцом именно <…>

Кроме того, указанное утверждение не является не соответствующим действительности, что подтверждается заявлением уполномоченного по правам человека в ЧР от 9 июля 2009 года "Им нужен только негатив", где это негодование, собственно, и выражено, а также показаниями Шахмана Акбулатова, представленными суду, а также интервью самого Рамзана Кадырова газете "Завтра", приобщенными к материалам дела. Таким образом, мы считаем, что сведения, изложенные в данном фрагменте, во-первых, не являются ложными, а во-вторых, не порочат честь и достоинство и деловую репутацию Рамзана Кадырова.

Следующий фрагмент – это фрагмент 4, который инкриминируется нам, – "Рамзан Кадыров сделал невозможной работу правозащитников в Республике". На наш взгляд, данное высказывание является не сведениями, это является суждением о причинно-следственных связях, мнением ответчика, а не сообщением о факте. И тут, наверное, надо на минуточку отвлечься, потому что мы очень часто употребляем термин "правозащитник", "правозащитники" в этом процессе, но мы не говорили о том, что, собственно, такое есть эта правозащита. Правозащитники, в отличие от юристов и в отличие от правоохранительных и государственных органов, в первую очередь защищают интересы граждан, нарушенные государством. Поэтому правозащитники не могут быть подотчетными государству либо его отдельным органом. Они могут сотрудничать с ними, как сотрудничает с ними "Мемориал", но когда они становятся подотчетны, то это что угодно уже, но не правозащита. И вот именно деятельность, работу тех правозащитников, которых не удалось склонить к подчинению, а не сотрудничеству, о чем говорили свидетели Сокирянская и Ганнушкина, о попытках сделать ее таковой, работу этих правозащитников сделал невозможной Рамзан Кадыров.

Работа правозащитников также должны касаться сегодняшнего дня. Именно правозащитники, которые занимались сегодняшними похищениями, сегодняшними внесудебными казнями, вот именно эти правозащитники говорят, делают оценку, что их работа стала невозможной.

Мы выслушали свидетелей со стороны истца – тех людей, которые тоже называют себя правозащитниками. Но они, как выясняется из их показаний, занимаются, в основном, прошлым, то есть теми преступлениями, которые были совершены федеральными войсками когда-то. Они не занимаются, практически лишены такой возможности, заниматься настоящими, теми преступлениями, которые совершаются сегодня. Я взяла это из показаний свидетелей, которые сказали, что... Одна свидетельница сказала, что не знает о казнях и о похищениях, которые происходят сегодня, а другой свидетель показал, что вопросы прав человека и достоинства отошли на второй план на совещании, по сравнению с социальными вопросами.

Мальсагова: Ну, это вы зарапортовались.

Красненков: Конечно, вон люди машут… вы перевираете все, переворачиваете.

Каретникова: Я дословно привела показания свидетелей.

Ставицкая: Мы все записываем.

Красненков: А я вот сейчас прочитаю.

Каретникова: Возвращаемся. Да, свидетельница Кагирова сказала, что ничего не знает о похищениях, а свидетельница Мальсагова косвенно подтвердила невозможность работы по сегодняшним дням, сказав, что на предложение Натальи Эстемировой заняться делом о вертолете и сгоревших людях, ответила ей: "Ты же не хочешь, чтобы мои дети бомжами остались". Совершенно очевидно, откуда исходит угроза и кто может оставить детей бомжами в Чеченской республике, то есть лишить жилой площади.

В то же время во фрагменте "Рамзан Кадыров сделал невозможной работу правозащитников в Республике" не утверждается, что он сделал невозможной работу всех правозащитников. Это слово там отсутствует. Те правозащитники, которые не могут там больше работать, оценивают это так. Одновременно надо отметить, что работа минимум двух правозащитников была сделана невозможной в последнее время, поскольку Наталья Эстемирова и Зарема Садулаева были похищены и убиты, в связи с чем свою правозащитную деятельность продолжать просто не могут.

Кроме того, мы обращаем внимание на то, что это утверждение подтверждается показаниями свидетелей Ганнушкиной, Черкасова, Локшиной, Сокирянской о невозможности их работы в Чечне, где они работали многие годы до прихода Рамзана Кадырова и в период, когда он пришел, а также показаниями свидетеля Шведова о том, что правозащитная организация, или общественная, да и частные граждане, готовы давать им информацию лишь на условиях анонимности, и о том, что это произошло в последний год, что привязывает это к эре правления Рамзана Кадырова.

Также невозможность работы объективно подтверждается тем, что Правозащитный центр "Мемориал" после похищения Натальи Эстемировой вынужден был приостановить свою работу на территории Чеченской республики.

Также это подтверждается документами, которые содержат прямые угрозы в адрес правозащитников, заявлением Делимханова на hro.org, по-моему, приобщенным к делу, и на диске с видео, там то же самое выступление; показаниями Черкасова об угрозах правозащитнику Ахмеду Гисаеву, тем, что Александр Черкасов и "Мемориал" вынуждены были вывезти его из Чечни после слежки, и о том, что, как полагает Черкасов, его жизнь находилась под прямой угрозой. Также это подтверждается показаниями уже названных свидетелей о том, что люди в Чечне боятся рассказывать о похищениях их родственников, о правонарушениях в их адрес, о том, что они говорят: "Уезжайте, а то и вам будет плохо, и нам", – об атмосфере страха, в которой живут люди в современной Чечне. Таким образом, данный фрагмент, на наш взгляд, не является содержащим ложные сведения. Кроме того, повторюсь, данное высказывание является суждением, на которое имеют право правозащитники.

И последнее, что я хотела бы, наверное, по этому поводу сказать, наш уважаемый процессуальный противник долго пытался рассказать о том, что мы не знаем что-либо о деле Масаева... Он пытался сказать, что Масаев, видимо, не похищен. Он пытался говорить также о деле Исраилова. В деле содержатся фрагменты интервью Рамзана Кадырова, где он говорит, что не нужно становиться его личным врагом, потому что с его личными врагами случаются неприятности. Помимо Масаева и Исраилова, которые были заявителями в Европейский суд и которые могли рассказать о примененных к ним в незаконной тюрьме пытках, из которых один был расстрелян в Вене, второй – похищен в Чечне, и судьба его неизвестна (мы переписываемся с прокуратурой по этому поводу), есть другие люди, которые могли бы считаться личными врагами Рамзана Кадырова, а говорю я сейчас это потому, что из выступлений самого Рамзана Кадырова, приобщенных к материалам дела, из заявлений его подчиненных видно, что независимых правозащитников Рамзан Кадыров считает своими врагами. Пример этому – хотя бы последнее интервью, где, по-моему, вот у Нухажиева еще было, где он говорит, что "единственное, что от вас надо, – чтобы вы оставили мой народ в покое". Так что я согласна с заявлением Рамзана Кадырова о том, что с его врагами все складывается плохо. Как, например, с его врагом Мовлади Байсаровым – командиром отряда "Горец", который был расстрелян в Москве. С братьями Ямадаевыми – Героями России, один из которых был расстрелян в Москве, а другой – в Арабских Эмиратах, кажется. С его личным врагом Ишиевым – боевиком, перешедшим на сторону Рамзана Кадырова, а затем предавшим его, надо отметить, что исчезла бесследно вся семья Ишиева из десяти человек вместе с самим Ишиевым; мы ведем переписку с прокуратурой по этому поводу, мы предъявляем ее суду. А также Анной Политковской, также личным врагом Рамзана Кадырова, которая была расстреляна в Москве. А также с неудобным, возможно, для Рамзана Кадырова адвокатом Станиславом Маркеловым, который представлял в Европейском суде интересы заявителей-чеченцев, в частности, Исраилова. Он был расстрелян после пресс-конференции в Москве. И, наконец, Натальей Эстемировой, фактически последней в Чечне независимой правозащитницей, которая смела идти наперекор воле Рамзана Кадырова, рассказывать о бессудных убийствах и казнях, ну, и, кроме того, посмела оспорить такое любимое <…> Рамзаном новшество для Чечни, как ношение платка не по воле семьи, что только и допустимо по адату, а по воле государства.

Я перечислила эти фамилии, для того чтобы показать, что "Мемориалу" – правозащитникам, которых Рамзан и его подчиненные возвели в ранг своих врагов, – физически опасно работать в Чечне. Их работа, таким образом, невозможна. Если мы когда-либо продолжим ее, то осознавая ее невозможность и безумный риск, которые нас ожидают. Таким образом, мы полагаем, что фрагмент "Рамзан Кадыров сделал невозможной работу правозащитников в Республике" не содержит сведений, не соответствующих действительности. Такова наша правовая позиция.