МЕМОРИАЛ 
Международный Мемориал / Лента новостей /
 
Лента новостей

— 22 сентября 2015 г. —

Ян Рачинский о проекте закона против реабилитации преступлений сталинизма

В понедельник, 21 сентября 2015 года, член Совета Федерации Константин Добрынин внес на рассмотрение Государственной Думы проект федерального закона «О противодействии реабилитации преступлений сталинского тоталитарного режима (сталинизма)».

Эту законодательную инициативу прокомментировал член Правления Международного Мемориала Ян Рачинский.

***

Проект закона «О противодействии реабилитации преступлений сталинского тоталитарного режима (сталинизма)», внесенный членом Совета Федерации К. Э. Добрыниным, – добросовестная попытка решения давно назревшей проблемы, но текст его вызывает некоторые вопросы.

Во-первых, само название – почему речь идет о сталинском режиме? Политические репрессии начались при Ленине во вполне массовом порядке, и продолжались после смерти Сталина – в порядке не столь массовом, но не менее преступном.

Во-вторых, статья 3-я законопроекта предполагает (совершенно справедливо), что действие закона «не распространяется на какие-либо высказывания об исторических событиях, не получивших официального государственного осуждения в качестве преступлений сталинского тоталитарного режима» – и здесь существенная загвоздка. Программа увековечения памяти жертв политических репрессий, представленная президенту Медведеву еще в 2011 году (и поддержанная впоследствии также и президентом Путиным), говорила о необходимости государственной правовой оценки преступлений коммунистического режима, но никаких шагов в этом направлении сделано не было; и все официальное осуждение сводится к формулировкам преамбулы Закона о реабилитации, заявления Госдумы о Катынском преступлении и нескольких указов 1990-х годов. И уж подавно никакие самые вопиющие преступления советской власти не были официально признаны преступлениями против человечности – даже расстрел военнопленных поляков ГВП квалифицировала как «превышение служебных полномочий». Поэтому сфера действия закона (если он будет принят) окажется весьма ограничена.

В-третьих, можно обсуждать административные наказания за глумление над памятью жертв коммунистического режима, но серьезные сомнения вызывает ссылка на законодательство об экстремизме, неопределенность формулировок и произвольность применения которого хорошо известны. Оговорка, сделанная в ч.1 ст.3 совершенно не предохраняет от плачевных последствий. Думается, что приоритет должен быть отдан просветительным и воспитательным мерам, а не запретительным.

В-четвертых, если говорить о запретительных мерах, то они должны касаться прежде всего представителей власти. Часть 2 статьи 7 законопроекта предусматривает, что «публичные высказывания лица, состоящего на государственной или муниципальной службе, содержащие положительную оценку и (или) оправдание необходимости политических репрессий, влекут за собой установленную законодательством Российской Федерации ответственность». В программе 2011 года таких чиновников предлагалось увольнять – поскольку люди с такими взглядами на руководящих постах представляют опасность для общества. Стоит также отметить, что сегодня законодательством Российской Федерации никакой ответственности за такие публичные высказывания не предусмотрено, и законопроект ее также не вводит.

В-пятых, представляется странно мягким положение ч.2 ст.6, предусматривающее, что «законодательством субъектов Российской Федерации может быть установлен порядок возвращения исторического наименования территориальных единиц и элементов улично-дорожной сети, если действующее наименование содержит упоминание о лицах, причастных к преступлениям сталинского тоталитарного режима». Непонятно, почему такой порядок не может быть установлен на федеральном уровне (что представляется гораздо более естественным), и почему объекты, не имевшие более ранних названий, обречены вечно носить имена палачей?

В-шестых, ч.1 ст.7 гласит, что «нормативные акты советских органов власти в части применения политических репрессий в отношении отдельных граждан, а также наций, народностей, иных исторически сложившихся культурно-этнических общностей людей, являются незаконными и подлежат отмене» – но в это определение не попадают, например, решения о раскулачивании (не говоря о многих менее масштабных решениях против разных социальных групп).

Ну и мелкая ошибка, ставшая уже хронической в СМИ, но неуместная в законопроекте, – использование слова «опровержение» вместо «отрицание» (последний пункт ст.2, ч.3 ст.3). Опровержение в принципе не может быть наказуемо.

— Темы —

Десталинизация