Ставицкая: Ваша честь, мои коллеги достаточно подробно изложили нашу общую позицию с точки зрения внутреннего законодательства. Коль скоро Верховный Суд в своем постановлении прямо ссылается на статью 10 Европейской конвенции и говорит о том, что суды должны учитывать при решении дел о защите чести и достоинства практику Европейского суда, то я полагаю необходимым и возможным в данном судебном заседании проанализировать этот иск с точки зрения именно подхода Европейского суда по подобным делам. Я, конечно, не буду приводить всю практику Европейского суда по данному вопросу, потому как она очень обширна, и достаточно кратко остановлюсь на нескольких решениях Европейского суда, которые, с нашей точки зрения, аналогичны тем требованиям, которые предъявляет истец, и применимы к данному делу.

В частности, я бы хотела сказать о том, что Европейский суд в своих многочисленных решениях, он выработал различный уровень защиты для тех или иных типов высказываний и мнений. И самый высокий уровень защиты Европейский суд предоставляет политическим высказываниям и высказываниям каких-либо общественных мнений – мнений, которые понимают большие общественные вопросы. Потому как Европейский суд полагает, что политическая и общественная дискуссия носит… имеет едва ли не центральную роль в демократическом государстве.

Более того, Европейский суд выработал еще давно принцип повышенной терпимости политических фигур на критику в свой адрес. Впервые этот принцип Европейский суд выработал в деле "Лингенс против Австрии". Это было еще в 86 году. И в этом решении Европейский суд четко указал на то, что пределы допустимой критики, я цитирую, "в отношении политического деятеля как такового шире, чем в отношении частного лица. В отличие от последнего, первый должен проявлять большую степень терпимости к пристальному вниманию журналистов и всего общества к каждому его слову и действию". Далее Европейский суд развил этот же принцип в деле "Обершлик против Австрии", где фактически Европейский суд повторил тот же принцип, который только что я озвучила по делу Лингенса.

Таким образом, Европейский суд полагает, – не полагает, а считает и утверждает, – что, коль скоро человек стал политиком, то он должен осознавать, что любые его действия, высказывания и работа будут находиться под пристальным вниманием общества и прессы и поэтому обязан толерантно относиться к любой критике в свой адрес. Об этом Европейский суд также сказал и в деле против России – такое дело "Красуля против России", где журналист раскритиковал губернатора. И Европейский суд сказал, что, коль скоро лицо стало губернатором, то, цитирую, "губернатор, будучи публичным политиком, обязан терпеливо и толерантно относиться к критике в его адрес".

Более того, Европейский суд охраняет не только содержание высказывания, но и форму, в которой это высказывание и мнение было выражено. И говорит о том, что информация и мнение, которые доносят общество и пресса, они могут высказываться не только в каком-то благоприятном виде, но и также в оскорбительных, шокирующих формах и в формах, которые внушают беспокойство. Это Европейский суд сказал и в деле "Лингенс…", и в деле "Обершлик…", и в других своих решениях, потому как Европейский суд полагает, что таковы требования плюрализма, толерантности, либерализма, без которых нет демократического общества. В связи с этим мы полагаем, что те критические высказывания, которые выразил ответчик в своем публичном заявлении, они полностью согласуются с позицией Европейского суда по этому вопросу, потому как Орлов высказал эти мнения, суждения не в отношении какого-то частного лица, а в отношении действующего политика, и, как общественный деятель, как человек, который занимается проблемами Чеченской республики, и как человек, который занимается защитой прав человека, и как человек, который обладает полной независимой информацией о том, что происходит в Чеченской республике, он имел полное право с точки зрения подхода Европейского суда высказывать критическое мнение в отношении главы государства.

Более того, я бы хотела привести еще несколько решений Европейского суда, в которых Европейский суд четко говорит о том, что суды должны отличать мнения от фактов и что мнения не подлежат доказыванию и могут высказываться в любой форме, в том числе и оскорбительной.

Мне кажется, что довольно подходящим к нашему делу является дело "Фелдек против Словакии". Это, можно сказать, недавнее решение – 2001 года. Там заявитель высказался в отношении определенного лица, то, что тот имел фашистское прошлое. Но Европейский суд посчитал, что такое суждение – "имел фашистское прошлое" – вовсе не означает, что то лицо, в отношении которого это было высказано, является фашистом или совершал какие-то действия фашистской направленности. Европейский суд в этом решении описал, что это более широкое понятие, которое может толковаться и восприниматься по-разному. В частности, достаточно было иметь сведения о том, что этот человек был членом фашистской организации, для того чтобы уже на основании этого иметь подобное суждение. В связи с этим я полагаю, что высказывание Орлова по поводу вины Кадырова к данному случаю также подходит. И наша позиция, позиция Орлова, которая была высказана в судебных заседаниях, она как раз свидетельствует о том, что "вина" – это слово, которое употребляется не исключительно в уголовно-правовом смысле, это более широкое понятие, которое может восприниматься совершенно по-разному, и с точки зрения политической вины, что, собственно говоря, и имел в виду Орлов, когда делал подобное высказывание. А подобный вывод и свое суждение Орлов сделал на основании тех данных, которые мы представили суду и на которых я, конечно же, уже не буду останавливаться.

Еще бы я хотела привести дело еще более подробно "Обершлик против Австрии", где журналист назвал видного политического деятеля идиотом, после того как тот выступил с определенными политическими высказываниями. И Европейский суд указал, я процитирую, что "по мнению суда, выступление обиженного политика явно носило намеренно-провокационный характер и, следовательно, вызывало сильную ответную эмоциональную реакцию, а поэтому слова заявителя определенно могут рассматриваться как полемика, а не как персональный выпад, поскольку сам выступавший дал в своей политической речи объективные основания для такой оценки". Мы в судебном заседании представили большой, на мой взгляд, массив доказательств, на основании которых Орлов, делая подобное выступление, имел право сделать определенный вывод. Это и высказывания Кадырова в различных СМИ, это и высказывания его подчиненных, это и высказывания уполномоченного по правам человека в Чеченской республике, и другие сведения, которые независимые правозащитники получают, работая в Чеченской республике и пытаясь каким-то образом восстановить права людей, которые там нарушаются.

Далее я бы хотела привести еще одно решение – "Дичанд и другие против Австрии", которое было вынесено в 2002 году, где Европейский суд пояснил, что высказанное мнение не может, даже если оно какое-то шокирующее, оскорбительное, оно не может считаться чрезмерным в том случае, если оно основано на фактологии, то есть на фактах. Как я уже неоднократно говорила, нами представлен достаточно большой массив доказательств, и это факты, которые истец, в общем-то, на мой взгляд, никак не порицал и не опроверг, а даже представил свидетельские показания, которые фактически подтвердили позицию ответчика по вопросу о невозможности работы правозащитников в Чечне, ну, и по оценкам показаний тех свидетелей, которые здесь выступали, на мой взгляд, это очевидно. И таким образом, весь тот массив доказательств, которые были нами представлены, они как раз и явились основанием для того, чтобы Орлов на основании этих данных сделал определенный вывод и выразил этот вывод в своем оценочном суждении, которое оспаривает истец. Таким образом, я полагаю, что наша позиция подтверждается и с точки зрения полностью российского права, и международного права, никоим образом Орлов не нарушил и не унизил честь и достоинство Рамзана Кадырова. В случае удовлетворения такого иска, на наш взгляд, будет прямое нарушение статьи 10 Европейской конвенции и тех подходов, которые Европейский суд выражает в своих решениях, поэтому просим отказать полностью в удовлетворении исковых требований.