Лилия Шевцова: Спасибо! Я благодарю всех, кто не променял нас на обед, но я предлагаю вам, давайте достойно завершим наше обсуждение и дадим по две минуты каждому из участников. Мария Аркадьевна!

Мария Липман: Я хочу откликнуться на слова Аркадия Дубнова о том, что Путин поздравлял газету «Коммерсантъ». Мне кажется неверной интерпретация, что поздравление Путина умаляет значение газеты как независимого издания. Этот жест – попытка, может, не самая удачная в данном случае, но часто совершаемая властью, присвоить чужие брэнды и символы. Это из той же оперы, что и появление Владислава Суркова в роли писателя и художественного критика. Присвоение чужих символов имеет непосредственное отношение к тому призыву, который тут прозвучал раньше: чтобы попытаться опереться на риторику Медведева. Дело в том, что в наших условиях – и это радикально отличает их от периода перестройки Горбачева – все слова, независимо от того, из какой идеологии, из какой сферы они приходят, совершенно захватаны и скомпрометированы властью. Когда Горбачев пришел к власти в СССР, у людей было сильное ощущение, что их окружают ложь и несвобода. Поэтому, когда зазвучали слова о правде и свободе, советские люди ответили на этой волной энтузиазма. Сегодня такого потенциала у риторики просто нет.

И второе. Аркадий Дубнов говорил о том, что пресса существует в ситуации, когда можно печатать всякое и нам за это ничего не будет. Я не говорила об этом в своем выступлении, но не могу не сказать сейчас. Есть журналисты, которым за это было, которые за свою работу были убиты. Но при этом надо оговориться, что это не напрямую связано с взаимодействием власти и прессы. Гибель журналистов в России – это результат наступления на частные интересы, даже если власть и собственность в России трудно отделить друг от друга. В случаях убийства журналистов государство несет ответственность за ту атмосферу безнаказанности, беззаконности, которая в стране существует, когда сведение счетов с помощью наемных убийц, будь то в сфере прессы или в других сферах, действительно остается без наказания.

И последнее. Мы часто слышим о том, что режим все упрощает: упрощает механизм управления, упрощает взаимодействие с обществом. Мне кажется, это не совсем верно. Созданный в России способ государственного управления обладает большой сложностью, просто это не институциональная сложность, а адаптационная, манипулятивная, о чем говорил в своем замечательном выступлении Николай Петров. Система умеет достаточно хорошо адаптировать к своим нуждам чужую риторику, а также приспосабливаться к имеющимся и меняющимся реалиям, к возникновению второго центра власти (тандема), и даже, по крайней мере, на сегодня, к экономическому кризису. Спасибо.