Вынесен приговор по «Делу двенадцати»

ПРАВОЗАЩИТНЫЙ ЦЕНТР "МЕМОРИАЛ"
MEMORIAL HUMAN RIGHTS CENTER
127051, Россия, Москва, Малый Каретный пер., д. 12
Тел. +7 (495) 225-3118
Факс +7 (495) 624-2025
E-mail: memhrc@memo.ru
Web-site: http://www.memo.ru

2 февраля 2011 года в г. Пятигорске Ставропольского края краевой суд вынес приговор по так называемому «Делу двенадцати». Двенадцать подсудимых, обвиняемых в нападении на столицу Республики Ингушетия г. Назрань в июне 2004 года, а также в совершении ряда других преступлений в составе незаконных вооруженных формирований, признаны виновными и осуждены на длительные сроки лишения свободы с отбыванием наказания в исправительных колониях особого и строгого режимов.

Илез Ганиев приговорён к пожизненному заключению. Адам Муталиев, Бейбулат Амирханов, Мурат Эсмурзиев и Мусса Дзортов осуждены на 25 лет лишения свободы. Акрамат Гамботов, Темури Пареулидзе, Арби Хатуев, Зелимхан Гардалоев будут отбывать наказание в течение 20 лет, Магомед Кодзоев осуждён на 12 лет, а Зураб Эстоев и Дауд Муталиев – на 11 лет лишения свободы.

Адвокаты осуждённых Магомед Гагиев, Батыр Ахильгов, Магомед Гандаур-Эги, Муса Хаматханов и другие намерены обжаловать приговор в кассационным порядке. По их мнению, суд игнорировал доводы защиты, указывающие на многочисленные нарушения закона, которые были допущены в отношении осуждённых на стадии следствия.

Напомним, что уголовное дело №06560235 вела следственная группа Главного управления Генеральной прокуратуры Южного федерального округа. В марте 2007 года дело было передано в Верховный суд Республики Ингушетия (ВС РИ) для рассмотрения судом присяжных. После этого судебное следствие по делу растянулось на неоправданно длительный срок по вине государственного обвинения. Назначенные судебные заседания неоднократно срывались из-за того, что представители обвинения не являлись на судебное заседание, конвойная служба не доставляла подсудимых в суд и т.п. У защиты за это время сложилось однозначное мнение о том, что прокуратура умышленно затягивает процесс.

В связи с отводом судьи М.Б. Имиева уголовное дело принял к производству судья ВС РИ М.М. Даурбеков. После того как президент Ингушетии Ю.-Б.Б. Евкуров взял рассмотрение дела под свой личный контроль, дело было передано председателю ВС РИ М.В. Задворнову.

17 июня 2009 года ВС РИ удовлетворил ходатайство стороны обвинения о рассмотрении этого дела без участия присяжных заседателей. После возвращения дела из Верховного суда России (ВС РФ) в ВС РИ его вновь направили в ВС РФ для определения подсудности в связи с отсутствием кворума в ВС РИ. В республике так и не смогли найти трёх судей для ведения этого процесса: сторона обвинения или сами назначаемые судьи заявляли отвод, в том числе и судья, в чьём производстве это дело находилось почти два года.

19 ноября 2009 года ВС РФ принял решение о передаче дела в Ставропольский краевой суд. В апреле 2010 года судебный процесс после длительного перерыва возобновился.

Как вы относитесь к обвинительному приговору по «делу двенадцати», в котором вы участвовали как адвокат?

Магомед Гагиев: Судебный процесс по «делу двенадцати» длился несколько лет – с 2007 года. Официально людей задерживали в 2005-2006 годах. 2 февраля н.г. был вынесен приговор – приговор необоснованный, незаконный.

Назначены очень суровые наказания. Один подсудимый получил пожизненный срок, другие – от 20 до 25 лет лишения свободы. Мои подзащитные Кодзоев и Муталиев получили 11 и 12 лет лишения свободы соответственно.

Вы считаете, что в ходе процесса нарушались какие-то законодательные нормы?

М.Г.: Безусловно. С самого начала процесса были допущены грубейшие нарушения Уголовно-процессуального кодекса РФ, Конституции РФ, международных норм. Так, в частности, было нарушено законное право подсудимых на рассмотрение дела судом присяжных заседателей.

Сначала дело рассматривалось в Верховном Суде РИ с участием присяжных. Процесс шел долго. В основном он затягивался из-за действий прокуратуры. В связи с изменениями, внесенными в уголовно-процессуальный кодекс, в конце 2008 года присяжная коллегия была распущена, и фактически подсудимых лишили их законного права на рассмотрение их дела судом присяжных. Мы обжаловали это решение, много раз обращались в различные инстанции. Верховный Суд оставил наши жалобы без рассмотрения. Обращение в Конституционный суд также не принесло желаемого результата.

Еще одним грубейшим нарушением были самоотводы практически всех судей Верховного Суда РИ. Не было судей, которые могли бы рассмотреть это дело в Ингушетии. В результате дело было передано в Ставропольский суд. Самоотводы судей были незаконны и необоснованны: практически все судьи, заявившие самоотвод, ранее рассматривали аналогичные дела по нападениям на республику: люди обвинялись практически в тех же преступлениях, по тем же эпизодам, событиям. И тогда ничто не мешало судьям рассмотреть эти дела! По ним выносили и оправдательные, и обвинительные приговоры. А именно по «делу двенадцати» появились препятствия!.. Для участия в этом деле были заявлены самоотводы, которые были незаконно удовлетворены. Сторонам, в частности мне, как адвокату, не были предоставлены копии документов – постановления или заявления о самоотводах, – несмотря на наши неоднократные обращения, в том числе и письменные. Дело было передано в Пятигорск, где были нарушения как материального, так и процессуального права.

В ходе заседаний были также допущены грубейшие нарушения закона, например, незаконное оглашение показаний свидетелей, которые не являлись в зал заседаний, несмотря на возражения зашиты; необоснованные отказы в удовлетворении ходатайств адвокатов. Так, я и другие адвокаты заявляли ходатайства о признании тех или иных процессуальных документов незаконными в связи с многочисленными нарушениями в процессе их собирания, однако суд отказывал. Подобные нарушения имели место на протяжении всего процесса.

В ходе процесса у обвинения не было каких-либо реальных доказательств вины подсудимых. Обвинение практически рассыпалось и показало свою несостоятельность! Суд и прокуратура вытянули обвинение «за уши». «Закрыв глаза» на нарушения и почти полное отсутствие доказательной базы, суд вынес такой незаконный, суровый, я бы даже сказал жестокий приговор.

Принимались ли какие-то меры безопасности при рассмотрении дела в СИЗО?

М.Г.: Да, меры безопасности были беспрецедентные. Но все они – кордоны, КПП и пр. – касались только адвокатов и родственников подсудимых. Прокурорские работники проходили без всякого «шмона», обысков или проверки на металлоискателе, проносили с собой телефоны, в то время как адвокаты не могли проехать на своих машинах, вынуждены были оставлять их чуть ли не за километр от следственного изолятора! Несколько раз до входа в зал судебного заседания адвокатов проверяли металлоискателем. Мы были вынуждены сдавать практически все, что у нас было, кроме документов, – сумки, телефоны. Я считаю, что это очень показательно: отношение к защите и к государственному обвинению было разным, полярным.

А какие нарушения были в отношении ваших подзащитных?

М.Г.: Я защищал двоих подсудимых – Магомеда Кодзоева и Дауда Муталиева. К ним обоим применялось физическое и психологическое насилие на стадии предварительного следствия. В случае с Муталиевым это происходило, к сожалению, по вине адвоката, который участвовал в деле до меня. Это был адвокат по назначению, из адвокатской палаты Северной Осетии. К сожалению, не было составлено ни одного документа – жалобы на пытки, медицинской экспертизы и т.д.

Что касается Магомеда Кодзоева, по нему были письменные документы – жалоба адвоката, экспертиза, проведенная по заявлению адвоката. В экспертизе отражено, что у Магомеда Кодзоева гематомы, ссадины, кровоподтеки, которые появились примерно в те сроки, которые указывал адвокат. Тем не менее на основании этой экспертизы, несмотря на жалобы адвоката и самого Кодзоева, было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников, пытавших Кодзоева. В последующем я обжаловал это постановление в суд в порядке статьи 125 УПК, однако суд РСО-А отказал в удовлетворении моей жалобы. Я обжаловал это в Верховный суд РСО-А, который также отказал. Позже в Европейский суд по правам человека была направлена жалоба, в том числе и по этим основаниям. Это касается недозволенных мер собирания доказательств.

Еще одно нарушение закона (в большей степени – международных норм Европейской конвенции) – это длительное содержание в ИВС и СИЗО. Как мы знаем из практики Европейского суда, суд исходит из того, что предельный срок, в течение которого должно быть проведено предварительное следствие, судебное разбирательство в отношении человека, находящегося под стражей, – это два года. Тем не менее Кодзоев и Муталиев находятся под стражей около пяти лет; Муталиев – чуть больше, Кодзоев – чуть меньше. Более того, условия ИВС и СИЗО не отвечают ни требованиям норм российского, ни требованиям норм международного законодательства. Содержание в СИЗО и ИВС с такими условиями пагубно влияет на здоровье подсудимых. Я считаю, это одна из форм пыток. Приговор еще не вступил в силу, и, как минимум, на протяжении еще нескольких месяцев они будут вынуждены находиться в следственном изоляторе.

На чем основывалось следствие, обвиняя ваших подзащитных? Какие-то доказательства обвинение все же предоставило?

М.Г.: Рассмотрим случай Кодзоева. Не было никаких доказательств, кроме тех, что были выбиты у него под пытками.

Более того, на стадии судебного разбирательства по моему ходатайству было допрошено несколько свидетелей, в том числе ключевой свидетель – некий Магомед Целоев. По материалам дела он якобы совершал с Кодзоевым преступления – организацию схрона, незаконный сбыт оружия и т д. Этот свидетель был вызван в суд и дал показания. Он сообщил, что никаких преступных эпизодов, в которых обвиняется Кодзоев, где они якобы участвовали вместе, не было. Это все вымысел следствия. То, что Целоев до сих пор — к счастью — не привлечен к уголовной ответственности, доказывает, что тех преступлений, в которых обвиняется Кодзоев, не было. Если бы они были, вероятнее всего, Целоев тоже был бы под стражей и под следствием.

Кроме того, в ходе судебного следствия по моему ходатайству к материалам дела был приобщен приговор Владикавказского военного суда в отношении некого Ахмеда Сампиева. Согласно обвинительному заключению, Сампиев вместе с Кодзоевым организовал схрон, затем вытащил из него оружие, продал его неустановленным лицам, выручив определенную сумму денег. Однако Владикавказкий военный гарнизонный суд оправдал Сампиева по этим эпизодам, указав в своем приговоре, что этого события преступления вообще не было. То есть обвинение не доказало, что это событие, имевшее место в реальности. Этот приговор, вступивший в силу, был приобщен по моему ходатайству. В ходе прений я ссылался на этот приговор, так как, согласно уголовно-процессуальному кодексу, есть приюдиция, то есть если обстоятельства установлены по уголовному делу, то они не подлежат повторному доказыванию и должны приниматься как данность. Получается, что преступлений, в которых обвиняется мой подзащитный, не было, и это установил Военный суд. К сожалению, сам Сампиев не смог приехать на заседание, так как он находился за пределами республики. Я заявил ходатайство о его приводе, обеспечении его доставки в зал заседания. Ходатайство было удовлетворено. И тем не менее Сампиев так и не был приглашен для дачи показаний.

Уважаемый суд! Сегодня я обращаюсь именно к вам, ибо вы будете выносить приговор по настоящему делу.

Подготовка к прениям сторон была для меня как никогда тяжелой работой. Это и объем, и ответственность, и внешние факторы. Но сложнейшим этапом этой работы был выбор акцентов этой речи, направления. Это как в шахматах. У тебя в голове выстраивается несколько комбинаций, есть несколько ходов, но выбрать надо один.

После пламенной завершающей части выступления государственного обвинения было жгучее желание дать «наш ответ Чемберлену» по вопросам геноцида и угроз со стороны воинствующего ислама. Было желание рассказать о геноциде, о русскоязычных соседях, погибших от рук других русскоязычных, о двойных стандартах. Рассказать о кошмаре глазами свидетеля, глазами тех, кто зажат между двумя воюющими сторонами. Причем обе из которых неправы.

Некоторые некорректные моменты в речи обвинения меня чуть было не подвигли на чрезмерно политизированную речь. Но политика вокруг этого уголовного процесса уже давно стала утомительной.

Была мысль построить свою речь на доказывании конкретных фактов. Или сделать особое ударение на процессуальных аспектах. Но техническая часть моей работы по этому делу определила общее направление моей речи.

Предполагается, что на предварительном следствии будут собраны все доказательства, необходимые для установления истины, и будут даны ответы на все вопросы, касающиеся обвинения, в том числе на вопросы: кто, с кем, когда, на чем, с чем, что совершил, как и зачем. По-моему, уже около 140 томов уголовного дела и почти четыре года судебного разбирательства. И что? Чем больше доказательств мы исследовали, тем больше вопросов у меня возникало. Поэтому моя речь сегодня – это не ответы, а вопросы.

Обвинение настолько объемное, что сложности, как с большим яблоком: не знаешь с какой стороны надкусить. Пройду по пунктам обвинения.

Итак, ставлю первый вопрос. Каким образом можно было вменить участие в преступном сообществе при объективном, фактическом отсутствии такового?

Согласно обвинению, с 1996 года Масхадов, Басаев и другие создавали и руководили преступным сообществом, в которое входили и наши подзащитные. Но та вооруженная система, которая создавалась в 1996 году, не может являться преступным сообществом в том смысле, в каком законодатель закрепил деяние, предусмотренное ст. 210 УК РФ, по ряду следующих причин.

Во-первых, Масхадов и Басаев по крайней мере на протяжении нескольких лет того периода, в котором якобы выстраивалось это преступное сообщество, были официальными лицами некоего непризнанного государственно-политического режима в Чеченской Республике. 30 августа 1996 года были подписаны Хасавюртовские соглашения, которые, как предполагало содержание этих соглашений, должны были определить основы взаимоотношений между Российской Федерацией и Чеченской Республикой.

От России по поручению Президента РФ соглашения подписал Секретарь Совета безопасности РФ генерал А. Лебедь. От ЧР документ был подписан начальником штаба вооруженных сил ЧРИ А. Масхадовым.

У этого документа очень интересное содержание. Согласно п. 2, формируется Объединенная комиссия из представителей органов государственной власти Российской Федерации и Чеченской Республики, задачами которой являются в том числе:

- подготовка согласованных мероприятий по борьбе с преступностью, терроризмом и проявлениями национальной и религиозной вражды и контроль за их исполнением;

- подготовка предложений по восстановлению валютно-финансовых и бюджетных взаимоотношений;

- подготовка и внесение в Правительство Российской Федерации программ восстановления социально-экономического комплекса Чеченской Республики;

- контроль за согласованным взаимодействием органов государственной власти и иных заинтересованных организаций при обеспечении населения продовольствием и медикаментами.

А п. 3 – «Законодательство Чеченской Республики основывается на соблюдении прав человека и гражданина, праве народов на самоопределение, принципах равноправия народов, обеспечения гражданского мира, межнационального согласия и безопасности проживающих на территории Чеченской Республики граждан независимо от национальной принадлежности, вероисповедания и иных различий». Это не похоже на декларирование преступным сообществом своих целей.

23 ноября 1996 года Аслан Масхадов подписал с председателем Правительства РФ Виктором Черномырдиным соглашение о принципах взаимоотношений между федеральным центром и Чеченской Республикой Ичкерия.

27 января 1997 года Масхадов был избран президентом ЧРИ.

А уже 12 мая 1997 года в Москве Масхадов и президент России Борис Ельцин подписали «Договор о мире и принципах взаимоотношений между Российской Федерацией и Чеченской Республикой Ичкерия».

Спустя полгода после выборов Масхадов назначил Басаева премьер-министром ЧРИ.

В период с января 1997 года по конец 1999 года А.Масхадов был признанным Москвой президентом Чеченской Республики. В этот период политическое руководство нашей страны вело с Масхадовым и даже Басаевым политический диалог, из федерального бюджета финансировало Чеченскую Республику, в том числе силовой блок в ЧР, подчинявшийся Масхадову и Басаеву.

И лишь после нападения на Дагестан Басаев, а Масхадов – спустя некоторое время после этого, стали persona sine lege.

Причем лишь в 2002 году на общем собрании всех полевых командиров («Большом Меджлисе») сепаратисты договорились о едином командовании. Подразделения Шамиля Басаева и Хаттаба перешли под командование Масхадова.

И нас хотят убедить, что с руководителями преступного сообщества официальные лица, политическое руководство нашей страны вело переговоры, разрабатывало совместные программы, финансировало создание и существование преступного сообщества, т.е. участвовало в создании и деятельности преступного сообщества.

Вторая проблема обвинения по ст. 210 УК РФ заключается в том, что деяние, которое по версии обвинения совершили все члены это сообщества, не соответствует диспозиции ст. 210 УК РФ. Ответственность по ст. 210 УК РФ наступает за создание преступного сообщества в целях совместного совершения тяжких или особо тяжких преступлений, либо руководство таким сообществом, а также участие в таком сообществе.

Очень своевременно вышло Постановление Пленума ВС РФ №12 от 10 июня 2010 года «О судебной практике рассмотрения уголовных дел об организации преступного сообщества (преступной организации) или участия в нем (ней)». Согласно п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ №12 от 10 июня 2010 года, преступное сообщество (преступная организация) отличается от иных видов преступных групп наличием цели совместного совершения тяжких или особо тяжких преступлений для получения прямо или косвенно финансовой или иной материальной выгоды.

Но согласно фабуле обвинения целями этого преступного сообщества являлись нарушение конституционной целостности государства, отторжение части территории РФ, построение на ней исламского государства. Т.е. цели этого сепаратистского сообщества носили исключительно политический характер.

Таким образом, цели незаконного сообщества, в котором якобы принимали участие наши подзащитные, не соответствуют целям преступного сообщества, за которое установлена ответственность ст. 210 УК РФ. Даже если согласиться с обвинением в части доказанности событий, то все равно отсутствует состав преступления, предусмотренного ст. 210 УК РФ.

Вопрос второй. Каким образом можно было вменить участие в банде при фактическом отсутствии таковой?

Пленум ВС РФ в своем постановлении №1 от 17 января 1997 года «О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм» указал, что под бандой следует понимать организованную устойчивую вооруженную группу из двух и более лиц, заранее объединившихся для совершения нападений на граждан или организации. От иных организованных групп банда отличается своей вооруженностью и своими преступными целями – совершение нападений на граждан и организации. Банда создается для совершения разбоев, вымогательства с применением насилия, убийств, причинения вреда здоровью и других преступлений. Целями банды также являются корыстные интересы. При этом банда создается для нападений на граждан и организации, т.е. гражданских лиц и объединения гражданских лиц.

Но те якобы банды, в которые якобы входили наши подзащитные, руководствовались совсем другими целями. Какими? Те же самые нарушение территориальной целостности РФ, отторжение и построение. Это скорее мятеж. А нападения происходили на военнослужащих и работников федеральных органов правопорядка, т.е. не на гражданских лиц, не на граждан. Есть эпизоды обвинения, где потерпевшими являлись и гражданские лица. Но они становились таковыми, потому что были вместе со служащими вооруженных сил и органов правопорядка. И целью нападения являлись не граждане, а те, вместе с кем они находились.

Безусловно, нельзя согласиться с тем, что создание таких вооруженных групп и участие в них не влекут уголовного преследования. Влекут, но по ст. 208 УК РФ, т.е. создание, руководство или участие в незаконном вооруженном формировании.

Незаконное вооруженное формирование – это организованная вне рамок федеральных законов группа лиц, обладающая оружием, количество и поражающая мощность которого достаточны для проведения разовых акций или длительных боевых действий, и представляющая угрозу конституционному строю, территориальной целостности, правам и свободам личности как элементам общественной безопасности.

И в дополнение к теоретической стороне вопроса я хочу сослаться на приговор Верховного Совета Ингушетии от 24 марта 2008 года в отношении Вахи Руслановича Измайлова и Зелимхана Хаважбагаудиновича Сампиева. Согласно ст. 90 УПК РФ, обстоятельства, установленные вступившим в законную силу приговором, признаются судом без дополнительной проверки. Указанный выше приговор имеет для настоящего уголовного дела очень важное преюдициальное значение. Это единственный приговор в отношении Измайлова, состоявшего в той же вооруженной группе, в которой якобы состояли Эсмурзиев, Амерханов, Муталиевы, Гамботов, Пареулидзе и т.д.

Цитирую приговор: «В период с 1996 по 2006 года на территории Северо-Кавказского региона РФ для оказания вооруженного сопротивления… были созданы … вооруженные формирования, не предусмотренные федеральным законом, и одно из таких формирований располагалось в лесной местности в районе с.Али-Юрт Назрановского района Республики Ингушетии, в состав которого в мае 2003 года добровольно вступил В.Р. Измайлов и… до февраля 2006 года проходил обучение навыкам обращения с оружием, ведения боевых действий…». Таким образом, Эсмурзиев, Амерханов и т. д., если куда и могли вступить, то только в НВФ.

Что касается предполагаемого участия в таком формировании моего подзащитного и других подсудимых, то для начала нужно определиться с составом и структурой этого формирования. И здесь я перехожу к анализу доказательной базы в этой части.

Согласно п. 1 ч. 1 ст. 73 УПК РФ, при производстве по уголовному делу подлежит доказыванию событие преступления. Это время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления.

Ст. 87 УПК РФ раскрывает порядок проверки доказательств. Проверка доказательств производится судом путем сопоставления их с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле, а также установления их источников.

Законодатель закрепил ст. 88 УПК РФ правила оценки доказательств. Каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности – достаточности для разрешения уголовного дела (часть 1). Суд в соответствии с ч. 4 ст. 88 вправе признать доказательство недопустимым по ходатайству сторон или по собственной инициативе.

С учетом того, что все обвинение выстроено на признательных показаниях обвиняемых, данных ими на предварительном следствии, я хочу подвергнуть оценке в первую очередь эти доказательства. Вопрос допустимости доказательств я ненадолго отложу. Сейчас я ставлю вопрос о достоверности этих доказательств.

Согласно показаниям Бейбулата Амерханова (т. 54/59-68), «Муаз» – это Рашид Мальсагов, а Гамботов лишь рядовой член формирования. Причем в своих показаниях Амерханов указывал, что они с братом Хасбулатом были в разных группах. Якобы Хасбулат уговаривал брата перейти в его группу, но Бейбулат не согласился.

А Гамботов в своих показаниях, данных 17 ноября 2005 года (т. 83/139-151), утверждает, что Амерхановы в одной группе, а Д. Муталиев подчинялся «Ясеру». Но 6 декабря 2005 года (т. 83/120-123) Гамботов утверждает, что Амерхановы в разных формированиях. А Д. Муталиев в его группе.

В. Измайлов утверждал, что «Абдул-Вахид» (он же «Мансур») - это некий Беков (т. 88/192-196). Но Пареулидзе настаивал на том, что «Абдул-Вахид» - это некий Ваха Точиев (т. 83/246-252). Более того, согласно указанному протоколу и согласно показаниям Пареулидзе от 19 января 2006 года (т. 72/70-81), «Абдул-Вахид» и «Мансур» это разные люди. А Эсмурзиев в показаниях от 24 октября 2005 года (т. 47/82-85) называет Мансуром Ислама Махлоева.

Ганиев в показаниях от 14 мая 2006 года (т. 68/38-52) описывает «Муаза». Волосы черные, кавказские черты, 175 см. Бейбулат Амерханов (т. 54/59-68): «Муаз» - это Мальсагов Рашид. Другие называют Муаза Русланом. В итоге на скамье подсудимых, по версии обвинения, под Муазом значится Эстоев Зураб, который не подходит под описания из показаний подсудимых. И не отзывается на имя Руслан.

Можно еще долго анализировать показания обвиняемых в части структуры и состава группы. И количество вопросов будет лишь увеличиваться, а ответы мы не получим. Так кто входил в состав группы, сколько их было, кто был кем? Кто такой Муаз, кто Абдул-Вахид, кто Мансур и т.д.? Кто руководил, кто какие функции выполнял?

Обвинение выстроило банду, не удосужившись определиться с составом. Это и понятно. Все, что есть в этой части, – это показания обвиняемых. А они крайне противоречивы. Настолько противоречивы, что лишь одни из них могли бы быть достоверными. Но установить, есть ли среди них достоверные, и если есть, то чьи показания и когда данные являются достоверными, не представляется возможным. Так как установить их можно лишь путем сопоставления с другими доказательствами, которых нет.

Что касается отношения моего подзащитного к этому незаконному вооруженному формированию, то Эсмурзиев на протяжении всего следствия и в суде отрицал факт вступления в какое-либо сообщество или формирование. В показаниях на предварительном следствии Эсмурзиев самоотстраняется от этой группы. В протоколе допроса Эсмурзиева от 5 октября 2005 года (т. 47/20-23): «…Знаю, что после смерти Алихана Мержоева главным в его банде стал Руслан Мержоев…» А в показаниях от 24 октября 2005 года (т. 47/82-85): «Никогда не участвовал в нападениях на сотрудников милиции. Никогда в лесу с боевиками не был». Он не получал предложения вступить, не давал согласия и не вступал.

Обвинение в нападении на Республику Ингушетия в ночь с 21 на 22 июня 2004 года (ч. 3 ст. 205^³, ст. 317^⁴, ч. 3 ст. 30^⁵, ч. 2 ст. 105^⁶, ч. 4 ст. 226^⁷, ч. 3 ст. 222^⁸, ч. 4 ст. 166^⁹ УК РФ)

В этой части обвинение является наиболее объемным и тяжелым. Причем в этой части обвинения государственное обвинение представило множество доказательств. Но давайте приглядимся к тому, какие это доказательства. Из тома в том нам были представлены доказательства того, что в ночь с 21 на 22 июня 2004 года на правоохранительные органы РИ и подразделения федеральных сил, а также их служащих, было совершено нападение. В результате этого нападения было множество жертв. И эти факты готов подтвердить любой из нас. Обвинение, безусловно, доказало, что событие имело место быть.

Но есть множество вопросов, оставшихся неразрешенными. Итак, какими доказательствами подтверждается причастность моего подзащитного к этому нападению? А таковыми являются также лишь показания обвиняемых, данных ими на предварительном следствии, которые я также хочу подвергнуть анализу и дать им оценку в свете их достоверности. Все обвинение Эсмурзиева в участии в нападении строится на показаниях Амерханова, Ганиева, Гамботова.

Согласно показаниям Амерханова (т. 54/214-216), Эсмурзиев участвовал в нападении, а до этого был в лагере. 20 июня 2004 года Мержоев якобы забрал Амерханова в лес, где находился Эсмурзиев. 21 июня около 21:00 выехали в Назрань на ГАЗ 66. Мержоев и Эсмурзиев заскочили в мечеть. Мержоев кричал в рупор, предлагая сотрудникам милиции сдаваться. Затем начался обстрел. Около 24:00 Мержоев и Эсмурзиев якобы поехали в ХОЗО МВД РИ. Оттуда они привезли 2 автомобиля ВАЗ 2107 с оружием. В 3:00 уехали в горы. Однако в показаниях, данных 14 февраля 20006 года (т. 56/82-88) Амерханов также описывает события 21 июня 2004 года, но уже ни слова об участии в нападении Эсмурзиева, о рупоре, о поездке в ХОЗО МВД.

15 февраля 2006 года Амерханов также рассказывает о нападении. И опять ни слова об участии в нападении Эсмурзиева, о рупоре, о поездке в ХОЗО МВД. В этот день Амерханов утверждал, что Мержоев был в маске, и Амерханов узнал его по голосу. Мержоев пробежал мимо мечети.

В свою очередь Ганиев в своих показаниях, данных 14 мая 2006 года (т. 68/38-52) и 15 мая 2006 года (т. 68/61-68), рассказывал, что за два-три дня до нападения приехал Амерханов на ВАЗ 2107, отвез его в лес вблизи с. Али-Юрт. Была вся группа, в том числе Эсмурзиев. 21 июня погрузились в «КАМАЗ». Подробное описание нападения в ночь с 21 на 22 июня, но все противоречит изложению других обвиняемых. Другие лица, другие события. На ХОЗО МВД РИ ездили Гапархоев и Руслан. Обстрел велся до 1-2 часов ночи. Руководил Руслан Гелисханов.

В своих показаниях Гамботов (т. 82/8-18) рассказывает вскользь о нападении со слов некоего Руслана Арсамакова. И судя по его показаниям, в рупор в мечети орали четверо. В показаниях от 17 ноября 2005 года (т..83/139-151) Гамботов перечисляет участников нападения, но об Эсмурзиеве не говорит. Со слов Мержоева и Арсамакова описывает нападение. Но все детали противоречат другим описаниям.

Сам же Эсмурзиев всегда отрицал свою причастность к нападению в ночь с 21 на 22 июня 2004 года. Согласно показаниям Эсмурзиева, о нападении он знал лишь со слов Мержоева. В показаниях от 3 октября 2005 года (т. 47/14-18) Эсмурзиев рассказал, что знает о нападении со слов Мержоева. Участвовали в нападении на объекты МВД РИ Мержоев, Ислам Махлоев, Руслан Мержоев, Алихан Гапархоев. Похитили оружие, но какое и сколько – не знает. Мержоев жаловался, что оружия досталось мало. По рассказам Мержоева, они стояли 21 июня на улице Магистральной, там, где «пожарка». То есть, участвовали в нападении в другом месте. Причем показания Эсмурзиева – это самые достоверные показания из всех показаний обвиняемых. Почему? Потому что Эсмурзиев пожертвовал своим здоровьем, но не пожелал брать на себя того, что не было им содеяно. При этом Эсмурзиев не отрицает знакомства с одними членами НВФ и отрицает знакомство с другими. Так, в своих показаниях (т. 47/82-85) Эсмурзиев утверждает, что Мержоева знает с октября 2004 года через Ибрагима Оздоева. В 2003 году ни Мержоева, ни Гамботова не знал. О Руслане Арсамакове никогда не слышал. Никакого участия 21 июня 2004 не принимал. Руслана Арсамакова и Ахмад-Хана не знает. Мансур – это Махлоев Ислам. В мечети возле МВД никогда не был. Никогда не участвовал в нападениях на сотрудников милиции. Никогда в лесу с боевиками не был.

И это все! Государственное обвинение предлагает вам признать Эсмурзиева виновным на основании нескольких протоколов допросов трех обвиняемых, которые настолько противоречивы, что не могут быть признаны достоверными. Больше ничего нет!

Во время предварительного расследования было возможно провести ряд следственных экспериментов и других следственных действий. Чтобы на месте подсудимые подробно подтвердили свои показания. Не проверка показаний на месте в общих чертах, а достоверный следственный эксперимент. Чтобы могли достоверно соотнести действия обвиняемых, согласно их показаниям, с последствиями на объектах и потерпевших, согласно протоколам осмотров мест происшествий, объектов, помещений, автомобилей, заключениям экспертов. Соотнести конкретный выстрел обвиняемого с конкретной выбоиной в стене. Но все это не было сделано. И сегодня все, что мы имеем, - это ничего. Нет ни одного объективного и достоверного доказательства того, что Эсмурзиев участвовал в нападении.

Более того, есть неопровержимые доказательства обратного. Так, 5 октября 2010 года в судебном заседании была допрошена свидетель Зейнап Хамзатовна Костоева, которая показала, что вечером 21 июня 2004 года, незадолго до нападения, она видела Эсмурзиева недалеко от дома. Государственное обвинение ставило перед свидетелем различные вопросы, смысл которых сводился к тому, что Эсмурзиев имел возможность после встречи со свидетелем успеть поучаствовать в нападении. Да, Костоева не видела Эсмурзиева во время нападения. Но показания этого свидетеля, безусловно, опровергают показания обвиняемых и версию обвинения, согласно которой Эсмурзиев прибыл в лесной массив еще до 21 июня и прибыл для участия в нападении из лесного массива.

В тот же день, 5 октября 2010 года, в судебном заседании была допрошена свидетель Хади Магомедовна Эсмурзиева. Она показала, что в ночь нападения, когда шла ожесточенная стрельба, она позвонила на мобильный телефон матери. Во время этого соединения она также разговаривала с Эсмурзиевым. Таким образом, свидетель подтвердила алиби Эсмурзиева.

Эсмурзиев в ходе предварительного расследования раз за разом утверждал о своей невиновности. В ходе допроса 5 октября 2005 года (т. 47/20-23) Эсмурзиев говорит, что 21 июня 2004 года находился дома, точнее, во дворе школы №9. Могут подтвердить соседи: Руслан Албогачиев (тот самый, которого из-за его трусости мы не смогли доставить в Пятигорск), Сали Куштов, Цейш Куштова, мать. Что предприняло следствие для установления истины? Ничего! Никто из названных лиц не был допрошен в качестве свидетеля. Следственный орган не предпринял никаких действий, направленных на подтверждение или опровержение алиби Эсмурзиева. Так как следствию нужна была не истина, а результат.

Государственное обвинение вменяет моему подзащитному участие в посягательстве на жизнь участкового с. Али-Юрт Аспиева. Какие же доказательства в обоснование этого обвинения нам были представлены?

Все те же противоречивые, недостоверные показания обвиняемых, данные на предварительном следствии, показания Ашат Евлоевой, находившейся с Аспиевым, и заключения экспертов. Давайте также исследуем достоверность доказательств, т.е. показаний обвиняемых, в этой части.

Здесь необходимо эти события разбить на эпизоды. Эпизод первый. Захват.

Измайлов (т. 88/81-94) показал, что в захвате участвовал он, Точиев, Абдуль-Вахид, Абдулла, Зубейр и Муслим. К автомобилю подошли он, Зубейр и Абдулла. Потом подъехали Мержоев и Акромат.

В показаниях (т. 54/214-216) Амерханов рассказывает, что Гамботов, Мержоев, Эсмурзиев и кистинец Абдулла спустились. Вернулись с участковым и женщиной. Но уже 19 декабря 2005 года (т. 54/51-55) Амерханов утверждает, что в середине августа 2005 года в 22 часа Мержоев Алихан, Гамботов, Эсмурзиев, Абдулла, «Ясер», Мансур и Юрт-Да спустились, привели участкового и женщину. А на очной ставке с Гамботовым (т. 83/224-226) Амерханов уже говорит о том, что спустились Гамботов, Мержоев, Эсмурзиев, Абдулла, Ясер.

Согласно же показаниям Гамботова (т. 83/162-171), спустились и захватили участкового: он, Магас, Мержоев, Эсмурзиев, Албаков, Нальгиев, Патиев, Точиев, Рухман и Тафур. А Пареулидзе на очной ставке с Гамботовым (т. 83/246-252) называет уже совершенно другой состав лиц, захвативших Аспиева и Евлоеву. Это он сам, Юрт-Да, Мансур, Тохосошвили, Зубаир, Абдул-Салам, Абдул-Вахид спустились за продуктами. Он, Юрт-Да, Зубаир и Мансур подошли к мужчине, который был рядом с автомобилем. Зубаир забрал у мужчины удостоверение и пистолет.

А согласно показаниям Пареулидзе, данным 19 января 2006 года (т. 72/70-81), спустились он, Юрт-Да, Мансур, Зубаир, Абдул-Вахид, Абдул Салам, Тохосошвили. Увидели белую ВАЗ 2107. Юрт-Да сказал проверить. Он, Мансур, Юрт-Да и Зубаир подошли к ВАЗ 2107. Рядом с машиной стоял мужчина, который был одет в белую рубашку с черными точками, брюки серого цвета. Была женщина в разноцветном халате и тапочках. Зубаир обыскал Аспиева и нашел удостоверение и пистолет, Зубаир спросил у женщины телефон. Она ответила, что нет. Спустя некоторое время у нее зазвенел телефон. Зубаир ударил женщину ногой в бедро и забрал телефон. Потом подъехали Мержоев, Гамботов и неизвестный парень. А в других показаниях Пареулидзе утверждал, что женщина представилась Аманат Сулеймановой, чеченкой, работающей на рынке в Слепцовске.

Однако эти показания не соответствуют действительности. Ашат Евлоева (т. 90/55-59) говорила, что они с Аспиевым отъехали на окраину села. Аспиев только закурил, как подбежали вооруженные люди. Аспиев вышел. То есть, когда подошли боевики, Аспиев находился в автомобиле и вышел из него по их требованию. Евлоева не давала показаний об отнятом мобильном телефоне. Больше того, Евлоева утверждала, что ей не причинили никакого ни материального, ни морального вреда. Далее Евлоева указывала, что на ней была кофта, что противоречит описанию ее одежды, данному Пареулидзе. Описание одежды Аспиева, данное Пареулидзе, также противоречит фактическим данным. Так, согласно заключению эксперта (т. 90/163-168), на Аспиеве была рубашка с коротким рукавом в крупную клетку. Сложно перепутать черные точки с крупной клеткой. Более того, на Аспиеве, судя по показаниям Евлоевой и Аспиевой Лейлы, были не серые, а коричневые (кремовые) брюки. Напомню о показаниях Пареулидзе, который утверждал, что масок при женщине они не носили, и она видела их лица. Евлоева утверждает обратное, что все боевики были в масках и она не видела их лиц.

И после этого анализа у меня масса вопросов. Кто, в каком составе и численности похитил Аспиева и Евлоеву? Как это происходило? И т.д., и т.п.

Следующий важный эпизод – это освобождение Евлоевой.

Из показаний Амерханова (т. 54/214-216) следует, что на следующий день после захвата Аспиева и Евлоевой он, Точиев, Абдул-Вахид, Абдулла и Мансур спустили женщину. Житель с. Экажево Хаважи был на серебристой ВАЗ-21099. Также стояла красная ВАЗ-2101 под управлением Дауда. Мансур посадил женщину в ВАЗ-21099. Машины уехали. Но 19 декабря 2005 года (т. 54/51-55) он говорит о том, что женщину спустили он, Абдула, Мансур, Юрт-Да, Точиев и Эсмурзиев. Женщину посадили и отправили в ВАЗ-21099. А затем подошли к ВАЗ-2101 и забрали продукты. А на очной ставке с Гамботовым (т. 83/224-226) Амерханов говорит иное. Якобы он, Абдулла, Точиев, Амерханов Хасбулат, Абдурахман, Мансур и Эсмурзиев спустили женщину и посадили в ВАЗ-21099 темного цвета, ничего кроме цвета не запомнили. 99-ая с Хаважем уехала в сопровождении ВАЗ-2101 с Даудом.

Измайлов в своих показаниях (т. 88/81-94) указывал, что он, Абдулла, «Джордж» и Бейбулат Амерханов отвели женщину вниз. Там были ВАЗ-2107 белого цвета и 99 темного цвета.

А с точки зрения Дауда Муталиева (т. 77/36-39), он с Хаважем на своей кофейной ВАЗ-2106 поехал с Эсмурзиевым на 99-ой и другими в с.Али-Юрт. Эсмурзиев и другие ушли в лес. Они с Хаважем тронулись обратно. Им свистнули. К Хаважу подошел Эсмурзиев. В с.Экажево от Хаважи узнал, что подсадили женщину, которую Хаваж высадил в с. Экажево. А спустя неделю Муталиев Д. (т. 77/167-171) указывает, что о женщине он узнал лишь в Экажево и их никто не останавливал.

По показаниям же Пареулидзе (т. 72/70-81), на следующий день после захвата Аспиева и Евлоевой Гамботов сказал отвезти женщину вниз. Он, Тохосошвили, Юрт-Да, Мансур, Абдуль-Вахид, Абдуль-Салам, Бейбулат Амерханов и Янычар спустили женщину. Когда они спустились на опушку, минут через 10 подъехали ВАЗ-21099 и ВАЗ, цвет и модель которой он не запомнил. Из 99-ой вышли Эсмурзиев, Муаз, Усама, Мержоев, Амерханов Хасбулат. Машина развернулась. Ее остановили, и Пареулидзе посадил женщину в машину. Но в других показаниях Пареулидзе говорит иное. Мержоев дал указание спустить женщину ему, Тохосошвили, Абдурахману, Абдуль-Вахиду. Стояла темная 99-ая. Абдурахман и Абдуль-Вахид поговорили с водителем. Он и Тохосошвили подвели женщину, посадили в машину и отправили. А потом подошли Эсмурзиев, Муаз, Усам, Амерханов Хасбулат.

При этом ни одни из показаний обвиняемых не соответствуют в достаточной мере тем обстоятельствам, о которых рассказывала Евлоева.

После исследования доказательств по этой части эпизода, который вменяется моему подзащитному, я хочу вновь поставить ряд вопросов. Кто, в каком составе и численности, по чьему указанию увел с базы Евлоеву и отправил на равнину? Как это происходило? Какие были автомобили и кто был в них? На чем был Муталиев Дауд? На белой ВАЗ-2107, красной 2101 или кофейной 2106? И т.д., и т.п.

И следующий, самый значимый эпизод. Это непосредственно расстрел Аспиева. Кто же принимал решение, кто осуществлял эту казнь, как это происходило?

Согласно показаниям Амерханова (т. 54/51-55, 81-83, 214-216), Мержоев сказал, что отведет участкового к Магасу. Затем Мержоев и Гамботов увели участкового.

Но Пареулидзе утверждал, что Мержоев, Гамботов, Ясер, Эсмурзиев и Джундула совещались около 30 минут о судьбе участкового. По команде Мержоева Тохосошвили и Юрт-Да увели участкового. Следом пошли Мержоев и Гамботов. Но вернулись Тохосошвили с лопатой, Юрт-Да, Абдуль-Салам, Абдуль-Вахид. О чем говорили на совещании, не знает, но знает, что решали судьбу участкового. Сказали, что решили передать его Магасу.

А самые интересные и важные показания в этой части – показания В. Измайлова, который якобы сам принимал участие в расстреле Аспиева. Так вот, согласно его показаниям, (т. 88/81-94), решение по участковому принимал Мержоев. Мержоев сказал ему взять «Джорджа» и убить участкового. Они с «Джорджем» взяли две лопаты, отошли, выкопали яму, вернулись, забрали участкового. «Джордж» убил его тремя выстрелами: один – в голову, затем перевернул и сделал два выстрела в туловище. Закопали и вернулись. Это показания якобы непосредственного исполнителя убийства. И что же? Недостоверны.

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы (т. 90/131-135), Аспиев был убит одним выстрелом в голову. Лишь один выстрел. На туловище и конечностях повреждений нет.

Следовательно, масса новых вопросов. Кто, в каком составе и численности, по чьему указанию увел с базы Аспиева и его расстрелял? Как это происходило? Сколько выстрелов и куда сделали? Кто стрелял? И т.д., и т.п.

Таким образом, обвинение не выдерживает никакой критики. Обвинение не дало всех необходимых ответов, лишь породило уйму вопросов, оставшихся без ответов.

Неужели мы не поймем, что два или четыре участника события преступления – это существенное обстоятельство, не установив которое, мы не можем утверждать даже о доказанности события преступления? Не говоря уже о доказанности вины моего подзащитного. А таких неустановленных существенных обстоятельств масса. Это участники преступления, их количество и состав, действия и их порядок, орудия и транспорт и т.д., и т.п.

И прошу обратить внимание на то, что Эсмурзиев, несмотря на насилие, которое он пережил, всегда отрицал участие и в этом эпизоде.

В этой части обвинения все гораздо проще. Эсмурзиев не отрицает, что события имели место быть и он произвел эти злополучные выстрелы. Не отрицает, что Картоев был ранен в результате выстрелов, произведенных Эсмурзиевым. Но тут есть другая проблема - это квалификация.

Эсмурзиев утверждает, что выстрелы произвел случайно в результате борьбы с Картоевым за пистолет. Обвинение же трактует его действия как умышленное покушение на убийство Картоева. Кто же прав?

Конечно, Эсмурзиев. Ведь именно его версию подтверждает сам потерпевший Картоев. Так, согласно протоколу опроса Картоева, приобщенному к материалам дела и оглашенному в судебном заседании, по мнению Картоева, у Эсмурзиева не было намерения стрелять – выстрелы были произведены случайно. Также Картоев указывает, что если бы у Эсмурзиева было желание убить Картоева, то он мог сделать это без затруднений, а также мог убить и подошедшего с Картоевым Зязикова Русланбека. Это все было подтверждено допрошенным 21 июля 2010 года в судебном заседании представителем Картоева Шарипом Тепсаевым. Косвенно версию защиты подтверждает и тот факт, что Эсмурзиев вышел из машины невооруженным. Иных существенных доказательств по этому обстоятельству нет. Теперь вопрос: почему мы должны принимать за основу голословную версию обвинения, если она противоречит фактическим обстоятельствам, подтверждаемым как показаниями обвиняемого, так и показаниями потерпевшего?

Да, Эсмурзиев ранил Картоева, но его действия следует квалифицировать не по ст. 317, а по ст. 118 УК РФ, т.е. причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности, ибо ни один, ни другой состав, из предусмотренных УК РФ, в силу отсутствия умысла у Эсмурзиева на причинение вреда Картоеву, не может быть применен.

Здесь и вовсе все просто. Было ли у Эсмурзиева оружие? Да, было. Какое? ПМ. Откуда? Подарил Мержоев. Было ли другое? Нет.

Обвинение пыталось убедить суд, что, будучи членом банды, Эсмурзиев незаконно приобретал, хранил, перевозил и сбывал оружие в составе организованной группы. Но он не входил в такую группу и не совершал эти действия в ее составе.

Теперь что касается схронов и машины. Государственное обвинение также на основании лишь показаний обвиняемых пытается вменить Эсмурзиеву схроны оружия. И все это на основании недостоверных показаний Кодзоева, данных на предварительном следствии, которые под лупой анализа – что методом дедукции, что методом индукции – не выдерживают критики. Из его показаний невозможно сделать однозначные и неоспоримые выводы о причастности Эсмурзиева к схрону в п. Майский. С кем, как, когда, на чем Эсмурзиев привез это оружие? Кто, когда и как делал схрон? То же самое касается схрона в ст. Орджоникидзевская по месту проживания Мержоева и Балкоева. Есть показания Балкоева против показаний Эсмурзиева. Причем мы не имели возможности допросить Балкоева. Этот Балкоев - загадочная личность, которая некоторыми из подсудимых на следствии упоминается как «Булёк» и одним из членов этой «банды». И больше нет никаких доказательств.

Что касается мины в багажнике автомобиля, на котором перевернулся Эсмурзиев, то здесь также нет однозначного ответа. Почему во время осмотра места происшествия, протокол от 28 июня 2005 года (т. 45/7-14), следователь, который тщательно осмотрел автомобиль, в том числе, судя по протоколу, и багажник автомобиля, не нашел эту мину? Но, когда выкатывали автомобиль со двора Гагиевых (показания Гагиева Ахмеда Алиевича в с/з 7 сентября 2010 года), милиционеры якобы обнаружили мину в закрытом багажнике автомобиля, который был осмотрен следователем. Почему сапер незамедлительно уничтожил мину, сославшись на риск? При этом Эсмурзиев мину возил якобы месяцами и перевернулся в автомобиле с миной в багажнике, которая, по мнению сапера, могла взорваться. И самое главное, где взрывотехническая экспертиза, которая подтвердила бы, что мина была настоящая, а не муляж или учебная, и что она была пригодная для использования? А без такой экспертизы нельзя говорить о хранении Эсмурзиевым взрывного устройства.

Теперь я хочу перейти к событиям, происходившим уже после задержания Эсмурзиева. И в первую очередь во время предварительного расследования. Эсмурзиев был задержан 2 сентября 2005 года и в течение месяца содержался в г. Назрань РИ, а следствие велось прокуратурой г. Назрань. И в этот период серьезных нареканий и жалоб на следствие нет. Но спустя месяц следственная группа ГП РФ забирает его в г. Владикавказ. Вот тут-то и начинается самое-самое.

В ходе предварительного расследования с момента задержания М.М. Эсмурзиева защиту обвиняемого Эсмурзиева осуществлял адвокат Б.Б. Батхиев. Однако 3 октября 2005 года была произведена незаконная замена адвоката Б.Б. Батхиева на Р.А. Туаеву, которая была произведена вопреки интересам и желанию М.М. Эсмурзиева по сговору, как я считаю, между следователем и адвокатом Туаевой. В судебном заседании Эсмурзиев пояснил, что замена защитника произошла вопреки его воле, заявление подписано им под принуждением во время прохождения им лечения после хирургического вмешательства. Вы же помните, что Эсмурзиев, в тяжелом состоянии и находясь под стражей, умудрился на компьютере набрать заявление о замене нанятого родственниками Батхиева на неизвестную Туаеву, распечатать это заявление на принтере и подать его следователю. Следователь незамедлительно якобы направил требование о предоставлении адвоката, не указав конкретного адвоката. А коллегия адвокатов интуитивно прислала именно Туаеву. Таким образом, была нарушено право М.М. Эсмурзиева на защиту путем лишения его юридической помощи защитника Б.Б. Батхиева.

Замена, как я считаю, была произведена с целью беспрепятственного применения в отношении Эсмурзиева пыток. А адвокат будет закрывать на нарушения, нет, на преступления, глаза и подписывать все протоколы следственных действий без каких-либо замечаний и заявлений.

Именно поэтому мне стыдно за то, что этим высоким статусом адвоката наделены некоторые люди. И меня коробит, когда некоторые фамилии и имена упоминаются в связке с особенными для меня словами «адвокат» и «защитник».

Вернусь к событиям. В тот же день, когда Эсмурзиева лишили защиты Батхиева, после так называемого допроса, Эсмурзиев с тяжелейшими внутренними травмами попадает в КБСП г. Владикавказа. Его экстренно оперируют. И как результат допроса – была удалена часть кишечника. Как проходили допросы, Эсмурзиев рассказывал в ходе судебного заседания. Не хочу воспроизводить эти мерзкие деяния «оборотней».

14 ноября 2005 года в качестве защитника Эсмурзиева вступил в дело адвокат М.Х. Нальгиев, нанятый родственниками Эсмурзиева. Состояние Эсмурзиева и действия следствия вынудили Нальгиева обратиться с соответствующим ходатайством (т. 47/104-105). Но никакие меры не принимаются, в возбуждении дела отказано. А пытки продолжаются. Все остальные не выдерживают, ломаются, дают любые показания, вернее, подписывают любые показания, которые от них требуются. А Эсмурзиев ценой своего здоровья отрицает участие в нападении на Ингушетию, участие в убийстве Аспиева, участие в нападениях и убийствах других сотрудников правоохранительных органов. Но при этом он не отрицает того, в чем сознается и сегодня. И лишь только в тех вопросах, которые не являются для него, как ему кажется на тот момент, существенными и относятся к незнакомым ему людям, он идет на компромисс и дает нужные следствию показания. К примеру, известный в нашей республике стоматолог, как финансовый агент арабских террористов.

А следствие идет. Сестра Эсмурзиева направляет обращения и жалобы в различные органы и организации. По ее обращению член Совета Федерации Федерального Собрания РФ Лихачев делает запрос в Генеральную прокуратуру РФ. Та в свою очередь отписывает запрос в прокуратуру Республики Северная Осетия-Алания, которая проводит проверку и незаконно отказывает в возбуждении уголовного в связи с отсутствием состава преступления. То есть проверку действий следственной группы Генеральной Прокуратуры РФ (СГ ГП) поручили нижестоящей прокуратуре субъекта.

Но, пока шла проверка, моего подзащитного «запинали» до второго хирургического вмешательства. И в канун отказа в возбуждении дела он был уже в военном госпитале Владикавказа.

А затем Эсмурзиев вскрывал себе вены, чтобы остановить насилие над собой. А вскрывал когда? Когда отвели Нальгиева. Следствие показало очередной фокус, достав, как из шляпы мага, адвоката Джиоеву, не допустив при этом нанятого адвоката Сацаеву.

Допрошенный в судебном заседании свидетель Акиев рассказал о поступавших в ПЦ «Мемориал» жалобах от родственников наших подсудимых на действия следствия. О методах ведения следствия СГ ГП.

Достаточно того, что следователь той СГ свидетель Соболь признал, цитирую: «жалобы были зачастую необоснованны». То есть, даже с точки зрения Соболя, какая-то часть жалоб были обоснованные. Но ни по одной из жалоб на действия следователей и сотрудников УБОП уголовные дела не возбуждались. О пытках рассказывал даже потерпевший по настоящему делу А.У. Альмурзиев.

И пусть никто не говорит, что этого не было. Лучше пусть промолчит. Но, прошу, пусть не оболгут правду.

И когда вам скажут, что это чистосердечные признательные показания, не верьте.

С октября 2005 года права моего подзащитного нарушались систематически. Причем права основополагающие: Конституция РФ.

1. Государственная защита прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации гарантируется.

2. Каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом.

1. Никто не может быть лишен права на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом.

2. Обвиняемый в совершении преступления имеет право на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей в случаях, предусмотренных федеральным законом.

1. Каждому гарантируется право на получение квалифицированной юридической помощи. В случаях, предусмотренных законом, юридическая помощь оказывается бесплатно.

2. Каждый задержанный, заключенный под стражу, обвиняемый в совершении преступления имеет право пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента соответственно задержания, заключения под стражу или предъявления обвинения.

1. Никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников, круг которых определяется федеральным законом.

Я прошу при оценке доказательств по правилам, установленным ст. 88 УПК РФ, дать правильную оценку доказательствам, полученным на предварительном следствии, в том числе и с точки зрения их допустимости. Ведь даже многие потерпевшие и свидетели, давая показания в судебном заседании, после оглашения их показаний на следствии отрицали, что давали такие показания. А свидетели Точиев Хаджибикар Хадисович и Кюри Гайсултанов вообще отрицали факт дачи показаний и были крайне удивлены тому, что являются свидетелями по делу. Многие гражданские истцы не подтверждали факт заявления гражданского иска по настоящему делу.

Уважаемый суд, я обращаюсь сейчас не к какому-то триединому органу, а к каждому из Вас, Ваша честь! Этот беспрецедентный процесс – по объему обвинения, по сложности дела, по тяжести обвинения, по нарушениям прав обвиняемых. Он войдет в историю современного российского правосудия. И от Вас зависит, в какой раздел истории попадет этот процесс.

Все, что происходило вокруг этого процесса, все те перипетии этого дела, которые мы наблюдали. Следствие, роспуск присяжных, отмена присяжных, передача дела в другой субъект. Все это подточило мою веру в справедливое судопроизводство. Я прошу Вас, верните мне эту веру. Остановите произвол. За доказанное накажите, но не позволяйте взять верх предубеждениям или государственной надобности и не осуждайте за недоказанное.

Причинение вреда здоровью Картоева Эсмурзиевым прошу квалифицировать по ч. 1 ст. 118 УК РФ и назначить наказание в виде ареста сроком на шесть месяцев.

Относительно оружия прошу квалифицировать действия Эсмурзиева, выразившиеся в приобретении, хранении и ношении пистолетов, по ч. 1 ст. 222 УК РФ в виде лишения свободы сроком на три года.

Окончательное наказание прошу назначить по правилам ч. 2 ст. 69 УК РФ в виде лишения свободу сроком на три года. Прошу вынести приговор с назначением указанного наказания и освобождением от его отбывания в соответствии с ч.ч. 5 и 6 ст. 302 УПК РФ.

При назначении наказания прошу суд учитывать нахождение на иждивении Эсмурзиева престарелой матери и положительные характеристики, которые прошу исследовать.

И еще. Обращаюсь ко всем в зале. Давайте не забывать слова Иссы: «… Ибо каким судом Вы судите, таким судом и Вас судить будут, и какой мерою Вы меряете, такой и Вам отмерят…».

Я верю в то, что говорю. Я уверен, что сегодня я на стороне правды и справедливости. Нельзя голословно, бездоказательно, даже если имеются серьезные подозрения, осуждать кого-либо. Я, по крайней мере, постарался сделать все возможное, с учетом моих скромных способностей и возможностей. Теперь свой груз ответственности за этого человека, т.е. Эсмурзиева, и его судьбу я передаю в Ваши руки, уважаемый суд. И умываю свои!

1Статья 210 УК РФ - «Организация преступного сообщества (преступной организации) или участие в нем (ней)».

2Статья 209 — «Бандитизм».

3Статья 205 - «Терроризм».

4Статья 317 - «Посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа».

5Статья 30 - «Приготовление к преступлению и покушение на преступление».

6Статья 105 - «Убийство».

7Статья 226 - «Хищение либо вымогательство оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств».

8Статья 222 - «Незаконные приобретение, передача, сбыт, хранение, перевозка или ношение оружия, его основных частей, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств».

9Статья 166 - «Неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения».