Константин Сулимов: Я хотел сказать несколько слов всего лишь по поводу парадоксальности той картинки политического режима, которая у меня сложилась в течение сегодняшнего дня. Я так и не понял до конца, что имелось в виду, что такое среднее, «средняя температура по больнице», когда говорили о политическом режиме.

Мне кажется, две основных посылки у нас сегодня получились. Политический режим просто олицетворяли с властной группировкой или властными группировками, которые можно обнаружить в Кремле, около Кремля и так далее, можно по именам называть, и тогда, разумеется, всплывает проблема субъекта, и это единственный субъект.

Или – другой вариант, когда политический режим понимался в очень простой, старой, устойчивой совершенно, ну просто хрестоматийной парадигме: есть власть и есть народонаселение. Именно так, то есть «народонаселение» – просто использовался этот термин. И между ними есть такая связка. Проблема ключевая здесь, парадокс такого понимания политического режима по мне заключается в том, что начинаются поиски здесь субъекта.

Картинка – опять же два варианта. Субъект один – это власть, или субъекта нет вовсе, или на самом деле я бы говорил о том, что, если так понимать политическую власть, то субъектами здесь могут оказаться все. Ведь нам было показано действительно в хороших, замечательных выступлениях, что с одной стороны власть вроде бы делает все, что хочет, но с другой стороны, она не делает ничего, чего не хочет население. Она никогда не идет против воли. Она одаривает деньгами. Она дает деньги одним, не дает деньги другим, тщательно взвешивая, что она делает. В итоге получается, что народ-то субъектен или нет? Он может быть субъектен по-другому, но тоже субъектен. А дальше просто постмодернистски это все можно расширять до невозможности, и сказать, что на самом деле в этой системе субъектны все. Вопрос только в степенях свободы, которыми эти разные субъекты обладают. И степени свободы в этой системе, если ее понимать таким образом, как власть и народонаселение, они очень маленькие, просто ничтожны до невозможности.

Можно сколько угодно ругать представление о модернизации нынешней властной элиты. Да, действительно, техническая модернизация – нужно, чтобы все хорошо работало, больше ничего не нужно, причем на уровне техники и технологии, даже не технологии, а техники. Но спрашивается, как иначе в этой связке можно понять модернизацию? Модернизация, как я сегодня услышал, это просто цивилизация отношений между властью и народонаселением. А зачем? А затем, чтобы все хорошо работало. Больше никаких смыслов нет. Или мы цивилизуем эти отношения, чтобы смыслы потом родились, какие-то, сами собой. Альтернатива очень слабая, на мой взгляд.

А что делать? Если, повторяю, «власть и народонаселение», то получается – есть некий баланс. Нам показали, как он работает, с помощью субститутов, с помощью разных других механизмов и так далее. Баланс есть, вопрос в том, чтобы его нарушить, его поломать.

Как? Народ вдруг проснется, станет активным? Но радикальный вариант этого мы знаем – дайте там нам первый, второй, третий телеканал, и мы, соответственно, народ разбудим, за неделю это сделаем. Это радикальный вариант, это просто отражение радикальной имеющейся точки зрения. Я думаю, что это утопия совершеннейшая.

Другой вариант – власть сама зашевелится и что-то сделает, а зачем, нам тоже сегодня показали, что ей это делать не нужно, она этого не будет делать никогда, ни при каких условиях.

Третий вариант – когда изменятся условия в виде цен на нефть – ну, это самый популярный сегодня, самая популярная штучка, но опять же сегодня было показано, и достаточно убедительно, что у власти есть «подушки безопасности», и что скорей всего эти условия не изменятся достаточно сильно, и скорее всего, она построила огромное количество предохраняющих механизмов в виде тех же субститутов, которые ее спасут. И получается, что эта система устойчива до невозможности, и она измениться может только в том случае, если она рухнет вся целиком. Как Советский Союз. Вся. По частям не получится. А представление о том, что…

То есть вот эта самая картинка, она модерновая до невозможности. Власть – народ, между ними четкие, монополистически выстроенные институты взаимодействия – в виде выборов, политических партий и так далее – это не работает, мы это знаем. Но из этого нет никакого выхода. Реальный выход только один – нужно интерпретировать этот политический режим иным образом. Пора перестать его воспринимать в этой старой, ультралиберальной парадигме «власть – общество», «власть – народонаселение». Пока мы будем воспринимать это таким образом, разговор будет сводиться к тому, что или всё, или ничего.

Владимир Милов: Спасибо. Коллеги, я думаю, что мы буквально по две фразы дадим участникам панели для заключительного слова, и будем уже завершать. Наверное, Александр, с Вас начнем?