Лилия Шевцова: Спасибо! Завершает нашу дискуссию Алексей Макаркин.

Алексей Макаркин: Я постараюсь короче, чтобы уложиться в условленные рамки.

Я думаю, что к тем трем факторам, которые перечислил здесь Виктор Леонидович Шейнис можно добавить четвертый фактор. Это слабая договороспособность российских элит. И сейчас эта степень договороспособности, которая на самом деле, приводит к постепенной эрозии правящего режима, она может усилиться в связи с тремя составляющими. Первая – это наличие двух центров власти. Вторая – это уменьшение ресурсов, которые подлежат разделу. И третья – это отсутствие врага.

Я хотел бы снова здесь поговорить о враге, потому что в значительной степени консолидированность современного российского режима основана на наличии врага. Вначале врагом были информационные олигархи, потом врагом стала для питерского землячества Семья, потом врагом стал Ходорковский, который – как считали – возьмет и придет к власти в обход существующей властной элиты. Затем врагом стали США и оранжевые, оранжевые за пределами России, наши соседи, оранжевые внутри России, которые, того и гляди, устроят революцию. В 2007 году враг был уже сугубо символическим сугубо виртуальным в ходе избирательной кампании. Тогда гражданам уже предлагалось, либо вы проголосуете за власть, либо все рухнет. Было понятно, что этот враг виртуален, элиты этого врага уже всерьез не воспринимали. И сейчас враг отсутствует. Врага пытаются каким-то образом изобрести, поэтому появляются враги в виде отдельных предпринимателей, отдельных чиновников. Однако этот враг виртуален, потому что его нельзя пощупать. Один чиновник сегодня может быть эффективным государственным управленцем, а завтра стать коррупционером и т. д. В общем, проблема консолидированности властной элиты в связи с этим, встает очень серьезно.

Как должно либеральное общество реагировать на эту проблему? Можно сказать, что вся элита у нас одинакова, «чума на оба ваших дома», и отстраниться от всего этого, ждать, когда придут какие-то тектонические изменения. Я думаю, что это нерациональный выбор, потому что сейчас внутри властной элиты усиливается конкуренция. Дискуссий, причем с важной идеологической составляющей, становится больше, чем в 2006, 2007, даже 2008 годах. Наверное, задача либерального сообщества, ни в коем случае не встраиваться в ту или иную команду – это было бы ошибкой – а действовать по принципу постольку-поскольку. А именно, поскольку та или иная властная группа реализует программу либерализации, поскольку она идет на какие-то конкретные шаги или посылает достаточно серьезные сигналы, постольку с ней надо взаимодействовать, то есть не надо всех мазать одной краской. Здесь уже много говорили о периоде перестройки Горбачева, но и во многих других казавшихся монолитными режимах были разные люди, и дискуссии внутри этих режимов нередко идеологизировались, становились более серьезными, действительно значимыми. Можно вспомнить Польшу 80-х годов, где были, с одной стороны, ортодоксы, желавшие сохранить в неприкосновенности систему, и, с другой стороны, Мечислав Раковский, который редактировал в течение многих лет журнал «Политика» и о котором говорили, что это какое-то псевдолиберальное прикрытие для того, чтобы заморочить головы интеллигентам. Но, как уже показала история, эта деятельность «партийных либералов» была серьезной и искренней. Поэтому я думаю, что не стоит переоценивать серьезность намерений власти в области либерализации, но ни в коем случае не стоит недооценивать и сбрасывать со счетов эти тенденции.

Заканчиваю опять-таки тем, что я присоединяюсь к позиции Виктора Шейниса о том, что надо анализировать эти сигналы, надо понимать эти сигналы и надо своевременно воспринимать и сигналы, и конкретные шаги власти. Спасибо.

Лилия Шевцова: Спасибо! Я благодарю всех, кто не променял нас на обед, но я предлагаю вам, давайте достойно завершим наше обсуждение и дадим по две минуты каждому из участников. Мария Аркадьевна [Липман]!