Владимир Милов: Спасибо. Друзья, у меня есть семь записавшихся выступить, но, к сожалению, поскольку время, у меня есть просьба по возможности укладываться в три минуты. И выходить на подиум, чтобы не было всяких непонятностей с микрофонами. Просьба Александру Краснову выступить и приготовиться Ольге Курносовой.

Александр Краснов: Я боюсь, я диссонансно несколько выступлю. Поэтому заранее прошу прощения. Я все-таки считаю, что для человека, который сидит по ту сторону реки от нас и зачастую сидит в аквариуме (я имею в виду господина Ходорковского), очень важно, какой будет режим в ближайшее время, потому что от этого зависят его жизнь, его судьба, его здоровье. А так как у нас Ходорковские чтения, мы должны понимать, что в том режиме, который нашими учеными коллегами описывался наукообразно, сравнивался, оценивались его потенции, его силы и возможности, вот при этом самом режиме никаких шансов выйти оттуда, из аквариума, у него нет.

Я думаю, что, с точки зрения того человека, который часто сидит в суде по ту сторону реки от нас, очень важно, чтобы этот режим сменился. Никаких потенций к тому, что мистер Х будет заменен на мистера Y и что режим сменится, не существует. И никаких иллюзий по этой части испытывать не надо. Он действительно живет своими интересами, своими деньгами, своим самосохранением, своим самовозрождением и тем, как бы половчее наврать обществу, и нашему, и зарубежному, о том, что на выборах они что-то там побеждают. Выборов у нас, как известно, нет.

Поэтому смена власти, на мой взгляд, может произойти только революционным путем, причем под словом «революция» совсем не обязательно подразумевать что-то кровавое и нечто такое, знаете, глобальное. Революция может быть и бескровная, и «бархатная», и многое зависит от того, как общество будет готово принять эту революцию. Чем большая часть общества будет готова на эту революцию, тем бескровней, быстрее и безаварийней произойдет эта самая революция. Я думаю, что здесь будет правильной оценка соотношения атакующих революционеров против «контры». Под контрой я подразумеваю, так сказать, консервирующую часть общества, находящуюся ныне у власти. Здесь правильно военное соотношение – три к одному, атакующих должно больше, чем сидящих в обороне – три к одному. Обязательная смена власти происходит при соотношении шесть к одному. И мы помним цифры, я думаю, социологи не дадут мне соврать, цифры популярности Горбачева при его падении – 18%. Многие другие режимы, мы знаем, падают в районе 16-18%. Это как раз соотношение шесть к одному.

Более того, я согласен с поздним Сатаровым, который мне нравится несомненно больше, чем ранний Сатаров в своем выступлении (в отличие от Ельцина, там разные, другие вещи, наоборот, ранний и поздний разные вызывают симпатии). Так вот, поздний Сатаров абсолютно правильно сказал, что активная часть определяет во многом происходящее и революцию определяет в первую очередь. Я думаю, не более 10% вообще могут считаться активной частью общества, опять же социологи, наверное, не дадут мне соврать, из которых, из 10-ти, наверное, 9% выражают активное неудовольствие в виде мирных акций протеста. Я думаю, что около 1% готовы материально что-то терпеть, финансировать, и, наверное, одна десятая часть процента – это собственно боевики, которые готовы выйти как-то и покидаться камнями, условно говоря. Поэтому в обществе такой потенциал, он объективно существует, надо понять в этой активной части, где большинство или нет.

Я немножко приоткрою секрет, наши кракеры сломали уже сайты ФАПСИ после проведения ответов господина Путина на вопросы, а это большое исследование, 2 миллиона вопросов. Должен сказать, что 80% вопросов – мы не имеем обработанных данных, 2 миллиона мы, естественно, не успели обработать, – но 80% вопросов говорят об отрицательном отношении к господину Путину. Только 20% на уровне, «когда включат водопровод». Вот это соотношение мы уже успели обработать и получили эти данные.

Но, к сожалению, к сожалению, это общая часть населения, включая пассивную часть. Она, как мы говорили, не играет роли. Более того, существенную роль играет география.

Совершенно понятно, что революция в Урюпинске не происходит, она происходит в столичных городах, и здесь географическая поправка, она очень важна. Какое бы ни было количество сторонников в Урюпинске, помощи это принести не может. Кто же находится на стороне режима? Абсолютно понятно, что это питерская этническая преступная группировка, как ее ни называй. Я национал-патриот, поэтому я в своих моделях описываю события, поэтому для нас это питерская этническая преступная группировка, которая представляет собой порядка 30 человек – это тот самый кооператив «Озеро», это питерская жандармерия, это управление по внешним сношениям в питерской мэрии. Они действительно верят только друг другу, больше они никем не прирастают. К ним примыкают, естественно, и во многом совпадают с ними, это руководители крупных монополий, и, конечно, мощнейшая клиентела, которая вокруг этих монополий существует. Вот это та основа.

За последний год, надо отчетливо понять, что вот эта клиентела сильно убыла, потому что количество питерских, оно осталось тем же самым, за исключением «Невского экспресса», вот, двух министров они потеряли, то есть то же количество и осталось. А то, что произошло в ходе кризиса, клиентелу, конечно, убавило. Надо сказать, что значительная часть вот этой потери клиентелы монополий перешла как раз в сторонники революционеров, в те самые промышленные бизнес-структуры, которые недовольны нынешней существующей системой власти, потому что не имеют нормальных условий для существования. Также среди сторонников, мы так полагаем, находятся высококвалифицированные наемные работники, и вы будете смеяться, прошу только, не сильно, это прогрессивная часть чиновничества, которая не имеет социальных лифтов, которая не имеет возможности брать большие взятки, чувствует себя, так сказать, обиженной в своих профессиональных устремлениях, и при определенных условиях, я сразу должен сказать, при определенных условиях готовы активно выступать на стороне революции.

Владимир Милов: Александр, я прошу прощения, коротко.

Александр Краснов: Да, все, я уже заканчиваю. Я думаю, что все, что я рассказал, отражает концентрированную точку зрения, которую испытывает не только та партия, которую я представляю, но и другие части национал-патриотического спектра. Я благодарю организаторов за то, что предоставили возможность высказать эту точку зрения перед нашими политическими оппонентами – не оппонентами, ну, по крайней мере, не союзниками. Спасибо.