Преследования Рабочей комиссии
Суд над Александром ПОДРАБИНЕКОМ
6 января Верховный суд Якутской АССР под
председательством члена суда П.П.ФЕДОРОВА рассматривал дело
члена Рабочей комиссии по расследованию использования
психиатрии в политических целях ссыльного (суд - Хр.50)
Александра ПОДРАБИНЕКА (1954г.р.; арестован 13 июня 1980г. -
Хр.57), повторно обвинявшегося по ст.190-1 УК РСФСР.
Обвинитель - прокурор ПЕТРОВ, от назначенного защитника
ПОДРАБИНЕК отказался.
В обвинительном заключении А.ПОДРАБИНЕКУ инкриминируется:
- Изготовление и распространение в июне 1979г. "Обращения
к Конгрессу США", содержащего ложные измышления в адрес
советского строя, утверждающего, что "Советский Союз склонен к
агрессии против других государств, нарушает международные
соглашения, а ратификация договора об ОСВ-2 будет
способствовать войне". (Это обращение, написанное
А.ПОДРАБИНЕКОМ и Т.ОСИПОВОЙ, не было не только отослано - тем
более пущено в Самиздат, - но даже не было написано "набело";
следствие располагало лишь его черновиком, изъятым у ОСИПОВОЙ
на обыске 11 октября 1979г. - Хр.54.)
- Продолжение в ссылке редакторской работы над книгой
"Карательная медицина", за написание которой А.ПОДРАБИНЕК и
был осужден ранее. Следствие провело "литературоведческую
экспертизу", перед которой был поставлен вопрос: "усиливают ли
внесенные исправления осужденную судом идейную направленность
произведения "Карательная медицина" или наоборот?" В
заключении эксперта В.ГУСЕВА (зам. редактора газеты "Советская
Якутия") указывается, что из 23 поправок в тексте 4 "нацелены
на усиление осужденной судом идейной направленности", 6 - нет;
об остальных 13 суждения не вынесено. В этой же связи
А.ПОДРАБИНЕКУ инкриминируются его письма к ссыльному
М.ДЖЕМИЛЕВУ, содержащие "ложные измышления о помещении
психически полноценных людей в психиатрические больницы". В
обвинительном заключении указывается, что допрошенный по этому
делу "свидетель М. Джемилев от ответов по существу отказался,
что ... является косвенным подтверждением вины Подрабинека
А.П." (ср. Хр.60).
- Распространение в мае 1980г. фотокопии текста
исторической работы неизвестного автора, доставленной по почте
и, согласно обвинительному заключению, содержащей
"антисоветские и клеветнические измышления об истории
социалистической революции в России". Такая оценка текста была
дана в ходе "литературоведческой экспертизы" доцентом кафедры
истории Якутского университета Г.Г.МАКАРОВЫМ (которому
предложено было ответить на вопрос: "Относятся ли листки к
научному труду и соответствует ли истине содержание
листков?").
После того, как А.ПОДРАБИНЕКУ было отказано в приглашении
выбранных им адвокатов и в остальных заявленных им
ходатайствах, он отказался от участия в судебном
разбирательстве, сохранив за собой право на последнее слово.
Свидетель ШВЕЦОВ показал, что получил от ДМИТРИЕВА
фотокопию исторического текста, инкриминируемого А.ПОДРАБИНЕКУ
(на допросе 18 июня 1980г. ДМИТРИЕВ под прямым давлением
следователя ПРОКОПЬЕВА показал, что получил фотокопию от
А.ПОДРАБИНЕКА). Свидетельница Р.С.ДОРОФЕЕВА также поддержала
обвинения в адрес А.ПОДРАБИНЕКА и заявила, что "таких людей
нужно изолировать". Алла ХРОМОВА (Хр.57) была вызвана в суд в
качестве свидетеля по делу мужа и допрошена последней.
В ходе суда свидетелям задавались вопросы, не имеющие
отношения к основным эпизодам предъявленного обвинения: слушал
ли подсудимый передачи западных радиостанций и т.п. Ни вопрос
о "заведомости", ни вопрос о "ложности" инкриминируемых
"измышлений" не явился предметом судебного разбирательства. Ту
же позицию занимало и следствие. Из обвинительного заключения:
... вина Подрабинека А.П. ... полностью доказывается
материалами уголовного дела. Так, при обыске на квартире
у Подрабинека А.П. были обнаружены материалы...,
характеризующие Подрабинека как личность, склонную к
совершению преступления, предусмотренного ст.190-1 УК
РСФСР.
В обвинительной речи прокурор ПЕТРОВ заявил:
"Нет смысла даже доказывать, что утверждения
Подрабинека заведомо ложны - это и так ясно!"
Он охарактеризовал как преступление редакторскую работу
подсудимого над текстом книги "Карательная медицина", ссылаясь
при этом на заключение эксперта ГУСЕВА и на то, что ПОДРАБИНЕК
уже был осужден ранее за написание этой книги.
В последнем слове А.ПОДРАБИНЕК, детально проанализировав
ход следствия и судебного разбирательства, отвел доводы
обвинения.
Задавшись целью лишить меня свободы, следственные и
судебные органы состряпали дело быстро и неумело.
Предъявленное мне обвинение нелепо и бездоказательно, а
предварительное и судебное следствие изобиловало
нарушениями уголовно-процессуального законодательства.
По подсчетам А.ПОДРАБИНЕКА, за время предварительного
следствия требования УПК были нарушены не менее 76 раз, а за
весь процесс - по меньшей мере 110 раз. "Совершенно ясно, -
сказал он, - что только ценой таких процессуальных нарушений
власти могут вести это судебное дело". ПОДРАБИНЕК остановился
на отказе суда доказывать "ложность" или "заведомую ложность"
"Обращения к Конгрессу" и книги "Карательная медицина".
Резюмируя, можно сказать, что возбуждение против
меня дела должно быть прекращено по меньшей мере из-за
двух причин: действия, в которых я обвиняюсь, не образуют
состава преступления по статье 190-1 УК РСФСР; в деле нет
ни одного доказательства ложности распространяемой мною
информации.
Говоря о допросе свидетелей, ПОДРАБИНЕК охарактеризовал
давление на них со стороны следствия и суда.
Тем больше чести тем, кто впервые оказался
вовлеченным в политический процесс, но кого не удалось
запугать. Я имею в виду Н.Островскую (Хр.60) и
Р.Белопольского (Хр.57). А что касается Швецова и
Дорофеевой, то, я думаю, они сами наказаны достаточно
тем, что в глазах своих друзей, соседей и сослуживцев
будут выглядеть осведомителями КГБ.
Остановившись на сущности разбираемого дела, А.ПОДРАБИНЕК
предположил, что истинная причина его не была названа в суде.
Я думаю, что самая существенная причина привлечения
меня к суду - это продолжение моей деятельности в Рабочей
комиссии по расследованию использования психиатрии в
политических целях. ... Другой причиной сегодняшнего суда
является, конечно, "Обращение к Конгрессу США". ... Это
моя личная точка зрения. Я ее никому не навязываю и даже
не пропагандирую. Но за то, что я посмел ее открыто
высказать, меня сегодня судят. Не умея возразить словом,
они применяют силу - это обычная реакция примитивной
диктатуры.
Два других эпизода обвинения безусловно не являются
причинами привлечения меня к суду.
Подрабинек обратил внимание на использование в качестве
судебных доказательств его писем к М.ДЖЕМИЛЕВУ:
Меня удивила эта часть обвинения. Мы привыкли к
перлюстрации писем, к тайным обыскам, но обвинение,
построенное на материалах личной переписки, - это
возрождение традиций лихих 30-40-х годов. Это тревожный
симптом.
Касаясь последнего эпизода обвинения, ПОДРАБИНЕК сказал:
Я не признаю государственной цензуры в литературе, я
не признаю за каким-то чиновником права решать, что мне
читать можно, а что нет; что мне можно давать другим, а
что нельзя. И я оставляю за собой право, которое прямо не
зафиксировано во внутренних советских законах...
Я оставляю за собой право на свободу слова.
Свое последнее слово А.ПОДРАБИНЕК закончил так:
В последнем слове принято просить у суда вынести то
или иное решение по делу. Скорее в силу этой традиции,
чем в надежде на правосудное решение, я требую
оправдательного приговора ввиду отсутствия в моих
действиях состава преступления. Я, впрочем, не
сомневаюсь, что мера наказания за несовершенное
преступление давно уже определена мне... Но какой бы
лагерный срок ни был мне сейчас отмерен, у меня остается
уверенность, что честные люди вынесут свой приговор по
этому делу: оправдательный - мне и обвинительный - моим
нынешним судьям.
Приговор: 3 года лагерей общего режима плюс 6 месяцев и
13 дней лагерей в зачет оставшейся ссылки.
*****
29 января Московская группа "Хельсинки" приняла документ
N155 "Повторное осуждение братьев Александра и Кирилла
Подрабинеков" (см. "В тюрьмах и лагерях"):
...
Независимо от допущенных в предварительном следствии
и в судах процессуальных нарушений, независимо от
недоказанности обвинений братьев Подрабинеков - из самих
приговоров видно, что они осуждены только за свободное
высказывание - устно (Кирилл) или письменно (Александр) -
своих суждений и убеждений, которые не могут являться
заведомо для них ложными, т.е. они осуждены при
отсутствии в их действиях состава преступления.
Такое осуждение особенно трагично потому, что и
Кирилл, и Александр еще при отбывании первого наказания
получили тяжкие заболевания. Александр в условиях суровой
ссылки перенес тяжелый гепатит, который перешел в
хроническую форму. Кирилл в тюрьме заболел воспалением
легких; вследствие позднего установления диагноза и
неполноценного лечения процесс (туберкулезный)
развивается, и в настоящее время у Кирилла диагностирован
"очаговый туберкулез правого легкого в стадии
инфильтрата".
Мы призываем глав Правительств государств,
подписавших Хельсинкские соглашения, и советскую и
мировую общественность поднять голос в защиту свободы и
жизни братьев Подрабинеков.
*****
В феврале А.ПОДРАБИНЕК прибыл в лагерь (см. "В тюрьмах и
лагерях").
*****
После суда его жена А.ХРОМОВА обратилась к судье ФЕДОРОВУ
с просьбой о возврате пишущей машинки. ФЕДОРОВ адресовал ее в
хозяйственную часть, где ей сообщили, что машинка уничтожена,
и показали акт о том, что по техническому состоянию машинка не
подходит к сдаче в комиссионный магазин.