Борис Дубин: Спасибо. Поскольку дело к концу, то для подытоживания лишь несколько тезисов. Из того, что мы сегодня услышали, ясно что в нынешней ситуации мы не имеем дела со стабильностью,и это очень важно. Ключевое слово двух сроков Путина и риторика, на которой Путин в образе Медведева пытался продлить дальше этот режим, сегодня не работают. Это показал кризис, это показывают последние катастрофы, происходящие буквально на территории всей страны, это показывают настроения, которые есть сегодня у большей части населения, и не только населения, но и так называемых продвинутых, элитных и тому подобных групп. Но, вместе с тем, я не вижу в этом предвестья катастрофы. Извините, отошлю к старому анекдоту: «Ну, ужас, но не ужас, ужас!» В этом пункте я не соглашусь с уважаемым мною Владимиром Миловым, отметившим, что россияне не жили в условиях ухудшения. Девяносто второй, девяносто третий год прошли? - прошли. Девяносто восьмой, девяносто девятый прошли? – прошли. Две тысячи восьмой, две тысячи девятый проходим? – проходим. Режим адаптируется. Мне кажется, ключевое слово здесь – именно адаптация, не катастрофа, не предвестие революции, а именно адаптация. Второй тезис. По-моему, мы не имеем дела со сложностью институционального, политического, экономического устройства. По-моему, мы имеем дело с громоздкостью. Адаптирующиеся системы – это системы, делающие все более громоздкие приспособления для того, чтобы просто существовать. Вчера нужно было громоздить вот это, завтра нужно будет что-то в триста раз более громоздкое. В конце концов, отчего развалился Советский Союз? Не буду перечислять все причины. Конечно, с одной стороны, это просто паралич крайне громоздкого, неповоротливого устройства, неспособность реагировать, невозможность дальше двигаться. А с другой – полное равнодушие всех. В этом смысле, был не взрыв, а всхлип, по известной фразе Элиота, ну, или хнык – у других категорий населения. Но ведь, вспомните, никто пальцем не шевельнул в его защиту, как никто пальцем не шевельнул, чтобы его разваливать. Накопилось – именно потому, что не было дифференциации, именно потому, что не было институционализации, именно потому, что не было механизмов связи между разными группами, силами, уровнями общества и так далее, и так далее. Результат – системный паралич, отказ всех органов.

Я думаю, что в условиях тотального недоверия, когда людей, группы людей могут соединять или полная изоляция, или тотальная коррупция, ничего другого выйти и не может. Привычка и порука, безучастие и безответственность – плохой социальный материал. Теперь о сроках. От 7 до 15 лет, которые, как упоминалось, режим скорее всего может просуществовать на тех ресурсах, которые у него есть сегодня, - это примерно срок от 68-го до 84-85-го года. Что ж, вполне возможно, дело будет обстоять именно так, по крайней мере – исторический прецедент есть. Те, кто имеет впереди 7, 15, 25, 45 и так далее лет, могут надеяться. Те, у кого их нет, – скорей всего, нет. Проблема в другом – не в надеждах на завтра, а в действиях сегодня. Вот, собственно, и всё. Спасибо.