Владимир Милов: Спасибо. Ольга Курносова и просьба приготовиться Кириллу Великанову.

Ольга Курносова: Я буквально в двух словах скажу о ресурсах и запасах прочности власти, как мне они видится.

Я соглашусь с Георгием Сатаровым. На мой взгляд, запас прочности и ресурсы нынешнего режима уже исчерпаны. Почему? По одной простой причине. Все, что могли распилить, уже распилили; круг тех, кто пилит, уже сформировался, и туда никто войти не может, всё закончилось.

Основная проблема, конечно, сегодня стоит перед обществом. Почему? Ну, тоже по простой причине. Потому что, на мой взгляд, не существует правильного способа перехода из неправильного состояния в правильное. Система сегодня настолько маразматична, что очень трудно найти механизмы, каким образом попытаться ее трансформировать.

На мой взгляд, Александр Кынев нам объяснил, почему наше народонаселение так относится ко всему. Ну и то, что говорил Борис Дубин. Естественно, при таких выборах, при полном отсутствии политической субъектности, кроме усталости и безразличия, ничего возникнуть и не может. На самом деле отсутствие политической субъектности – это самая большая проблема. Что делать в такой ситуации? Пытаться ее формировать.

Естественно, и в этом я соглашусь и с предыдущим оратором, и с Георгием Cатаровым, основная задача – это работать с активной частью населения. Конечно, все изменения всегда делает не большинство. Большинство перемен всегда боится. Вы знаете, даже есть такое китайское проклятье: «Чтоб тебе жить в эпоху перемен». Поэтому к переменам, к изменениям всегда стремится меньшинство. Поэтому надо работать с этим активным меньшинством.

Какие действия могут быть? Самый сложный стереотип, который предстоит ломать, – сейчас он немножко начал ломаться, – это бессмысленность каких бы то ни было действий в этом направлении. То, что говорил Георгий Сатаров про моду. Последние события, в том числе ситуация с Охта-центром, которая изменилась благодаря многотысячному митингу, позволяет нам нащупать такие вещи, потому что только положительные примеры могут доказать, да? Как Пикалево нам доказывает, что только люди, которые перекрывают движение на федеральной трассе, могут заставить власти о них задуматься. Других способов не существует. То же самое Охта-центр. Что бы ни говорили на Первом канале, тем не менее, движение общества, движение, в том числе, деятелей культуры, которые очень активно на это среагировали, заставило власти изменить решения.

Почему они начинают их менять? Именно потому, что запас прочности исчерпан. Именно поэтому они боятся любого общественного протеста. Этим нужно пользоваться. В том числе внедрять мысль о том, что только массовые объединения людей могут заставить власть меняться.

Многие не дадут мне соврать, ведь чем начиналось в восьмидесятые годы? Сначала это были экологические движения, первая кампания по выборам Бориса Немцова – борьба против атомной станции, культурные движения, например, тогда еще в Ленинграде власти сначала попытались снести дом Дельвига, который сейчас опять сносят, потом взорвали гостиницу «Англетер». Вот все такие, казалось бы, не впрямую политические процессы, на которые власти сложно было среагировать жестким перекрытием таких процессов, они показали людям, что можно объединяться, можно протестовать, и именно такие, изначально неполитические протесты, переросли достаточно быстро в протесты политические. Люди сейчас отчасти дезориентированы. У них нет политической альтернативы, но когда она появится, тогда ситуация начнет меняться. На мой взгляд, наша задача основная – вместе сформировать, наконец, действующий субъект, действующий оппозиционный субъект сегодняшней системе.