Вечер памяти Льва Копелева в «Мемориале»


19 мая в новом конференц-зале Международного «Мемориала» в Москве прошел вечер памяти Льва Зиновьевича Копелева (1912-1997) – выдающегося писателя, филолога-германиста, участника войны, затем узника лагерей и диссидента, общественного деятеля в СССР и в эмиграции в Германии.

В апреле 2012 года исполнится 100 лет со дня рождения Копелева, и мемориальское событие открыло серию вечеров, научных семинаров и общественных дискуссий, посвященных Л. З. Копелеву, которые в преддверии юбилея пройдут в России, Германии и Украине.

Вечер вели руководитель Центра устной истории и биографии Международного «Мемориала» Ирина Щербакова и директор московского офиса Фонда им. Генриха Бёлля Йенс Зигерт.

Сотрудник Харьковской правозащитной группы Владимир Бацунов представил новое издание трех книг воспоминаний Л. З. Копелева: «И сотворил себе кумира», «Хранить вечно», «Утоли мои печали» (Харьков: Права людини, 2010, в 4-х томах), подготовленное Харьковской правозащитной группой и выпущенное при поддержке Фонда имени Генриха Бёлля.

В начале вечера было показано телеинтервью Копелева, затем Мария Орлова, дочь Раисы Орловой, второй жены Льва Зиновьевича, описала его жизненный путь и разностороннюю – творческую и общественную – деятельность, проиллюстрировав свой рассказ многочисленными фотографиями из семейного архива. «Всё успел», – сказал Лев Копелев за день до смерти, но мы еще не знаем всего им сделанного, потому что многое еще лежит в архивах, отметила Мария Орлова.

Историк, профессор Бременского университета Вольфганг Айхведе, накануне получивший премию имени Александра Меня, говорил о значении Льва Копелева для изменения отношения немцев к российской культуре и российской интеллигенции в послевоенный период. Копелев первым открыто заговорил о преступлениях советских солдат в Восточной Германии в 45 году, свидетелем которых был сам, – из-за этих выступлений он попал в лагеря; в поздние годы он собирал свидетельства об этом – в архиве хранится 20 тысяч писем, адресованных ему, когда он жил в Кёльне, многие из них – от женщин, изнасилованных советскими солдатами.

Журналист Райнер Майер объяснил, почему он собирается писать биографию Копелева – если события первой части своей жизни он описал сам в автобиографических книгах, то вторая половина его жизни, германская, осталась неописанной и неизученной, хотя она тоже имела огромное значение, в частности к этому времени относятся его диалоги с Г. Бёллем и полемика с Солженцыным, товарищем по «кругу первому». Очень важны подготовленные Копелевым 10 объемистых томов Вуппертальского проекта, посвященные российско-германским отношениям (пока на русский язык переведены материалы только одного тома).

О своем общении с Копелевым в разные годы вспоминали писатель Яков Драбкин, познакомившийся с ним на Северо-Западном фронте на второй месяц войны, Сергей Ковалев, Людмила Алексеева, дружившая с его дочерью Еленой, Владимир Лукин, в 1991 или 92-м устроивший Копелеву встречу с Борисом Ельциным, Марлен Кораллов.

Особенно подробными и содержательными были воспоминания Павла Литвинова – мужа его старшей дочери Майи. «Его главным качеством была доброта, – отметил Литвинов. – Когда-то его ругали и называли “абстрактным гуманистом”. “Я не абстрактный гуманист, я конкретный гуманист”, – отвечал он. Копелев был человеком непосредственного сочувствия. Так, он помог собрать деньги на операцию Булату Окуджаве в Германии в 1991 году. Очень многие люди благодарны ему, хотя есть и немало людей не благодарных, в которых его деятельная отзывчивость вызывала раздражение. Он был умен, но всегда говорил сердцем».

Копелев сыграл большую роль в судьбе Солженицына, никому не известного автора, не имеющего никаких связей с литературным кругом Москвы, когда Копелев и Раиса Орлова принесли рукопись «Одного дня Ивана Денисовича» Твардовскому.

Павел Литвинов рассказал замечательную историю, касающуюся знаменитой «демонстрации семерых» 25 августа 1968 года: «Когда мы решили организовать демонстрацию на Красной площади, мы с Майей, с которой еще не были тогда женаты, приехали к Лёве и Рае, которые, по совпадению, только что приехали из Дубны. Они были в гостях у Галича. Есть знаменитая песня Кима, как он “поехал в подмосковную Дубну, там на Галича живого посмотреть”, и в этот же момент там был Лёва. И тогда Галич в первый раз спел песню “Смеешь выйти на площадь…”, и Лёва ее запомнил. Это было 23 августа, через два дня после вторжения в Чехословакию и за два перед нашей демонстрацией.

Мы пришли с Майей к ним в гости на Красноармейскую улицу возле аэропорта, и он тут же начинает рассказывать про поездку в Дубну, про Галича и поет нам эту песню. Пел он, может, неплохо, конечно, похуже Галича, но песня была замечательная, она нам понравилась, и как пишет Рая Орлова в своих мемуарах (хотя я этого не помню), я сказал: “Очень своевременная песня”.

Встреча была сложная, потому что Рая, Раиса Орлова, своим женским чутьем чувствовала, что я должен был что-то такое сделать. Я тогда был в центре нашего диссидентского кружка, а тут вторжение в Чехословакию и мы пришли к Копелеву. Я заранее сказал Майе, что мы не будем говорить о демонстрации, потому что понимал, что если вдруг Лёва захочет пойти, а с его темпераментом и нулевым расстоянием между мыслью и действием он вполне мог пойти. Я себе никогда этого не прощу. Хотя он был не такой старый, но уже немолодой человек, раненный на фронте, прошедший лагеря, и мы не хотели подвергать его риску. И мы ничего не сказали.

Мы пошли погулять, он повторил те же самые слова: сейчас уже не время для писания писем, этим ничего не изменишь, надо что-то делать, надо обращаться к рабочим! Я помню эту фразу, вдруг такие коммунистические рефлексы проявились. Мы расстались, не попрощавшись, а в следующий раз они уже приехали навестить меня в ссылке, где мы с Майей жили, – неделю они с Раей пробыли у нас».

В разных источниках, в том числе в Википедии, говорится, что «Петербургский романс» Александра Галича (со словами «Можешь выйти на площадь, / Смеешь выйти на площадь / В тот назначенный час?!») написан как отклик на «демонстрацию семерых». Из рассказа Павла Литвинова понятно, что песня оказалась предвосхищением этой гражданской акции, а символически связала эти два события между собой поездка Льва Копелева и Раисы Орловой в Дубну.

Николай ГЛАДКИХ,
Международный «Мемориал»
Фото Эдуарда БАЙКОВА (ИА «Фактвидео»), Николая ГЛАДКИХ («Мемориал»)

Йенс Зигерт, Ирина Щербакова, Мария Орлова Мария Орлова

Вольфганг Айхведе

Яков Драбкин Райнер Майер

Сергей Ковалев, Ирина Щербакова Людмила Алексеева

Владимир Лукин, Ирина Щербакова, Мария Орлова Павел Литвинов

Марлен Кораллов Владимир Бацунов