Документы

Инициативной группы

по защите прав человека

в СССР









Составители: Г. В. Кузовкин, А. А. Макаров.







Москва

2009



От составителей 5

1 8

Письмо «В Комитет прав человека Объединенных Наций» о политических преследованиях в СССР. 20.05.1969. 8

2 12

Письмо «В Комиссию по защите прав человека при ООН» о предстоящем новом суде над А.Т. Марченко и продолжающейся в СССР практике карательной психиатрии. 30.06.1969. 12

3 14

Письмо «Генеральному Секретарю ООН» о репрессиях против инакомыслящих в СССР, в частности о преследованиях в отношении тех, кто подписал и поддержал 1-е письмо ИГ. 26.09.1969. 14

4 15

Заявление «В Комиссию по правам человека ООН» о репрессиях против членов ИГ. 26.11.1969. 15

5 16

Письмо «В Комиссию по правам человека ООН» о преследованиях по политическим мотивам в СССР в 1969. 17.01.1970. 16

6 21

«Открытое письмо» о целях и методах работы ИГ, адресованное АПН и агентству Рейтер. 05.1970. 21

7 24

Обращение врачам-психиатрам разных стран «О десяти нормальных советских людях, брошенных в тюремные психиатрические больницы за несогласие с репрессиями в СССР». 01–02.1970. 24

8 26

Обращение к Всемирной организации здравоохранения о судьбе политзаключенных Ленинградской СПБ В.Е. Борисова и В.И. Файнберга, объявивших голодовку. 04.1971. 26

9 27

Обращение к Комиссии по правам человека ООН, Папе Павлу VI, Поместному собору РПЦ с протестом против приговора А.Э. Левитину (Краснову). Вскоре после 19.05.1971. Фрагмент. 27

10 27

Обращение «Пятому Международному конгрессу психиатров» о практике карательной психиатрии в СССР. 26.11.1971. 27

11 28

Обращение «Генеральному Прокурору СССР…» по поводу нарушения права арестованного В.К. Буковского на защиту. 28.11.1971. 28

12 30

«Открытое письмо» о предстоящем суде над В.К. Буковским. 02.01.1972. 30

13 31

Письмо «Г-ну Курту Вальдхайму, Генеральному Секретарю Организации Объединенных Наций» в защиту политзаключенного В.К. Буковского. Вскоре после 5.01.1972. 31

14 33

«Заявление <…> в связи с арестом Леонида Плюща». Между 15.01. и 5.03.1972. 33

15 34

«Обращение <…> К Генеральному секретарю Организации Объединенных Наций г-ну Курту Вальдхайму» о новой волне преследований по политическим мотивам. Конец 06.1972. 34

16 39

Письмо «Генеральному прокурору СССР» с призывом изменить меру пресечения арестованному члену группы П.И. Якиру. 01.07.1972. 39

17 40

«Открытое письмо» в защиту арестованного и признанного душевнобольным члена группы Л.И. Плюща. Предположительно, 01-02.1973. 40

18 42

«Заявление» с опровержением обвинений в адрес ИГ, выдвинутых на процессе П.И. Якира и В.А. Красина и в советской печати. 09.1973. 42

19 43

«Открытое письмо» о системе заложничества, введенной в практику КГБ. 01.1974. 43

20 45

«Заявление» в связи с арестом поэта В.А. Некипелова и переводом его в Институт им. Сербского. 01.1974. 45

21 46

Открытое письмо к международной общественности в защиту политзаключенного П.Г. Григоренко. 03.1974. Фрагмент. 46

22 47

Обращение «Генеральному секретарю ООН…» в поддержку обращения крымских татар в защиту М. Джемилева. 16.07.1974. 47

23 48

«Заявление» в связи с переводом К.А. Любарского во Владимирскую тюрьму. 30.10.1974. 48

24 49

«Заявление» об учреждении Дня политзаключенного СССР. 30.10.1974. 49

25 51

«Заявление» в связи с арестом члена ИГ и московской группы (советской секции) «Международной Амнистии» С.А. Ковалева. 30.12.1974. 51

26 53

Заявление «Советские политзаключенные требуют юридического и фактического признания их таковыми, требуют статуса политических заключенных». 06-07.1975. 53

27 58

Заявление «Во Владимирской тюрьме. Голодовка протеста против избиений заключенных». 17.07.1975. 58

28 61

Заявление «Психиатрические репрессии в СССР будут продолжаться?» в защиту В.В. Игрунова. 14.11.1975. 61

29 63

Заявление-постскриптум (19.03.1976) в поддержку «Открытого письма» матерей и жен советских политзаключенных в «Международную Амнистию» и в Европейскую комиссию по правам человека и об ужесточении режима в советских политлагерях и тюрьмах. 63

30 66

Заявление «Наш долг – огласить «Мое завещание» М.А. Нарицы» – писателя и бывшего политзаключенного, подвергшегося четвертому аресту. 30.04.1976. 66

31 67

Совместное с МХГ заявление «Протест и предложение» о пыточных условиях, в которых содержат узников Владимирской тюрьмы. 22.05.1976. 67

32 70

Совместное с МХГ открытое письмо «Башкиров лишен права выбрать себе защитника!». Начало 10.1976. 70

33 72

Совместное с МХГ заявление «Об освобождении Буковского и Корвалана». 30.10.1976. 72

34 72

Документ МХГ №10, составленный с участием членов ИГ, «О грубых нарушениях права национальных меньшинств на равенство перед законом». 10.11.1976. 72

35 75

Сообщение «Некоторые известные нам случаи психиатрических репрессий последних месяцев». 08.12.1976. 75

36 85

Совместное обращение МХГ и Иë защиту Владимира Буковского». 12.12.1976. 85

37 86

Совместное заявление с МХГ «10 декабря — в День прав человека — политзаключенные СССР держат голодовку — протест против несоблюдения прав человека в СССР». 10-13.12.1976. 86

38 88

Совместное с МХГ «Заявление по поводу интервью в «Литературной газете»» с опровержением клеветы в адрес политзаключенного В.К. Буковского. 17.12.1976. 88

39 92

«Заявление для печати» МХГ, ИГ и других диссидентских групп о ненасильственном характере диссидентской активности. 14.01.1977. 92

40 94

«Заявление для прессы» Христианского комитета защиты прав верующих в СССР, Фонда помощи политзаключенным и ИГ о голодовке пятидесятников, добивающихся эмиграции из СССР. 21.09.1977. 94

41 95

Совместное «Обращение к правительствам государств-участников совещания в Хельсинки и к общественности этих стран» МХГ и ИГ. 4.02.1977. 95

42 96

Документ МХГ № 56, поддержанный ИГ: «По поводу приговоров Гинзбургу, Щаранскому, Пяткусу». 15.07.1978. 96

Биографический комментарий 101

АЛТУНЯН Генрих Ованесович (р. 24.11.1933, г. Тбилиси — 30.06.2005, Харьков, Украина) 101

ДЖЕМИЛЕВ МУСТАФА (псевдонимы АБДУЛДЖЕМИЛЬ, ДЖЕМИЛЪОГЛУ, КРЫМОГЛУ) (р. 13.11.1943, д. Ай-Серез Судакского р-на Крымской АССР) 110

ЛЕВИТИН (псевдоним КРАСНОВ) АНАТОЛИЙ ЭММАНУИЛОВИЧ (21(8).09. 1915, Баку — 4.04.1991, Люцерн, Швейцария) 122

ПОДЪЯПОЛЬСКИЙ ГРИГОРИЙ СЕРГЕЕВИЧ (22.10.1926, Ташкент – в ночь с 8 на 9.03.1976, Саратов) 128

Именной указатель к документам ИГ 167

Список сокращений, использованных в библиографических ссылках 180

Воспоминания 183

Наталья Горбаневская 183

Сергей Ковалев 184

От составителей


Сборник предназначен всем интересующимся новейшей историей нашей страны и истоками отечественного правозащитного движения. В этой публикации впервые собран корпус документов Инициативной группы по защите прав человека в СССР. Стоит обратить внимание, что материалы первой отечественной правозащитной ассоциации сведены воедино и подготовлены к публикации спустя три десятилетия с момента, когда ее деятельность завершилась, и почти через 19 лет со дня распада СССР.

По понятным причинам в Советском Союзе, по крайней мере в 1970-е – в начале 1980-х, такой сборник появиться не мог. Документы ИГ инкриминировались на политических процессах, их цитировала и иногда публиковала самиздатская «Хроника текущих событий» – бюллетень московских правозащитников. Любознательный и вольнолюбивый слушатель мог узнать о существовании группы и о ее выступлениях из передач зарубежных радиостанций, вещавших на СССР. Позже, во времена перестройки, переиздания отдельных документов группы, вероятно, появлялись в неформальной периодике, а какие-то из них, возможно, попали в позднеперестроечные СМИ и книги.

За границей материалы ИГ публиковались в эмигрантской печати, выходили в составе малотиражных бюллетеней «Материалы самиздата» (их выпускал Архив Самиздата Радио «Свобода»). Полную библиографию их публикаций в иностранной печати еще предстоит составить. В 1976 г. в Нью-Йорке в издательстве «Хроника-пресс» вышел первый и до сего дня единственный напечатанный типографским способом сборник документов ИГ. В него вошли 20 писем группы. Составитель – В.Н. Чалидзе снабдил брошюру весьма лаконичным справочным аппаратом: только краткими биосправками о членах ИГ.

Наше издание виртуальное – оно появляется в Интернете, который уже давно сравнивают с Самиздатом. Сборник, размещенный на сайте «Мемориала», включает вдвое больше документов, чем издание Чалидзе, – 42. Для пущей точности – 39 полноценных текстов. Дело в том, что два послания группы представлены фрагментами, а об одном мы располагаем лишь кратким упоминанием в «Хронике». Большинство документов, не вошедших в брошюру 1976 г., ИГ выпустила совместно с Московской Хельсинкской группой, многие в режиме поддержки. Но не все, например, обзорный документ МХГ о преследованиях крымских татар за попытки поселиться в Крыму (док. № 34 в настоящем сборнике) был составлен членами ИГ. Группа также поддержала заявление Комитета защиты прав верующих в СССР (док. № 40) – еще одной правозащитной структуры, возникшей на волне Хельсинкского процесса. Эти совместные заявления были опубликованы в заграничной прессе и вошли в сборники Московской Хельсинкской группы и Комитета защиты прав верующих в СССР.

Особо отметим три документа ИГ, обнаруженные в процессе подготовки этого сборника, Они не только не вошли в издания, о которых говорилось выше, но, скажем осторожно: пока не найдены сведения о том, что они вообще когда-либо печатались. Информация о них сохранилась благодаря упоминаниям в «Хронике» (их отыскали Д.И. Зубарев и Г.В. Кузовкин), но сами документы удалось обнаружить А.А. Макарову – эта честь неоспоримо принадлежит ему.

Все три документа подготовлены в 1972 году – непростом для отечественного правозащитного движения. Их порядковые номера в сборнике – 14, 15, 16. Документы № 14 и 16 представляют собой письма участников группы в защиту своих арестованных коллег Леонида Плюща и Петра Якира. Можно предположить, что письмо о Якире, написанное, очевидно, до того, как он начал давать показания, было отозвано или не передано за границу, когда стало известно, что он пошел на сотрудничество со следствием.

Мы не знаем, вырвалось ли на Запад письмо об аресте Л. Плюща. Если да, то Чалидзе мог не включить его в брошюру, так как располагал еще одним и более развернутым текстом – «Открытым письмом» ИГ. В этом письме, относящемся к началу 1973 г., сообщалось не только об аресте, но и о признании Плюща невменяемым. Впрочем, эта гипотеза небезупречна, поскольку в защиту Владимира Буковского ИГ выпустила несколько документов, но ни один из них Чалидзе не заменял другим. Нам неизвестно, могла ли повлиять на Чалидзе развернувшаяся как раз в 1976 г. дискуссия между теми, кого раньше объединяло участие в группе, – Т.С. Ходорович и Плющом (относительно марксистских взглядов последнего), поэтому только упомянем о ней.

Документ № 15 – предпоследний из серии посланий ИГ в ООН – повествовал о новой волне репрессий по политическим мотивам. В нем дан обзор преследований в разных регионах СССР: в России, на Украине, в Литве. В тексте много рукописной правки, в т.ч. выполненной рукой члена ИГ и участника издания «Хроники текущих событий» А.П. Лавута. Данные о политических преследованиях, опубликованные в «Хронике» (№ 26, 5.07.1972), близки к тем, о которых сообщалось в этом документе ИГ. Предшествовала ли подготовка документа ИГ работе над бюллетенем или «первичной» была «Хроника», а быть может, они делались параллельно – еще предстоит выяснить.

Составители обследовали не только архивное собрание «Мемориала», где ими изучены шесть фондов (подробнее см. ниже), – нам помогли коллеги из Сахаровского архива (два документа были выявлены там), один документ обнаружен в архиве Института изучения Восточной Европы при Бременском университете.

В архиве «Мемориала» были проштудированы (в период непосредственной работы над сборником ведущая роль тут принадлежала А.А. Макарову) тематические подборки материалов ИГ в ф. 101 (Издательство «Хроника-пресс») и ф. 102 («Ленинградская коллекция»), а также ф. 166 («Группа содействия выполнению Хельсинкских соглашений в СССР»), где хранятся совместные заявления МХГ и ИГ. Ранее не печатавшиеся документы ИГ выявлены в ф.155 («Коллекция личных дел», папка «Петр Якир») – док. № 16 и в ф.153 («Хроника текущих событий»), там обнаружен док. № 14.

Отдельного рассказа заслуживает архивная история первого письма ИГ. Выявлены несколько экземпляров этого письма (в т.ч. в собрании личных коллекций Самиздата – ф. 175), они имеют немало разночтений и передают драматизм возникновения текста и собственно самой группы.

Документы, публикуемые в сборнике, охватывают период с мая 1969 г. по июль 1978 г. и упорядочены по хронологическому принципу. Каждый документ снабжен заголовком, имеет свой порядковый номер и дату. Если документ не был датирован его авторами, то приблизительная дата устанавливалась по содержанию или с привлечением дополнительных источников, что оговорено в подстрочных примечаниях. Каждый документ снабжен архивными и библиографическими ссылками. Тексты документов переданы в соответствии с современными правилами орфографии и пунктуации. Искажения в написании имен собственных исправлены и оговорены в подстрочных примечаниях.

Научно-справочный аппарат сборника включает археографическую вступительную заметку, биографический комментарий, примечания двух видов (подстрочные и затекстовые), именной указатель, список сокращений, использованных в библиографических описаниях.

Биографический комментарий состоит из трех разделов: биографии (с библиографией) членов Инициативной группы, краткие биосправки обо всех, кто поддерживал заявления ИГ, и выборочно – о диссидентах, упомянутых в документах группы.

В текстах справок курсивом выделены имена поддержавших документы ИГ, а значком ► – имена упоминаемых лиц. В именном указателе использовался астериск, им обозначены номера документов, которые человек подписал или поддержал.

В подготовке комментария мы широко использовали материалы исследовательских проектов «Мемориала»:

Сохраняя надежду на типографское издание, мы должны отдать должное и тем возможностям, которые предоставляет Интернет. Его необозримое пространство позволяет нам анонсировать несколько разделов сборника, к которым мы пока собираем или только планируем найти материалы. Таких разделов три:

Воспоминания. Нами подобраны фрагменты уже изданных мемуаров и получены несколько мемуарных текстов, написанных специально для этого сборника Н.Е. Горбаневской, Л. Финкельштейном (Великобритания), М.И. Кукобакой, А.П. Подрабинеком. По мере подготовки их к публикации мы станем формировать этот раздел, а пока поместили туда только мемуарную заметку Н. Горбаневской и фрагмент из воспоминаний С.А. Ковалева, переданный нам А.Ю. Даниэлем.

Документы власти. Они использовались для подготовки сборника: записка в ЦК КПСС, к которой было приложено письмо ИГ, адресованное в ООН (док. № 3); обвинительное заключение по делу П.И. Якира и В.А. Красина; материалы архивно-следственного дела С. Ковалева. В меру сил мы планируем пополнять сборник такими документами (или фрагментами, имеющими отношение к ИГ).


***

Мы благодарим всех, кто поделился с нами воспоминаниями, фотографиями, информацией:

П. Башкирова, И. Бурмистровича, Г. Габай, Н. Горбаневскую, А. Григоренко, М. Капранову, С. Ковалева, Е. Костерину, М. Кукобаку, Л. Кушеву, супругов А. Лавута и С. Мостинскую, Л. Плюща, С. Подольского, А. Подрабинека, Г. Салову, З. Светову, Д. Старикова, А. Тимофеевского, М. Улановскую, Л. Финкельштейна, Ю. Штейна и его родных, А. Штельмаха.

Очень ценной была помощь коллег:

Б. Коваль, Е. Савельевой, Е. Шиханович (Сахаровский архив), Е. Захарова, В. Овсиенко (Харьковская правозащитная группа), А. Зарецкого (Сайт «Мемориальная страница А.А. Якобсона»), Г. Суперфина (Германия).


Мы чрезвычайно признательны тем, кто помогал нам в подготовке этого издания: В. Айхведе (Германия), Г. Бекировой, А. Боброву, Н. Васильевой, Д. Волосовой, О. Горланову, А. Даниэлю, Л. Ереминой, Д. Зубареву, Н. Костенко, В. Крахотину, Е. Ольховой, Дж. Нанди (Франция), Дж. Оуэну (Великобритания), Н. Петрову, А. Рогинскому, Т. Хромовой, Ж. ф. Цицевиц (Германия–Великобритания), С. Чарному, В. Ярославской.

И еще одно имя нам хотелось бы назвать и почтить светлую память

Леонарда Терновского – автора первой книги об Инициативной группе.


№1


Письмо «В Комитет прав человека Объединенных Наций» о политических преследованиях в СССР. 20.05.1969.

В Комитет прав человека1 [Организации2] Объединенных НацийI


1. Мы, подписавшие это письмо, глубоко возмущенные непрекращающимися политическими преследованиями в Советском Союзе, усматривая в этом возвращение к сталинским временам, когда вся наша страна находилась в тисках террора, обращаемся в Комитет прав человека ООН с просьбой защитить попираемые в нашей стране человеческие права.

2. Мы обращаемся в ООН потому, что на наши протесты и жалобы, направляемые в течение ряда лет в высшие государственные и судебные инстанции в Советском Союзе, мы не получили никакого ответа. Надежда на то, что наш голос может быть услышан, что власти прекратят беззакония, на которые мы постоянно указывали, надежда эта истощилась.

3. Поэтому мы обращаемся в ООН, полагая, что защита человеческих прав является святой3 обязанностью этой организации.

4. В этом документе мы будем говорить о нарушении одного из самых основных прав человека – права иметь независимые убеждения и распространять их любыми законными средствами.

5. На политических процессах в Советском Союзе часто можно услышать фразу: «Вас судят не за убеждения».

6. Это глубоко неверно! Нас судят именно за убеждения. Когда нам говорят, что нас судят не за убеждения, то на самом деле хотят сказать следующее: можете иметь какие угодно убеждения, но, если они противоречат официальной политической доктрине, не смейте их распространять.

И действительно, аресты и суды, о которых мы будем говорить, происходят всякий раз, когда люди, имеющие оппозиционные взгляды, начинают их распространять.

7. Но распространение убеждений является естественным продолжением самих убеждений. Поэтому в статье 19 Всеобщей декларации прав человекаII сказано: «Каждый человек имеет право на свободу убеждений4 и на свободное выражение их5; это право включает свободу беспрепятственно придерживаться своих убеждений и свободу искать, получать6 и распространять информацию и идеи7 любыми средствами и независимо от государственных границ».

8. Таким образом, хотя формальным моментом для преследований является распространение убеждений, на самом деле людей судят за сами убеждения.

9. Судят их по обвинению в клевете на советский государственный и общественный строй, с умыслом (ст. 70 УК РСФСРIII) или без умысла (ст. 190-1 УК РСФСРIV) подрыва советского строя. Никто из людей, осужденных на известных нам политических процессах, не задавался целью оклеветать советский строй или, тем более, действовать в целях его подрыва. Таким образом, на всех этих процессах людей осудили по вымышленным обвинениям.

10. Мы сошлемся на несколько примеров, которые стали предметом широкой гласности как в Советском Союзе, так и за его пределами.

11. Процесс Синявского и ДаниэляV, которых осудили за опубликование за границей художественных произведений, критикующих советскую действительность.

12. Процесс Гинзбурга8 и Галанскова, осужденных за опубликование литературного журнала «Феникс-669» и Белой книгиVI о процессе Синявского и Даниэля.

13. Процесс Хаустова и Буковского10, организовавших демонстрациюVII протеста против11 ареста Гинзбурга и Галанскова.

14. Процесс Литвинова, Ларисы Даниэль12 и других за демонстрацию против ввода советских войск в ЧехословакиюVIII: важным моментом этих двух последних процессов является то обстоятельство, что их участникам вменяли в вину содержание лозунгов.

15. Суд над Марченко13, формально осужденным за нарушение паспортного режима, что, кстати, не было доказано на суде; фактически же осужденным за книгу «Мои показания»IX о положении заключенных в послесталинские годы.

16. Суд над И. Белогородской14 за попытку распространения письма в защиту Марченко15.

17. Процесс Гендлера, Квачевского16 и других в Ленинграде, которых осудили за распространение книг зарубежных изданий.

18. Процессы над людьми, выступающими за национальное равноправие и за сохранение национальной культуры:

19. На Украине – процесс в Киеве в 1966 годуX, на котором было осуждено более 10-ти человек; процесс Черновола17 во Львове, осужденного за книгу о политических процессахXI; и многие другие процессы.

20. Процесс[ы18] над крымскими татарами, борющимися за возвращение на родину, в Крым19; за последние годы прошло около 20-ти политических процессов, на которых осуждено более 100 человек; на днях в Ташкенте состоится новый и самый большой политический процесс, на котором предстанут 10 представителей крымских татарXII.

21. Процессы в Прибалтийских республиках, в частности, процесс Калниньша и др. XIII

22. Процессы над советскими евреями, требующими права на выезд в Израиль20; на последнем процессе в Киеве инженер Б. Кочубиевский был осужден на 3 года21.

23. Процессы над верующими, требующими права на свободу вероисповедания22.

24. Все эти политические процессы в силу их незаконности происходили с грубейшими нарушениями процессуальных норм23, прежде всего гласности, а также беспристрастности судебного разбирательства.

25. Мы хотим также обратить ваше внимание на особенно бесчеловечную форму преследований: помещение в психиатрические больницы нормальных людей за политические убеждения.

26. В последнее время произведен ряд новых арестов. В конце апреля этого года арестован художник В. Кузнецов из г. Пушкино24 Московской области25, которого обвиняют в распространении Самиздата, то есть литературы, не публикуемой советскими издательствами.

27. В эти же дни в г. Риге арестован И. Яхимович, бывший председатель колхоза в Латвии, обвиняемый в написании писем, протестующих против политических преследований в Советском Союзе26.

28. В начале мая арестован бывший генерал-майор П.Г. Григоренко27, один из наиболее известных участников движения за гражданские права в Советском Союзе, выехавший в Ташкент по просьбе около 2000 крымских татар в качестве общественного защитника на предстоящий процесс над 10-тью крымскими татарамиXIV.

29. И, наконец, 19 мая этого года в Москве арестован Илья Габай, преподаватель русской литературы, через несколько дней после того, как у него при обыске были изъяты документы, содержащие протесты советских граждан против политических репрессий в Советском Союзе. (Весной 1967 г. И. Габай28 отсидел 4 месяца под следствием за участие в демонстрации Хаустова и БуковскогоXV.)

30. Эти последние аресты заставляют нас думать, что советские карательные органы решили окончательно пресечь деятельность людей, протестующих против произвола в нашей стране.

31. Мы считаем, что свобода иметь и распространять независимые убеждения окончательно поставлена под угрозу.

32. Мы надеемся, что все, сказанное в нашем письме, дает основание Комитету защиты прав человека29 поставить на рассмотрение вопрос о нарушении основных гражданских прав в Советском Союзе.

20 мая 1969 г.

Инициативная группа по защите гражданских прав в СССР:30 Г. Алтунян31, инженер (Харьков), В. Борисов, рабочий (Ленинград)32, Т. Великанова33, математик, Н. Горбаневская34, поэтесса, М. Джемипев35, рабочий (Ташкент), С. Ковалев36, биолог, В. Красин37, экономист, А. Лавут38, математик39, А. Левитин-Краснов40, церковный писатель, Ю. Мальцев41, переводчик, Л. Плющ42, математик (Киев), Г. Подъяпольский43, научный сотрудник, Т. Ходорович44, лингвист, П. Якир45, историк, А. Якобсон46, переводчик.

Обращение поддерживают:

З. Асанова47, врач (Бекабад Уз. ССР), Баева Т. 48, служащая, С. Бернштейн, литератор, Л. Васильев49, юрист, Ю. Вишневская50, поэтесса, А. Вольпин51, математик, О. Воробьев52, рабочий (Пермь), Илья Габай [и/или Галина Габай]53, педагог, Е.54 Гайдуков, математик, В. Гершуни55, каменщик, З.М. Григоренко56, пенсионерка, А. Григоренко57, ст. техник, Р. Джемилев58, рабочий (Краснодарский край), Н. Емелькина59, служащая, Л. Жугиков60, рабочий, А. Калиновский61, инженер (Харьков) А. Каплан, физик, С. Карасик, инженер (Харьков), Л. Кац62, служащая, Ю. Ким, учитель, Ю. Киселев, художник, В. Кожаринов63, рабочий, Л. Корнилов, инженер, В. Лапин64, литератор, А. Левин65, инженер (Харьков), Т. Левина66, инженер (Харьков); Д. Лифшиц67, инженер (Харьков), С. Мюге, биолог, В. Недобора68, инженер (Харьков), Л. Петровский, историк, С. Подольский, инженер (Харьков), В.69 Пономарев70, инженер (Харьков), В. Рокитянский71,переводчик72, И. Рудаков73, Л. Терновский74, врач, Ю. Штейн75, кинорежиссер, В. Черновол, журналист (Львов)76, И. Якир77, служащая, С. Винтовский78, студент.


Архив истории инакомыслия в СССР Международного Мемориала (далее – Архив «Мемориала»), ф. 175, оп. 1, д. 5; оп. 9, д. 1; оп. 20; Архив Института изучения Восточной Европы при Бременском ун-те (далее – Архив Института (Бремен)), ф. 131

АС № 126 // Собрание документов Самиздата.- 1972.- Т.2.

Инициативная группа. 1976.- С. 5-8.


[Из обвинительного заключения по делу С. А. Ковалева: опубл. «Посев», «Вольное слово», «Новое русское слово», на укр. яз. «Гомин Украины»; на англ. яз. «Обсервер»; «Чикаго трибьюн», «Афтенпостен»]


№ 2

Письмо «В Комиссию по защите прав человека при ООН» о предстоящем новом суде над А.Т. Марченко и продолжающейся в СССР практике карательной психиатрии. 30.06.1969.

В Комиссию по защите

прав человека при ООНXVI


В дополнение к нашему письму, отправленному в мае этого года, мы хотим сообщить новые, особенно горькие для нас факты нарушения прав человека в нашей стране.

1. Вскоре вновь предстанет перед судом Анатолий Марченко, автор книги «Мои показания»XVII, ходящей в машинописном виде. Как известно, Анатолий Марченко, потерявший здоровье и слух за годы пребывания в политических лагерях и Владимирской тюрьмеXVIII, был отправлен в тайгу, на север Пермской области. Возможно, те, кто принимал это решение, руководствовались надеждой, что Марченко не перенесет тяжелого, растянувшегося на несколько месяцев этапа и жестокой лагерной зимы. Но Марченко остался жив, срок его выхода из лагеря – 29 июля – приближается, и вот Пермская областная прокуратура начала новое следствие по делу Анатолия Марченко. На этот раз его привлекают по печально известной статье 190-1 УК РСФСРXIX, которая применяется исключительно для преследования за убеждения и за информацию о фактах, усиленно скрываемых официальной пропагандой. Именно правдивая информация о лагерях и тюрьмах для политзаключенных, содержащаяся в книге Марченко, вызвала гнев карательных органов и была действительной причиной его ареста и осуждения.

Новые три года лагерей грозят несломленному духом, но тяжело больному человеку. Речь идет уже не о судьбе только, но о жизни человека. Теперь его будут судить вдали от друзей, от общественности, от всякой гласности, чтобы легче было провести этот процесс, неизбежно связанный с разоблачениями, нежелательными для органов КГБ и МВД.

2. В последнее время карательные органы решительно вернулись к традиционно российской методе: объявлять инакомыслящих сумасшедшими. Практически это означает: не дать выступить на суде, лишить права на защиту, на неопределенный срок поместить в жуткие условия тюремной психиатрической больницыXX и, наконец, убедить мировое общественное мнение, что нарушение прав человека в Советском Союзе – не реальный факт, а плод больного воображения нескольких безумцев.

В самом ближайшем будущем судам предстоит вынести несколько определений о принудительном лечении людей. Это Иван Яхимович, коммунист и председатель колхоза, исключенный из партии и лишенный работы за протест против судебных беззаконий и подвергшийся новым преследованиям в связи с протестом против ввода войск в Чехословакию. Это Виктор Кузнецов, арестованный в Москве за самиздатовскую деятельность. И, наконец, это талантливый 20-летний математик, выпускник рижского университета, Илья Рипс79, в апреле этого года совершивший попытку самосожжения в знак протеста против оккупации Чехословакии – этот единственный инкриминируемый ему факт квалифицирован как «антисоветская пропаганда и агитация» (ст. 65 УК Лат. ССР, аналогичная ст. 70 УК РСФСРXXI).

Под угрозой «невменяемости» и заключения в тюремную психбольницу находится и Петр Григорьевич Григоренко, к которому однажды уже применяли такую меру. Под этой угрозой находится каждый, кто арестован или будет арестован за свои убеждения, так как сам факт несогласия с официальными господствующими мнениями советские эксперты-психиатры рассматривают как симптом психического заболевания.

Мы просим при рассмотрении нашего первого письма учесть и эти факты, так как время не терпит.

30 июня 1969 г.

Инициативная группа по защите прав человека в СССР

[Н. Горбаневская при участии Л. Алексеевой80]


Архив Института (Бремен), ф. 131

АС № 263 // Собрание документов Самиздата.- 1973.- Т.4

Посев.- 1969.- №10.- С.4-5

Инициативная группа. 1976.- С. 9-10


№ 3

Письмо «Генеральному Секретарю ООН» о репрессиях против инакомыслящих в СССР, в частности о преследованиях в отношении тех, кто подписал и поддержал 1-е письмо ИГ. 26.09.1969.

Генеральному Секретарю ООН

Уважаемый господин Генеральный Секретарь!

В мае этого года мы обратились в Комиссию по правам человека Организации Объединенных НацийXXII и поставили в известность о многочисленных нарушениях прав человека в Советском Союзе. В письме, а также в дополнении к нему81, отправленном позже, шла речь о том, что в нашей стране попираются принципы, провозглашенные в ряде статей Декларации прав человекаXXIII, – прежде всего, шла речь о преследовании людей за убеждения82.

Мы не имеем сведений о том, как отнеслась к нашему обращению Комиссия по правам человека. Но в нашей стране это обращение вызвало репрессии по отношению к его авторам:83 в июне насильственно помещен в психиатрическую больницу ленинградский рабочий Владимир Борисов; в июле арестован харьковский инженер Генрих Алтунян; в сентябре арестованы84 известный церковный писатель, в прошлом – узник сталинских лагерей, А.Э. Краснов (Левитин)85, крымский татарин, рабочий Мустафа86 Джемилев и помещен в психиатрическую больницу Олег Воробьев.

Других авторов письма вызывают в Комитет государственной безопасности на допросы по поводу нашего обращения в ООН, рассматривая87 его как особо опасное государственное преступлениеXXIV.

Между тем, в разных концах страны продолжаются репрессии против инакомыслящих.

Мы просим Вас использовать Ваш88 высокий авторитет Генерального Секретаря ООН и Ваше личное влияние и выступить против нарушений прав человека в нашей стране, а также содействовать тому, чтобы этот вопрос был поставлен на обсуждение в Комиссии по правам человека ООН.

Молчание международных правовых организаций развязывает руки вдохновителям дальнейших репрессий.

Просим информировать нас о предпринятых Вами шагах.


Инициативная группа по защите прав человека в СССР:

Татьяна Великанова, Наталья Горбаневская89, Виктор Красин, Александр Лавут, Юрий Мальцев, Леонид Плющ, Григорий Подъяпольский, Татьяна Ходорович, Петр Якир, Анатолий Якобсон


Поддержавшие: Зампира Асанова, Татьяна Баева, Ирина Белогородская, Леонид Васильев, Кирилл Великанов, Юлия Вишневская, Илья Габай, Владимир Гершуни, Людмила Гинзбург90, Зинаида Григоренко, Андрей Григоренко, Александр Даниэль, Решат Джемилев, Юрий Диков91, Надежда Емелькина, Александр Есенин-Вольпин, Борис Ефимов92, А. Калиновский, В. Кузнецова, Людмила Кушева, Владимир Лапин, Аркадий Левин, Тамара Левина, Владимир Милошевич93, Леонид Пинский, Владимир Пономарев, Владимир Рокитянский, Иван Рудаков, Елена Строева94, Юлиус Телесин95, Леонард Терновский, Юрий Титов96, Роксана Урбан97, Вячеслав Черновол, Юрий Штейн, Ирина Якир


Прилагаем: письмо общественности в связи с арестом Левитина-Краснова А.Э.; письмо верующих во Всемирный Совет ЦерквейXXV по поводу ареста Левитина-Краснова А.Э.; письмо харьковской общественности по поводу ареста Г. Алтуняна; письмо общественности крымских татар по поводу ареста М. Джемилева98.

26 сентября 1969 г.


Архив «Мемориала», ф. 120, оп. 1, д. 23; ф. 172

АС № 251 // Собрание документов Самиздата.- 1973.- Т.4

Посев.- 1969.- 11.- С. 2-3

Инициативная группа. 1976.- С. 11-12


№ 4


Заявление «В Комиссию по правам человека ООН» о репрессиях против членов ИГ. 26.11.1969.


В Комиссию по правам человека ООНXXVI


В сентябре 1969 г. Инициативная группа защиты прав человека в Советском Союзе информировала Генерального Секретаря ООН г-на У Тана99 о фактах репрессий против членов Инициативной группы и граждан, поддержавших наше обращение в ООН100: арест Генриха Алтуняна, Анатолия Краснова (Левитина), Мустафы Джемилева, насильственное помещение в психиатрическую больницу Владимира Борисова и Олега Воробьева, допросы членов Инициативной группы в Комитете государственной безопасности. Мы надеемся, что господин У Тан довел содержание нашего письма и приложенных к нему документов: писем граждан Москвы, Харькова, Ташкента в защиту арестованных101 – до сведения Комиссии по правам человека.

Хотим поставить вас в известность, что репрессии, связанные с нашими обращениями в ООН, продолжаются.

В сентябре против члена Инициативной группы Владимира Борисова, ранее насильственно помещенного в психиатрическую больницу, возбуждено уголовное дело по ст. 1901 УК РСФСРXXVII. Владимир Борисов признан невменяемым. 19 ноября определением суда ему назначено принудительное лечение в психиатрической больнице специального типа (т.е. в больнице-тюрьме)XXVIII. Одним из оснований решения суда была его подпись под обращением в ООН.

17 октября насильственно помещен в психиатрическую больницу член Инициативной группы Юрий Мальцев, которого продержали там месяц без всяких на то оснований.

18 октября арестован поддержавший наши обращения каменщик Владимир Гершуни, в прошлом узник сталинских лагерей.

21 октября произведены обыски у членов Инициативной группы Натальи Горбаневской, Татьяны Ходорович, Анатолия Якобсона.

26 ноября в Харькове состоится суд над Генрихом Алтуняном. Он прямо обвиняется в подписании обращения в ООН. Правда, первоначально предъявленное ему обвинение в «антисоветской пропаганде и агитации» заменено обвинением в «распространении заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй»XXIX.

Сообщая о репрессиях против членов Инициативной группы и поддержавших нас граждан, мы сознаем, что это лишь незначительная часть происходящих в нашей стране нарушений прав человека. Инициативная группа готова представить Комиссии по правам человека систематизированные сведения об известных нам политических преследованиях в нашей стране за последний год102.

Мы заверяем Комиссию по правам человека в своей верности принципам, провозглашенным во Всеобщей декларации прав человека, и в своей готовности отстаивать эти принципы вопреки любым возможным репрессиям. Одновременно подчеркиваем, что наша деятельность не содержит ничего, противоречащего советским законам.

26 ноября 1969 г.

Инициативная группа по защите прав человека в СССР:

Н. Горбаневская103, Г. Подъяпольский, Т. Ходорович, А. Якобсон, Ю. Мальцев, П. Якир, Л. Плющ, В. Красин, Т. Великанова.


АС № 634 // Собрание документов Самиздата.- 1974.- Т. 9

Инициативная группа. 1976.- С. 13-14



№ 5

Письмо «В Комиссию по правам человека ООН» о преследованиях по политическим мотивам в СССР в 1969. 17.01.1970.


В Комиссию по правам человека ООН


Мы вновь обращаемся в Комиссию по правам человека, поскольку нарушение этих прав продолжается в нашей стране.

1. 20 декабря 1969 г. был арестован Виктор Красин, член Инициативной группы, в прошлом – узник сталинских лагерей.

23 декабря Красина, отца троих малолетних детей, судили как «лицо, уклоняющееся от общественно полезного труда и ведущее паразитический образ жизни». Приговор – 5 лет высылки. Примененный против Красина Указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 4 мая 1961 г. (так называемый «указ о тунеядстве»)XXX позволил лишить подсудимого элементарных средств защиты. Красин не смог воспользоваться помощью адвоката104, не имел права на последнее (защитительное) слово. Друзья Красина не имели возможности дать свидетельские показания, они не знали даже о месте и времени. Единственным свидетелем была жена Красина, попавшая на суд лишь благодаря случайному стечению обстоятельств; она заявила суду, что ни в коем случае не считает своего мужа тунеядцем. Экономист по специальности, Красин год и три месяца не служил ни в каком учреждении, его не принимали ни на какую работу. Он давал уроки и занимался переводами научной литературы.

Когда применяется Указ о тунеядцах, постановление суда считается окончательным и кассационному обжалованию не подлежит.

Мы глубоко убеждены, что обвинение в тунеядстве – лишь повод для высылки, а действительная ее причина – общественная деятельность Красина в защиту гражданских прав человека. К тому же сам этот Указ прямо противоречит конвенции МОТ «О запрете принудительного или обязательного труда»XXXI, ратифицированной советским правительством в 1956 г.

2. 24 декабря 69 г. была арестована Наталья Горбаневская,член Инициативной группы, участник демонстрации 25 августа 68 г. на Красной площади против оккупации советскими войсками Чехословакии, автор документальной книги «Полдень» об этой демонстрацииXXXII.

Наталья Горбаневская – талантливый поэт, ее высоко ценила Анна Ахматова105.

После демонстрации 25 августа 68 г. Горбаневскую объявили невменяемой и отдали на поруки матери.

Сейчас Наталья Горбаневская содержится в Москве в Бутырской тюрьме; обвиняется по ст. 190-1 УК РСФСР («распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй»)XXXIII, по которой ей грозит заключение сроком до трех лет. Но куда более страшная и реальная перспектива для Горбаневской – принудительное лечение в психиатрической больнице специального типаXXXIV, куда по решению суда помещают на неопределенный срок. У Натальи Горбаневской двое детей: полутора и восьми лет.

3. В конце 69 г. Комитетом государственной безопасности арестованы по политическим мотивам студенты: Ольга Иофе106 (экономический факультет МГУ, 2 курс), Ирина Каплун107 (филологический факультет МГУ, 3 курс), Вячеслав Бахмин108, (МФТИ, 4 курс), Валерия Новодворская (Институт иностранных языков, 2 курс).

Новодворская задержана при распространении гражданских обращений, где речь шла о Конституции СССР и осуждался ввод войск в Чехословакию109. За что арестованы остальные студенты, пока неизвестноXXXV.

4. В декабре 69 г. в Харькове арестованы инженеры Аркадий Левин и Владимир Пономарев, подписавшие обращения в Комиссию по правам человека при ООН.

5. Обращаем ваше внимание, что из 15 человек, составлявших Инициативную группу по защите прав человека в СССР, с мая по декабрь 69 г. репрессировано 6 человек (Г. Алтунян, В. Борисов, Н. Горбаневская, М. Джемилев, В. Красин, А. Левитин-Краснов). Из поддержавших Инициативную группу за то же время репрессировано 3 человека (В. Гершуни, А. Левин, В. Пономарев).

6. Передаем в Комиссию список известных нам лиц, которые подверглись судебному преследованию по политическим мотивам в истекшем 69 году110.

1.

Генрих Алтунян

Харьков

ст. 190-1, 3 года

2.

Светлана Аметова

Ташкент

ст. 190-1, срок – предварительное заключение

3.

Гомер Баев

Симферополь

ст. 190-1, 2 года

4.

Ирина Белогородская

Москва

ст. 190-1, 1 год

5.

Илья Бурмистрович

Москва

ст. 190-1, 3 года

6.

Николай Береславский111

Киев

ст. 70XXXVI, 2 года 6 месяцев лагерей строгого режимаXXXVII (за попытку самосожжения)

7.

Решат Байрамов

Ташкент

ст. 190-1, 3 года

8.

Айдер Бариев

Ташкент

ст. 190-1, 1,5 года

9.

Владимир Борисов

Ленинград

ст. 190-1 (принудительное лечение в больнице специального типа)

10.

Бахтияров

Киев

ст. 70

11.

Владимир Борисов

Владимир

ст. 190-1

12.

Вячеслав Бахмин

Москва


13.

Р. Гафаров

Ташкент

ст. 190-1, 1 год

14.

Владимир Гершуни

Москва

ст. 190-1 (медицинской экспертизой признан невменяемым)

15.

Наталья Горбаневская

Москва

ст. 190-1

16.

Геннадий Гаврилов

Таллин

ст. 70

17.

Петр Григоренко

Ташкент

ст. 190-1 (медицинской экспертизой признан невменяемым)

18.

Илья Габай

Москва

ст. 190-1

19.

И. Грищук

Киев


20.

П. Городецкий

(униатский священник)

ст.ст. [1[38XXXVIII и [1]87 УК УССР112

21.

Эрик Данне

Рига

ст. 70

22.

Мустафа Джемилев

Ташкент

ст. 190-1

23.

Жильцов

Горький

ст. 190-1

24.

Ольга Иофе

Москва


25.

Роллан Кадыев

Ташкент

ст. 190-1, 3 года

26.

Виктор Красин

Москва

Указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 4 мая 1961 г., 5 лет высылки

27.

Ирина Каплун

Москва


28.

Косырев

Таллин

ст. 70

29.

Теет Каллас

Таллин

ст. 70

30.

Борис Кочубиевский

Киев

ст. 190-1, 3 года

31.

Виктор Кузнецов

Московская область

ст. 70 (судом признан невменяемым и помещен в больницу-тюрьму, г. Казань)

32.

В. Кондрюков

Киев

ст. 70

33.

В. Карпенко

Киев

ст. 70

34.

Капранов

Горький

ст. 190-1

З5.

Юрий Левин

Ленинград

ст. 70

36.

Аркадий Левин

Харьков

ст. 190-1

37.

В. Луканин

г. Рошаль

ст. 70 (помещен в психиатрическую больницу-тюрьму)

38.

А.Э. Левитин-Краснов

Москва

ст. 190-1

39.

Анатолий Марченко

Пермская обл. пос. Ныроб, лагерная зона

ст. 190-1, 2 года лагерей строгого режима

40.

Мендерс

Рига

ст. 70, 5 лет строгого режима (в возрасте 84-х лет)

41.

Борис Митяшин

Ленинград

ст. 70

42.

Назаренко

Киев

ст. 70

43.

Валерия Новодворская

Москва

ст. 70

44.

Владимир Пономарев

Харьков

ст. 190-1

45.

С. Пономарев

Горький

ст. 190-1

46.

Парамонов

Таллин

ст. 70

47.

Владлен Павленков113

Горький

ст. 70

48.

А.А. Петров-Агатов114


ст. 70

49.

Илья Рипс

Рига

ст. 70 (признан невменяемым за попытку самосожжения)

50.

Михаил Рыжик

Московская область


51.

Славинский

Ленинград


52.

И. Сокульский

Днепропетровск


53.

Сарычев

Москва

ст. 206, ч. IIXXXIX

54.

Борис Талантов

Киров

ст. 190-1, 2 года

55.

Р. Умеров

Ташкент

ст. 190-1, срок – предварительное заключение

56.

М. Халилова

Ташкент

ст. 190-1, срок — предварительное заключение

57.

И. Хаиров

Ташкент

ст. 190-1, 1,5 года

58.

Борис Шилькрот

Ленинград

ст. 70 (медицинской экспертизой признан невменяемым)

59.

Шер115

Ростов-на-Дону, доктор биологических наук

ст. 190-1, 2 года

60.

Р. Эминов

Ташкент

ст. 190-1, 6 месяцев исправительно-трудовых работ

61.

И. Языджиев

Ташкент

ст. 190-1, 1 год

62.

Иван Яхимович

Рига

ст. 190-1

63.

Кульчинский116

Днепропетровск




В нашем распоряжении имеются официально заверенные копии многих судебных приговоров по делам, о которых мы упоминаем.

17 января 1970 года

Оставшиеся на свободе члены Инициативной группы:

Т. Великанова, Ю. Мальцев, Л. Плющ, Г. Подъяпольский, Т. Ходорович, П. Якир, А. Якобсон.

Обращение поддерживают117:

В. Аблазов, 3. Асанова, Т. Баева, И. Белогородская, Ю. Вишневская, А. Вольпин, О. Воробьев, З.М. Григоренко, Р. Джемилев, Ю. Диков, Н. Емелькина, Б. Ефимов, А. Зейтулаев, Л. Кардасевич118, В. Кожаринов, Е. Костерина119, Л. Кушева, В. Лапин, В. Милошевич, С. Морозов, М. Мухомеджанов, В. Рокитянский, И. Рудаков, Р. Савина, Ю. Телесин, Л. Терновский, В. Тимачев120, Р. Урбан, М. Харитонов, И. Холапов, И. Шилова, Ю. Штейн, И. Якир.


АС № 421 // Собрание документов Самиздата.- 1973.- Т.6

Инициативная группа. 1976.- С. 15-19


№ 6

«Открытое письмо» о целях и методах работы ИГ, адресованное АПН и агентству Рейтер. 05.1970.


В АПНXL и агентство «Рейтер»


ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО


Прошел год с тех пор, как было направлено первое обращение в ООН от имени Инициативной группы по защите прав человека в СССР121. В этом обращении мы информировали Комиссию по правам человека ООН о фактах нарушения гражданских прав в нашей стране – о репрессиях против инакомыслящих. В дальнейшем мы направили в ООН еще несколько писем, сообщая о новых фактах того же рода, в том числе о репрессиях по отношению к Инициативной группе.

Став достоянием гласности, наши письма вызвали ряд вопросов: Что такое Инициативная группа? Каковы ее цели? Почему она действует так, а не иначе?

Постараемся ответить на эти вопросы.


***


Название «Инициативная группа» появилось в связи с нашим первым, письмом в ООН, написанным вскоре после ареста П.Г. Григоренко и И. Габая. Наше обращение поддержали тогда еще 35122 человек, но мы, инициаторы и авторы письма, поставили свои подписи первыми – отдельно от присоединившихся – и назвали себя Инициативной группой, подчеркивая таким образом, что мы в первую очередь несем ответственность за обращение. Сейчас из пятнадцати человек, составлявших Инициативную группу, репрессированы: Г. Алтунян, В. Борисов, Н. Горбаневская, М. Джемилев, В. Красин, А. Краснов-Левитин, а из 35 присоединившихся – В. Гершуни, А. Левин, В. Недобора, В. Пономарев.

С появлением названия «Инициативная группа» еще не решился вопрос о том, является ли группа разовым объединением, связанным лишь с данным обращением в ООН, или она продолжит свое существование. Обратиться в ООН со вторым письмом123 нас побудило осуждение на новый срок находящегося в лагере А. Марченко, автора книги «Мои показания»XLI. Это письмо было подписано: Инициативная группа. Так определилось дальнейшее существование группы.

Цель группы указана в самом наименовании: защита прав человека в СССР.

Назвавшись Инициативной группой, мы имели в виду еще и другое: явочным порядком утвердить свое право на свободную ассоциацию. Это соответствует Всеобщей декларации прав человека, принятой ООН и официально одобренной Советским Союзом124, и не противоречит Конституции СССР.

У Инициативной группы нет ни программы, ни устава, ни какой-либо организационной структуры. Мы не связаны никакими формальными обязательствами. Каждый из нас может не участвовать в составлении любого документа, исходящего от Инициативной группы, и не подписывать его. Каждый волен действовать как ему угодно, когда он выступает от собственного имени. Каждый из нас может свободно выйти из группы. Всей группой решается вопрос о ее пополнении. До сих пор мы не считали нужным расширять состав группы.


***


Инициативная группа состоит из людей, связанных некоторой общностью взглядов. Всех нас – верующих и неверующих, оптимистов и скептиков, людей коммунистических и некоммунистических взглядов – объединяет чувство личной ответственности за все происходящее в нашей стране, убеждение в том, что в основе нормальной жизни общества лежит признание безусловной ценности человеческой личности. Отсюда вытекает наше стремление защищать права человека. Социальный прогресс мы понимаем прежде всего как прогресс свободы.

Нас объединяет также намерение действовать открыто, в духе законности, каково бы ни было наше внутреннее отношение к отдельным законам.

В соответствии с Декларацией прав человека и законами нашего государства мы считаем, что выдвигать различные политические требования – право всех и каждого. Но сама Инициативная группа не занимается политикой. Мы не предлагаем никаких позитивных решений в области государственного управления, мы говорим только: не нарушайте собственных законов. У нас нет своей политики, но мы не желаем мириться с карательной политикой против инакомыслящих. Противодействие беззаконию, произволу – вот задача Инициативной группы.

Инициативная группа не считает, что, критикуя действия властей, она выступает против государства. Ограничение государства в его посягательствах на права человека столь же необходимо и не имеет антигосударственной направленности, как необходимо и не является ущемлением прав человека запрещение убийства и насилия по отношению к другим людям.

Квалификация нашей деятельности как антисоветской равносильна утверждению, что нарушение прав человека вытекает из природы советского строя.


***


Есть люди, которые, отрицательно относясь к происходящим в стране беззакониям, осуждают тех, кто открыто выступает против этих беззаконий, полагая, что протесты вызывают ожесточение властей и ведут к усилению репрессий.

Напомним, что самые беспощадные и массовые репрессии в нашей стране осуществлялись властями, когда никто не «ожесточал» их. На самом деле благоприятную обстановку для репрессий создает непротивление, та унизительная покорность, которой мы внутренне санкционируем попрание наших прав. Немота поощряет зло и развращает людей, порождая лицемерие и цинизм. Обществу нужна гласность. Гласность препятствует тенденциям экстремизма и насилия как сверху, так и снизу.

У нас принято упрекать тех, кто обращается за рубеж: это, мол, подрывает престиж отечества. Престиж страны подрывают не разоблачения, а те дела, которые приходится разоблачать. К несчастью, нет другого способа предать гласности правонарушения, происходящие в СССР, как только сообщив о них за границу. Оттуда информация – пусть небольшая – доходит и до части советских граждан. Кроме того, не исключено, что наше руководство – хоть иногда, хоть в чем-то – может посчитаться с зарубежным общественным мнением.

Инициативная группа, собственно, обращалась до сих пор не вообще за рубеж, а именно в ООН – в международную организацию, включающую себя и Советский Союз. ООН – наиболее представительная организация, призванная защищать общечеловеческие интересы. Защита прав человека в любой стране – дело небезразличное для всех людей, независимо от национальности и государственных границ.

Нам говорят: почему вы обращаетесь в ООН, а не к своему правительству? Не Инициативная группа начала разговор о нарушении гражданских прав в СССР. За последние годы отдельными гражданами и группами лиц были сделаны сотни, если не тысячи заявлений, осуждающих произвол, – во все партийные, правительственные и общественные инстанции Союза. И все тщетно.

Мы вовсе не уверены, что наши обращения в ООН – самый правильный образ действия125, ни, тем более, что он единственно возможный. Мы пытаемся что-то сделать в условиях, когда, с нашей точки зрения, ничего не делать – нельзя. Инициативная группа убеждена в целесообразности различных гражданских действий со стороны многих людей и в бесплодности бездействия.


***


Нам советуют выступать в защиту не только советских граждан, но и тех, чьи права попираются в Греции, Испании, ЮАР, Родезии126 и т.д.

Мы сочувствуем всем угнетенным, но то, что происходит в нашей стране, нам, конечно, ближе всего, и за это мы отвечаем непосредственно. Когда у нас проводится официальная кампания против бесчинств греческого или родезийского правительства, этим бесчинствам противопоставляется безупречная советская действительность; полицейские режимы других стран обличаются во имя прославления собственного – поистине демократического – режима. Наши товарищи за свои убеждения сидят в тюрьмах и лагерях, а те, кто держит их там, громогласно возмущаются греческими тюрьмами. Мы не желаем участвовать в этих спектаклях.

Еще одно соображение. Нарушение прав человека в великой державе особенно опасно – и дурным примером для других государств, и тем, что привычка попирать права человека в своей стране легко переносится на отношения с другими странами127. Если бы удалось добиться хоть какого-то успеха в борьбе за права человека в нашей стране, то это больше способствовало бы утверждению прав человека в других странах, чем, любые декларации по этому поводу.


***


Мы не слыхали, чтобы в какой-нибудь другой стране как средство политической изоляции использовались сумасшедшие дома128. У нас это практикуется. Людей, арестованных за публично выраженное несогласие с судебными решениями определенного рода, за открытую критику тех или иных действий правительства в области внутренней или внешней политики, объявляют невменяемыми, судят заочно и назначают не ограниченное никакими сроками принудительное лечение в психиатрических больницах – общихXLII и специального (тюремного) типаXLIII.

Назовем несколько имен из числа тех, кого за последнее время постигла такая участь: И. Яхимович, бывший председатель колхоза; П.Г. Григоренко, бывший генерал-майор; В. Борисов, рабочий; В. Гершуни, рабочий, в прошлом узник сталинских лагерей; В. Новодворская, студентка; Н. Горбаневская, поэт (суда над ней еще не было, но судебно-медицинская экспертиза уже признала ее невменяемой).

Инициативная группа пользуется случаем удостоверить подлинность записей П.Г. Григоренко, сделанных во время предварительного заключения (в Ташкентской тюрьме и в Институте судебно-психиатрической экспертизы им. СербскогоXLIV) и названных им «Краткая хроника»129.

***

Мы пятикратно обращались в Комиссию по правам человека ООН. Комиссия до сих пор не прореагировала на наши заявления. Возможно, на это есть причины, не известные нам.

В этом письме мы хотели показать[,] почему в любом случае мы не считаем наши обращения напрасными.

Май, 1970 год130



Инициативная группа по защите прав человека в СССР:

Т. Великанова, С. Ковалев, А. Лавут, Л. Плющ, Г. Подъяпольский, Т. Ходорович, П. Якир, А. Якобсон131.


Архив «Мемориала», ф. 153; ф. 175, оп. 1, д. 5

АС № 433 // Собрание документов Самиздата.- 1973.- Т.6

Посев.- 1970.- ноябрь.- С.8-9

Инициативная группа. 1976.- С. 19–25

Якобсон А.А. Почва и судьба / Ред. составители: Улановская М., Гершович В.- Вильнюс; М.: Слово, 1992.- С.232-235


[Из обвинительного заключения по делу С. А. Ковалева: опубл. «Вольное слово»]


http://www.antho.net/library/yacobson/in-light-of/prisvete7.html


№ 7

Обращение врачам-психиатрам разных стран «О десяти нормальных советских людях, брошенных в тюремные психиатрические больницы за несогласие с репрессиями в СССР». 01–02.1970132.


О десяти нормальных советских людях, брошенных в тюремные психиатрические больницы за несогласие с репрессиями в СССР

/Письмо группы в СССР по защите прав Человека133/

Мы глубоко обеспокоены судьбой наших друзей, принудительно, силой судебного решения помещенных в психиатрические больницы, обычные и специальные тюремныеXLV.

Такой участи подверглись генерал П. Григоренко, председатель колхоза И. Яхимович, поэтесса Н. Горбаневская, студентки О. Иофе и В. Новодворская, рабочие В. Гершуни и В. Борисов, филолог В. Файнберг134, художник В. Кузнецов, математик И. Рипс.

Это люди, которые открыто выражали свое мнение по политическим и социальным вопросам, выступали с критикой действий правительства, протестовали против преследований инакомыслящих.

Не являясь врачами-специалистами, мы не можем обсуждать вопрос, страдают ли они какими-либо заболеваниями, но мы хорошо знаем их как людей нормальных, контролирующих и осознающих свои действия и отвечающих за свои поступки.

По нашему мнению, помещение этих людей в психиатрические стационары не вызвано соображениями гуманности и медицинской целесообразности, а является мерой наказания, несравненно более жестокой, чем заключение в тюрьмы и лагеря.

Петр Григорьевич Григоренко, Наталья Горбаневская135 и другие, содержащиеся в тюремных психиатрических больницах, находятся там вместе с действительно невменяемыми, зачастую агрессивными больными. Они лишены элементарных прав, гарантированных заключенным, подвергаются произвольным и унизительным ограничениям в своих занятиях, в свиданиях и даже переписке с родными и друзьями.

Определения судов о принудительном лечении обосновываются заключениями судебно-психиатрических экспертиз, проводимых, как правило, в Институте судебно-психиатрической экспертизы им. СербскогоXLVI. Мы знакомы с содержанием многих из этих заключений136 и считаем, что эти заключения являются позорной страницей в истории психиатрии. Эксперты не затрудняют себя поисками убедительных доводов; создается впечатление, что они лишь соблюдают необходимый ритуал.

Из большинства актов видно, что никаких конкретных симптомов тяжелых психических заболеваний по существу не приводится, а их отсутствие маскируется оценочными психиатрическими терминами без раскрытия их конкретного содержания. В других случаях за психопатические симптомы выдаются факты, ничего общего с психопатологией не имеющие. Так, например, в заключении экспертов по делу Н. Горбаневской в общей форме утверждается, что ее мышление временами бывает паралогичным, непоследовательным, но не приводится ни одного конкретного случая, подтверждающего это утверждение137. В суде психиатр на просьбу защиты указать конкретные симптомы ответил, что при подобных заболеваниях симптомов не бывает; в заключении экспертов по делу Григоренко как на симптом заболевания указывается на то, что он в период содержания под стражей в течение некоторого времени отказывался от приема пищи. Однако экспертам было известно, что Григоренко не «отказывался от приема пищи», а объявлял голодовку в знак протеста против нарушения его прав заключенного и против отказа в предоставлении ему свидания с женой.

Количество таких примеров можно значительно увеличить.

Рассмотрение дел в процессуальном для невменяемых порядке138 и вынесение решений о помещении нормальных людей в психиатрические больницы является139 способом подавления инакомыслия и протеста, так как такой порядок: 1/ обеспечивает полную безгласность судебного процесса и лишает обвиняемого возможности лично защищаться в суде, 2/ дает возможность наиболее полной изоляции неугодных лиц без ограничения срока изоляции, 3/ дает возможность использовать медицинские способы воздействия на психику инакомыслящих, 4/ дискредитирует этих людей и их идеи.

Все это понятно. Но как можно понять и оправдать врачей-психиатров, которые, вопреки своему профессиональному долгу и научной добросовестности, услужливо предоставляют судебным органам научно необоснованные и глубоко безнравственные заключения о невменяемости нормальных людей. А то, что эти люди нормальны, для нас не подлежит сомнению.

Основным признаком выздоровления этих «больных» считается их отказ от своих убеждений и раскаяние в своих действиях. Этим путем каждый из них, по-видимому, мог бы выйти на свободу. Но, несмотря на то, что обстановка тюремных больниц усиливает это моральное давление, наши друзья, бесправные и оторванные от близких им по духу людей, стойко противостоят этому давлению.

Мы думаем, что единственное, что может помочь этим мужественным людям, это гласность и доступность общественному контролю всей процедуры принудительной госпитализации от ее начала – психиатрической экспертизы и до ее конца – условий пребывания в больницах.

Мы полагаем, что помощь врачей-психиатров разных стран в той форме, какую каждый сочтет возможной, является необходимой и может оказаться эффективной.

Инициативная группа по защите прав Человека140 в СССР:

Т. Великанова, С. Ковалев, А. Лавут, Л. Плющ, Т. Ходорович, Г. Подъяпольский, П. Якир, А. Левитин /Краснов/


Архив «Мемориала», ф. 153

Цит. // ХТС.- 1971.- №18.- С.109

АС № 1274 // Собрание документов Самиздата.- 1977.- Т.24


№ 8

Обращение к Всемирной организации здравоохранения о судьбе политзаключенных Ленинградской СПБ В.Е. Борисова и В.И. Файнберга, объявивших голодовку. 04.1971.


[Документ в архиве «Мемориала» не обнаружен, данные о публикациях отсутствуют, известен по упоминанию в «Хронике текущих событий»XLVII, в разделе «Голодовка Борисова и Файнберга»: «В апреле члены Инициативной группы обратились во Всемирную организацию здравоохраненияXLVIII»].


ХТС.- 1971.- №19.- С.161


№ 9

Обращение к Комиссии по правам человека ООН, Папе Павлу VI, Поместному собору РПЦ с протестом против приговора А.Э. Левитину (Краснову). Вскоре после 19.05.1971141. Фрагмент.


[Документ в архиве «Мемориала» не обнаружен, данные о публикациях отсутствуют, пересказ и цитата приводятся по «Хронике текущих событийXLIX»:

«В обращении АНАТОЛИЙ ЭММАНУИЛОВИЧ КРАСНОВ-ЛЕВИТИН характеризуется как человек высокой морали, убежденный противник всякого рода насилия и политического экстремизма, его оружие – открытое слово, обращенное к совести. «Решение Московского горсуда невозможно рассматривать иначе как еще один акт произвола властей в отношении инакомыслящих, в отношении верующих, в отношении борцов за права человека в нашей стране».

Обращение поддержали 30 человек»].


ХТС.- 1971.- №20.- С.215

№ 10

Обращение «Пятому Международному конгрессу психиатров» о практике карательной психиатрии в СССР. 26.11.1971.


Пятому Международному конгрессу психиатров142


Инициативная группа по защите прав человека в СССР присоединяется к обращению и предложениям Комитета прав человекаL, направленным на разработку мер ограничивающих возможность произвола и злоупотреблений по отношению к лицам, признанным психически больными или подвергающимся психиатрической экспертизе143.

Разделяя тревогу по поводу несовершенства гарантий прав этих лиц, мы сочли необходимым привлечь особое внимание участников Конгресса к наиболее срочному и практически важному, по нашему мнению, вопросу о психиатрических критериях невменяемости, употребляемых в судебно-медицинской экспертизе во время следствия и суда над людьми, которым предъявлены политические обвинения.

С глубоким удовлетворением мы узнали о том, что благодаря инициативе В. Буковского и усилиям некоторых западных психиатров – участников Конгресса стали доступны материалы, пусть не совсем полные, характеризующие практику такой экспертизы в нашей стране144. Содержатся ли в этих документах веские доказательства того, что Григоренко, Горбаневская, Файнберг, Яхимович, Борисов и Кузнецов, подвергнутые принудительному лечению в связи с критикой отдельных действий советского правительства, неспособны «отдавать себе отчет в своих действиях или руководить ими»? По закону, доказательства такой неспособности необходимы для судебного решения о принудительном лечении в психиатрической больнице, пребывание в которой, в случае медицинской ошибки, во многих отношениях тяжелее, чем заключение в тюрьму.

Помимо документов, посланных Буковским западным психиатрам (есть серьезные основания предполагать, что он был арестован в связи с этим поступком), существенные сведения о практике проведения судебно-психиатрических экспертиз могли бы дать дневники145 Григоренко П.Г.146 и письмо В. Файнберга из Ленинградской больницы147. Всестороннему обсуждению вопроса способствовало бы также использование книги Ж. и Р. Медведевых «Кто сумасшедший?»148, изданной в Лондоне. Хотя психиатрическое обследование, обстоятельно описанное в книге, не является судебным, методы экспертизы, применяемые к критически настроенным людям, от этого, конечно, не меняются. Участник Конгресса, профессор Снежневский149 хорошо знаком с обстоятельствами принудительного заключения Ж.А. Медведева в психиатрическую больницу и протестами общественности по этому поводу, после которых Ж. Медведев был освобожден.

Мы надеемся, что Конгресс рассмотрит поставленную нами проблему в медицинском и правовом аспекте. Мы убеждены, что авторитетное мнение психиатров – участников Международного конгресса может прекратить практику помещения в психиатрические больницы без достаточных оснований.

26 ноября 1971 г.

Инициативная группа по защите прав человека в СССР:

Т. Великанова, С. Ковалев, В. Красин, А. Лавут, Л. Плющ, Г. Подъяпольский, Т. Ходорович, П. Якир, Ю. Штейн.


Цит. // ХТС.- 1972.- №23.- С.305

АС № 1280 // Собрание документов Самиздата.- 1977.- Т.24

Инициативная группа. 1976.- С. 26-27


№ 11

Обращение «Генеральному Прокурору СССР…» по поводу нарушения права арестованного В.К. Буковского на защиту. 28.11.1971.


Генеральному Прокурору СССР Р.А. Руденко150

Копия: Международной лиге прав человекаLI

Советское уголовно-процессуальное законодательство разрешает адвокату обвиняемого ознакомиться с делом лишь по окончании следствия, перед передачей дела в суд151. И только в отдельных случаях, по специальному разрешению прокурора, адвокат может участвовать и в следствии.

В июне этого года мать Буковского152 обратилась к прокурору г. Москвы с ходатайством об участии адвоката в следствии по делу ее сына. Ей было в этом отказано. Ныне следствие закончено и дело передается в суд, однако Буковский остается все еще; без защитника. Это обусловлено следующим обстоятельством: в практике советского судопроизводства право обвиняемого на защиту еще более урезывается системой допусковLII. Она заключается в том, что лишь некоторые адвокаты, имеющие специальное, выдаваемое с санкции КГБ разрешение, называемое допуском к секретному судопроизводству, могут участвовать в ведении дел, признанных секретными.

Система допусков незаконна в буквальном смысле этого слова: о ней нет упоминания ни в одном из опубликованных законоположений. Еще незаконнее, что адвокаты, не имеющие допуска, отстраняются от участия в процессах по делам, не связанным ни с какой секретностью, в частности, по статьям, направленным на ограничение свободы слова, в том числе и 70 УК РСФСРLIII, по которой обвиняется Буковский.

В результате действия этой системы обвиняемые фактически лишаются права пользоваться услугами адвоката по собственному выбору и вынуждены либо согласиться на адвокатов, угодных КГБ, либо вообще отказаться от защитника.

По словам председателя президиума Московской коллегии адвокатов К.Н. Апраксина[,] из 950 адвокатов г. Москвы допуск имеют только 87. Многие из адвокатов были лишены допусков прямо за выступления в защиту обвиняемых на политических процессах; адвокаты, имеющие такой допуск, вынуждены считаться с угрозой его лишения. Таким образом, система допусков привела к тому, что почти не осталось адвокатов, способных выступить на политическом процессе в соответствии с требованиями своих подзащитных.

Именно с этим мы сталкиваемся сейчас в деле Буковского. Он требует, чтобы его защищала адвокат Каминская, уже защищавшая его ранее. Но на том основании, что она лишена допуска, следственные органы отводят ее кандидатуру. Таким образом, Буковский лишен защитника в ответственный момент завершения предварительного следствия, ознакомления обвиняемого с делом и передачи дела в суд. Более того, он, видимо, останется без защитника и на судебном процессе.

Отсутствие защитника в наших условиях означает не только лишение обвиняемого квалифицированной юридической помощи. Как и многие другие, Буковский в течение всего восьмимесячного следствия находился в условиях строжайшей изоляции, без права не только на свидание с родными, но и какой бы то ни было переписки. Только адвокат может проконтролировать в этих условиях, не применяются ли по отношению к нему незаконные меры воздействия. Ввиду отсутствия адвоката, до сих пор неизвестно, в чем конкретно он обвиняется. Отсутствие адвоката может способствовать сгущению тайны вокруг самого суда вплоть до того, что о его начале не будет заблаговременно известно.

Мы требуем допустить к делу Буковского требуемого им адвоката — Каминскую Д.И.

Полной гласности предстоящего судебного процесса над Владимиром Буковским.

Прекратить беззаконное ограничение права подсудимых на защиту на любых, не связанных с секретностью, процессах.

Мы уверены в полной невиновности Владимира Буковского, но в настоящий момент воздерживаемся от естественного требования его освобождения, т.к. убеждены, что пол

ной гласности процесса, при обеспечении права на защиту, достаточно для доказательства его невиновности.

28 ноября 1971 г.


Инициативная группа по защите прав человека в СССР:

Т. Великанова, С. Ковалев, В. Красин, А. Лавут, Л. Плющ, Г. Подъяпольский, Т. Ходорович, Ю. Штейн, П. Якир.


Цит. // ХТС.- 1972.- №23.- С.305-306

АС № 1281 // Собрание документов Самиздата.- 1977.- Т.24

Инициативная группа. 1976.- С. 28-30


№ 12

«Открытое письмо» о предстоящем суде над В.К. Буковским. 02.01.1972.


ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО


Со дня на день ожидается суд над Владимиром Буковским153. 70-я статьяLIV сулит ему до 7 лет лагерей154 строгого режимаLV.

Мы не знаем, в чем обвиняют Буковского. Затянувшееся следствие окружено непроницаемой тайной. Надо полагать, что и самый процесс попытаются организовать так, чтобы максимально засекретить происходящее в зале суда. На то и темные дела, чтобы их скрывать. Между тем «вина» Буковского как раз в том и состоит, что он послужил – и послужил, как никто, – разоблачению одной из самых мрачных тайн нашего времени. Правда, сумасшедшие дома для политзаключенных у нас – давно не новость. Адовые порядки, царящие там, – тоже не секрет. Но до недавнего времени оставалась загадкой медицинская, с позволения сказать, сторона дела – самый способ превращения инакомыслящих в невменяемых. Как стряпаются такие вещи? Буковский приоткрыл дверь зловещей кухни, именуемой институтом им. СербскогоLVI; он добыл, собрал судебно-психиатрические диагнозы, на основании которых подвергаются многолетнему изощренному мучительству люди, осмелившиеся у нас критиковать то, что, по их мнению, заслуживает критики. Буковский передал эти документы западным психиатрам155, чтобы они могли изучить проблемы и поднять ее перед лицом мирового общественного мнения.

«Не имеет значения, под каким предлогом меня арестуют», – сказал Буковский в одном из своих интервью. Действительно, какой бы не сыскали повод, предлог, в чем бы ни состояло формальное обвинение, суть дела ясна: Лубянка мстит Буковскому за его решительное покушение на лубянскую психиатрию. Преследуя Буковского, стремятся запугать других: спецпсихизоляторыLVII – предмет неприкосновенный, прикоснетесь – убьет…

После ареста Буковского мы не раз писали о его личной судьбе: о благородных его делах, о долгих годах, проведенных им за эти дела в лагерях, в тюрьмах, тюрьмах-больницах. Сейчас мы особо подчеркиваем то обстоятельство, что участь Буковского отныне и навсегда связана с важнейшей общественной проблемой: осуждение Буковского нужно тем, кто хочет скрыть существование системы психиатрических расправ и продолжать такие расправы.

Мировая известность Буковского и выступления в его защиту /в частности, заявление 44 английских психиатров/156 уже сыграли свою положительную роль: из 8-ми месяцев предварительного следствия 2,5 длилась экспертиза в институте им. Сербского, и объявили, было, Буковского невменяемым, да потом переиграли: нет, вменяем! Слишком явная была бы нелепость, слишком очевидный позор. Сейчас для спасения человека можно сделать не так уж мало. Вырвали же из психушки Жореса Медведева!157 Не дали застрелить «самолетчиков»LVIII Кузнецова158 и Дымшица!

Мы требуем открытого публичного процесса и безусловного оправдания Буковского. Пусть присоединяются к нам все отдающие себе отчет в том, что это такое – кошмар дурдома, нависший над каждым, кто мыслит вне рамок159 последней передовицы.

Свободу Владимиру Буковскому!


Инициативная группа по защите прав Человека в Советском Союзе:

Татьяна Великанова, Сергей Ковалев, Виктор Красин, Александр Лавут, Леонид Плющ, Григорий Подъяпольский, Татьяна Ходорович, Юрий Штейн, Петр Якир, Анатолий Якобсон


2 января 1972 г.160


Цит. // ХТС.- 1972.- №23.- С.305

АС № 1146 // Собрание документов Самиздата.- 1977.- Т.23


№ 13


Письмо «Г-ну Курту Вальдхайму, Генеральному Секретарю Организации Объединенных Наций» в защиту политзаключенного В.К. Буковского. Вскоре после 5.01.1972.


Г-ну Курту Вальдхайму, Генеральному Секретарю Организации Объединенных Наций

Уважаемый господин Генеральный Секретарь, необоснованный и бесчеловечный приговор161 Владимиру Буковскому вынуждает нас обратиться к Вам как мы – хотя, к сожалению, безответно – обращались к Вашему предшественнику на высоком посту Генерального Секретаря Организации Объединенных Наций в связи с рядом случаев грубого нарушения прав человека в нашей стране162. Обращаясь в ООН, мы исходили из убеждения, что нарушение прав человека[,] где бы то ни было – а особенно в великой державе – затрагивает интересы всего человечества и не является только внутренним делом данной страны163.

Обращаясь к Вам, мы исходим также из убеждения, что дело Буковского есть дело исключительной важности. С именем Буковского неразрывно связано разоблачение одного из самых отвратительных проявлений варварства в нашем веке – использования средств современной медицины в репрессивных целях.

И приговор Буковскому – очевидная месть за эти разоблачения. Последнее слово Буковского на суде, опубликованное в прессе164, лучше нас обрисует его облик мужественного борца за права человека, а также ту пародию на гласное и объективное судопроизводство, в результате которой ему именем Российской Советской Федеративной Социалистической Республики было проштамповано семь лет лишения свободы (два тюрьмы, пять лагерей строгого режимаLIX) и пять лет ссылки165.

Но дело Буковского, дело защиты прав человека – это дело всех честных людей на земле, дело Организации Объединенных Наций, наше и Ваше дело.

Разумеется, непредвзятое мнение предполагает серьезный анализ материалов дела. Укажем в этой связи, что интервью Буковского корреспондентам американского телевидения166 о специальных психиатрических больницахLX, инкриминированное ему судом как клевета на советскую действительность, широко известно и, несомненно, доступно Вашим консультантам. Столь же известны документы о психиатрических экспертизах, посланные Буковским за границу167, которые обосновывают критику, содержащуюся в его интервью. Эти документы, как мы знаем, уже изучались видными специалистами, публично высказавшими свое мнение («Таймс» 16 сентября 1971 г.)168.

Мы надеемся, что Вы найдете способ использовать Ваш высокий авторитет, чтобы помочь Буковскому, чьи действия и пример способствовали внедрению в общественное сознание гуманных принципов организации, которую Вы возглавляете.

Примите уверения в нашем глубоком уважении.

Январь, 1972 год169


Инициативная группа по защите прав человека в СССР:

Т. Великанова, С. Ковалев, В. Красин, А. Лавут, Г. Подъяпольский, Т. Ходорович, Ю. Штейн, П. Якир, А. Якобсон.


Поддержавшие: В. Бахмин, И. Бегун, И. Белогородская, С. Вайсблат, А. Вольпин, Ю. Вронский, В. Гершович, Ю. Глазов, А. Григоренко, 3. Григоренко, В. Делоне170, О. Иофе, Ю. Иофе, В. Ильяков171, И. Каплун, Л. Кардасевич, Е. Костерина, И. Корсунская, И. Кристи, Е. Кушев, Л. Кушева, М. Ланда172, В. Лапин, А. Найденович, В. Осипов173, Т. Петрова, А. Полищук, И. Рудаков, В. Савенкова, Е. Строева, А. Топешкина174, Л. Терновский, В. Тимачев, Ю. Титов, А. Тумерман, В. Туриянский, Р. Урбан, С. Ходорович175, Н. Шатуновская176, Ю. Шиханович177, А. Штельмах, Г. Штельмах, И. Якир.


АС № 1079 // Собрание документов Самиздата.- 1973-1974.- Т.22; Материалы Самиздата.- 1972.- Вып. 10

Инициативная группа. 1976.- С. 31-32


№ 14

«Заявление <…> в связи с арестом Леонида Плюща». Между 15.01. и 5.03.1972178.


ЗАЯВЛЕНИЕ

ИНИЦИАТИВНОЙ ГРУППЫ ПО ЗАЩИТЕ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА В СССР

В СВЯЗИ С АРЕСТОМ ЛЕОНИДА ПЛЮЩА


[15179] января 1972 г. в Киеве арестован Леонид Иванович ПЛЮЩ, член Инициативной группы по защите прав человека с момента ее образования. Обыск, завершившийся арестом Плюща, производился офицерами ГБ во главе с подполковником Толкачем. Нам до сих пор неизвестно, в чем обвиняют Плюща и по какой статье он обвиняется: родственникам Плюща этого не сообщают, а связи с ним никакой нет.

Л. Плющ родился в 1939 г. В начале войны потерял отца, погибшего на фронте. Заболев костным туберкулезом, пролежал пять лет и на всю жизнь остался инвалидом. Окончив с отличием среднюю школу, поступил на физмат Одесского университета. Год работал сельским учителем. Закончил образование в 1962 г. на мехмате Киевского университета. До 1968 г. работал в Институте кибернетики АН УССР. По своей специальности (био- и психокибернетика) Плющ опубликовал три работы.

Был уволен за подписание коллективного письма180 в защиту Галанскова и ГинзбургаLXI. Директор институту академик Глушков сказал тогда про Плюща: «Он ведет себя, как Джилас181!».

В поисках средств к существованию Л. Плющ, отец двоих детей, обращался более чем в 20 предприятий и учреждений разного рода, соглашаясь практически на любую работу, – но ему отказывали везде.

Комиссия по трудоустройству при Исполкоме направила Плюща на должность кочегара при воинской части, но и там ему отказали, как инвалиду. Наконец устроился брошюровщиком, но был уволен за то, что в составе Инициативной группы подписал Обращение в ООН182. До самого ареста был без работы.

Следствие по делу Плюща, как уже было сказано, окружено тайной. Одному из вызванных в качестве свидетеля по этому делу следователь бросил: «Плющ такой же сумасшедший, как Григоренко».

Мы заявляем, что арест Л. ПЛЮЩА есть продолжение беззаконных репрессий против Инициативной группы. Общественная деятельность Плюща, связанная с защитой прав человека в нашей стране, никогда не содержала в себе ничего криминального,183


СВОБОДУ ЛЕОНИДУ ПЛЮЩУ!


Инициативная группа по защите прав человека в СССР:

Т. Великанова, С. Ковалев, А. Лавут, Г. Подъяпольский, Т. Ходорович, Ю. Штейн, П. Якир, А. Якобсон


Архив «Мемориала», ф. 102, оп. 1, д. 49

Публ. с сокр. // ХТС.- 1972.- №24.- С. 353-354


№ 15

«Обращение <…> К Генеральному секретарю Организации Объединенных Наций г-ну Курту Вальдхайму» о новой волне преследований по политическим мотивам. Конец 06.1972184.


ОБРАЩЕНИЕ

ИНИЦИАТИВНОЙ ГРУППЫ ПО185 ЗАЩИТЕ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА В СССР

К

ГЕНЕРАЛЬНОМУ СЕКРЕТАРЮ ОРГАНИЗАЦИИ ОБЪЕДИНЕННЫХ НАЦИЙ

г-ну КУРТУ ВАЛЬДХАЙМУ


Обращаясь к Вам, Генеральному Секретарю Организации, представляющей все человечество, мы тем самым обращаемся ко всем, кому дороги свобода и справедливость.

Обращаясь к Вам, мы выражаем протест против грубых нарушений судопроизводства в нашей стране, против нарушения принципа презумпции невиновности, против тяжелых и унизительных условий содержания политических заключенных, против преступного и циничного использования психиатрии как формы давления на свободу убеждений.

Обращаясь к Вам, мы выражаем протест в связи с новыми преследованиями инакомыслящих в нашей стране.

Обыски, допросы, аресты, начавшиеся у нас с Нового года, приобретают все более устрашающий характер.

Отсутствие гласности препятствует выявлению истинных размеров бедствия.

Все чаще в нашей печати и в высказываниях отдельных официальных лиц раздаются угрозы по адресу «антисоветчиков», под которыми весьма недвусмысленно подразумеваются те, кто выражает мнения, не соответствующие установкам партии-правительства.

* * *

Из письма группы украинских граждан, которое мы прилагаем к нашему Обращению186 и полностью поддерживаем, видно, что репрессии против инакомыслия приняли на Украине широкий размахLXII. Угрожающей является раскрытая в письме попытка преподнести с помощью газет эти репрессии как борьбу с «враждебной нашему народу подрывной деятельностью», тогда как на самом деле подавляется стремление к самостоятельному, не диктуемому сверху культурному и эмоциональному развитию, или независимое, порой оппозиционное, обсуждение общественных вопросов. Среди арестованных за последнее время деятели науки, культуры: литературоведы, журналисты, поэты, математики, биологи…

Вот примеры. Приговорена (по ст. 62187 УК УССР, соответствующей ст. 70 УК РСФСРLXIII) к 4 годам лишения свободы НИНА СТРОКАТА[Я188] – биолог. Она обвинялась в поддержке взглядов мужа – Святослава189 Караванского (ныне находится во Владимирской тюрьмеLXIV) – и в распространении его работ[.]190 Н. Строката[я] подвергалась преследованиям еще до суда: за отказ отречься от «преступника-мужа» она была уволена с работы перед самой защитой кандидатской диссертации и публично опозорена в печати. Арестованы: ЛЕОНИД ПЛЮЩ – математик, член Инициативной группы защиты прав человека в СССР; ИВАН ДЗЮБА – известный украинский публицист, автор неопубликованной в СССР работы «Интернационализм или русификация»LXV; ИВАН СВЕТЛИЧНЫЙ191 – литературный критик; ОСАДЧИЙ – литературовед; ЕВГЕНИЙ СВЕРСТЮК – журналист; ВЯЧЕСЛАВ ЧЕРНОВОЛ – литературный критик; СТЕФАНИЯ ШАБАТУРА – художница; АННА КОЦУРОВА – чешская студентка; НИКОЛАЙ ХОЛОДНЫЙ – поэт. Помещены в психиатрические больницы: ВАСИЛИЙ СТУС – поэт (Павловская психиатрическая больница, г. Киев); АНАТОЛИЙ ЛУПИНОС192 – поэт (Днепропетровская спецпсихбольницаLXVI). Произведены обыски и допросы193; в Киеве – у писателя-фантаста Бердника, члена Союза писателей Украины, бывшего узника сталинских лагерей; многократные обыски у И. Дзюбы, И. Светличного; обыск у учителя В. Ювченко.

Масштабы репрессий на Украине, их свирепость таковы, что эти репрессии напоминают времена массового террора.

Взята под стражу Надежда Светличная (сестра И. Светличного). Двухлетний сын Н. Светличной, несмотря на ее отчаянные просьбы отдать его либо бабушке, либо жене брата, был помещен в детский дом. «Бабушка получает слишком маленькую пенсию (к сожалению, это действительно так!), всего 18 р. 50 к., а гражданка Светличная – жена арестованного» – хладнокровно ответили ей отказом сотрудники ГБ. Лишь после долгих хлопот жены И. Светличного ребенок из детского дома был передан ей.

В апреле у инвалида 2-ой группы Натальи Каразии – жительницы одного из украинских сел – во время обыска была изъята ее личная переписка с И. Дзюбой. Вскоре после обыска группа инвалидности была снята, и Н. Каразия осталась без средств к существованию.

Издевательское отношение к Н. Светличной и ее двухлетнему ребенку; заключение в следственную тюрьму тяжело больного (бациллярная форма туберкулеза194 с кровохарканьем) И. Дзюбы, инвалида Л. Плюща, больного Е. Сверстюка; помещение в спецпсихбольницу А. Лупиноса; грубое и унижающее человеческое достоинство обращение следователей КГБ с учителем В. Ювченко – вот факты.

Идеологические преследования привели к трагическим событиям в Литве195.

Были обыски, допросы, аресты в Вильнюсе, Новосибирске, Ленинграде и других городах.

В Вильнюсе 14 января арестован и призван невменяемым196 ВАЦЛАВ СЕВРУК – историк-социолог (ранее находившийся на «излечении» в психиатрической больнице с симптомом «мания марксизма и правдоискательства»), автор биографической работы «В силу самого197 факта»198).

В Душанбе 6-го февраля 1973 г. суд приговорил к 3 годам лишения свободы студента-заочника 1-го курса исторического факультета Таджикского университета АНАТОЛИЯ НАЗАРОВА, работавшего шофером. В Обвинительном заключении ему инкриминировались высказывания (устные и письменные) о чехословацких событиях 1968 г. и отправка199 по почте своей знакомой трактата академика СахароваLXVII.

В Новосибирске 30 марта арестован АЛЕКСАНДР РЫБАКОВ – техник; произведен обыск у Г. Яблонского – математика.

В Свердловске в феврале 1972 г. суд приговорил к 2 годам ИТЛ общего режимаLXVIII АНАТОЛИЯ РЕШЕТНИКА – преподавателя истории и политэкономии, лектора-международника общества «Знание». За несколько месяцев до ареста он был уволен с работы за Открытое письмо к Дину Риду и за положительное отношение к А. Солженицыну.

В Москве – обыски в январе (не менее 10), обыски в мае (не менее 20200), несколько арестов.

Заключен в следственную тюрьму КРОНИД ЛЮБАРСКИЙ201 – талантливый ученый и педагог, специалист по астрофизике, автор нескольких десятков работ. Его обвиняют в распространении самиздата.

При обысках исключительное внимание уделяется литературе; отбирается: литература на руссом языке, изданная за рубежом (изъят, например, сборник стихов А. Ахматовой, изданный в Мюнхене)202; «самиздат» – машинописные тексты художественной литературы, публицистики, мемуаров, открытых писем. Цель обыска также – усилить слежку: отбирают и тщательно исследуют записные книжки203, личную переписку, пишущие машинки204.

Аресты, обыски, допросы производятся почти исключительно Комитетом госбезопасности. В обязанности КГБ входит расследование лишь «особо важных государственных преступлений»205. Между тем на многочисленных допросах следователи интересуются, прежде всего «Хроникой текущих событий»LXIX – то есть право свободно распространять информацию рассматривается у нас как тяжкое антигосударственное преступление.

* * *

Инакомыслящие привлекаются к уголовной ответственности обычно либо по 70, либо по 190-1 – статьям УК РСФСР (или соответствующим им статьям союзных республик).

Ст. 70 (раздел «Особо опасные государственные преступления»LXX) –

«Антисоветская агитация и пропаганда».

«Агитация и пропаганда, проводимая в целях подрыва или ослабления Советской власти, … распространение в тех же целях клеветнических измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй, а равно распространение либо изготовление или хранение в тех же целях литературы такого же содержания206».

Максимальный срок лишения свободы – 7 лет; к этому может быть добавлена ссылка до 5-ти лет. «Рецидивистам» срок лишения свободы до 10 лет.

Ст. 190-1 (раздел «Преступления против порядка управления»LXXI) –

«Распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй».

«Систематическое распространение в устной форме заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй, а равно изготовление и распространение в письменной, печатной или иной форме произведений такого же содержания207».

Максимальный срок лишения свободы – 3 года.

Не входя в слишком специальное юридическое обсуждение текстов этих статей, хочется все же выразить свое отношение к ним. Мы не собираемся отрицать право государства, как и частного лица, на защиту от злонамеренной клеветы («клеветнических измышлений» – по тексту статей). Однако нам неизвестны случаи, когда бы на суде выслушивались208 доказательства истинности того, что квалифицируется как клевета. И, с другой стороны, критические высказывания никогда не опровергаются по существу, а голословно объявляются преступными209.

Расплывчатый характер описания преступлений позволяет применять эти статьи закона в противоречии с Конституцией, 125210-ая статья которой провозглашает:

«В соответствии с интересами трудящихся и в целях укрепления социалистического строя гражданам СССР гарантируется законом: а/ свобода слова; б/ свобода печати; в/ свобода собраний и митингов; г/ свобода уличных шествий и демонстраций. Эти права граждан обеспечиваются предоставлением трудящимся и их организациям типографий, запасов бумаги, общественных зданий, улиц, средств связи и других материальных условий, необходимых для их осуществления».

Судебное преследование по статьям 190 и 70 противоречит также Всеобщей Декларации Прав ЧеловекаLXXII:

«Каждый человек имеет право на свободу убеждений и на свободное выражение211 их; это право включает свободу беспрепятственно придерживаться своих убеждений и свободу искать, получать и распространять информацию и идеи любыми средствами и независимо от государственных границ» – ст. 19.

Критика действий властей, попытки предать гласности факты нарушения законности, неугодные мнения и т.п. – безапелляционно квалифицируются судом, как «заведомо ложные измышления», как «клевета» «с целью подрыва»…, как «антисоветская пропаганда или «антисоветская агитация».

Возможность произвола обеспечивается также и тем, что суды бывают, как правило, фактически закрытыми (если даже официально они называются открытыми), на них не допускаются ни друзья обвиняемых, ни представители иностранной прессы. Процессы окружены молчанием и тайной. Советская пресса либо вообще ничего не сообщает о судах такого рода, либо дает одностороннюю, порой и просто лживую (см., например, статью «Биография подлости» в газете «Вечерняя Москва» 6 января 1972 г.212) информацию. Еще до суда подследственные именуются не иначе как «антисоветчиками», «клеветниками», «отщепенцами», «шизофрениками», «подонками» и т.п. О содержании «измышлений», которое составляет «преступление», умалчивается.

Репрессированные с момента ареста лишены гражданских прав. Адвокат допускается к делу лишь в самом конце предварительного следствия (по ст. 70 и 190 это обычно 9 месяцев, т.е. максимальный законный срок); подследственные лишены переписки и свиданий с кем бы то ни было. Переписка осужденных проходит обязательную цензуру, и крайне ограничена (из тюрьмы – одно письмо в месяц, только близким родственникам). Свидания очень редки (в тюрьме – одно свидание в полгода, только с близкими родственниками). Питание скудное: продуктовые посылки резко лимитированы или вообще запрещены. Администрация (лагерная, тюремная) может и вовсе лишить заключенного писем, посылок, свиданий; может посадить в штрафной изолятор (карцер)LXXIII, перевести из лагеря в тюрьму или в другой лагерь – более строгого режимаLXXIV. Заключенный лишен возможности сообщать на волю об условиях, в которых он находится, жаловаться, просить помощи, а коллективные жалобы прямо запрещены.

Наша пресса, наша официальная общественность, так часто выражая озабоченность и возмущение условиями в тюрьмах зарубежных стран, совершенно игнорирует эту проблему в собственной стране.

* * *

Для репрессий последнего времени характерно дело ВЛАДИМИРА БУКОВСКОГО.

В. Буковский был осужден213 5 января 1972 г. и приговорен к 7 годам тюрьмы и лагеря и 5 годам ссылки. Его обвинили в клевете с подрывными целями, между тем как он, разоблачив преступное использование психиатрии для подавления инакомыслия, бесстрашно сказал правду. Его превратили в преступника, между тем как он, собрав и предав гласности факты, свидетельствующие об использовании медицины против мысли и совести, разоблачил одно из самых страшных преступлений нашего времени.

Сомнительные и противоречивые свидетельства (неугодные свидетели просто не были вызваны в суд) оказались достаточным основанием для того, чтобы вынести В. Буковскому жестокий приговор.

Процесс В. Буковского предупреждает об угрозе бездоказательного декларативного обвинения214 многих, подвергшихся арестам в последние месяцы215.

Инициативная группа защиты прав человека в СССР:

Т. Великанова, Профсоюзная ул., д.216 , кв. 86.

С. Ковалев217,

В. Красин,

А. Лавут, ул. Шумкина д. 13 кор.1 кв. 33.218

Г. Подъяпольский, Ярцевская ул., д. 18, кв. 27.

Т. Ходорович, Проспект мира, д. 68, кв. 156.

П. Якир, Автозаводская ул., д. 5, кв. 75.

А. Якобсон.


Архив «Мемориала», ф. 153


№ 16

Письмо «Генеральному прокурору СССР» с призывом изменить меру пресечения арестованному члену группы П.И. Якиру. 01.07.1972.

Генеральному прокурору

СССР


Уважаемый товарищ Руденко!

Петр Ионович Якир, арестованный 21 июня 1972 года, является членом Инициативной группы по защите прав человека в СССР, которая обращается к Вам с настоящим письмом.

В день ареста Якира у него в квартире был произведен обыск; в ордере на обыск была указана ст. 70 УК РСФСРLXXV. Это дает нам основание полагать, что П.И. Якиру инкриминируются действия, предусмотренные данной статьей УК.

Считаем своим долгом заявить следующее.

Общественная деятельность Петра Якира целиком исходит из идеи десталинизации нашего общества. Антисталинизм Якира органически связан с его биографией, профессиональным знанием нашей истории, непримиримым отношением к общественному злу. Деятельность Якира отражает его убеждения и абсолютно бескорыстна.

Мы, товарищи Якира по Инициативной Группе, утверждаем, что в его словах и поступках никогда не было умысла против советского общественного и государственного строя. Напротив, единственным стремлением Якира было способствовать демократизации нашего общества.

Арест Якира, безвинно и тяжко пострадавшего в период «культа личности», представляется нам неоправданно жесткой мерой пресечения.

Статья 89 УПК РСФСР предусматривает более мягкие меры: «подписку о невыезде, личное поручительство или поручительство общественных организаций… С санкции прокурора или по определению суда в качестве меры пресечения может применяться залог»219. /Напомним кстати, что задолго до судебного процесса Анджела Дэвис, обвиненная в соучастии в убийстве, была под залог освобождена из-под стражи/.

Инициативная Группа по защите прав человека в СССР обращается к Вам с ходатайством о применении к П.И. Якиру любой из перечисленных выше мер и готова взять на себя обязанность общественного поручителя или предоставить залог. Если форма личного поручительства окажется предпочтительнее, любой из членов Инициативной Группы готов предложить свои услуги.

Просим Вас адресовать ответ на имя Подъяпольского Г.С. /Москва Г-355 Ярцевская 18 кв. 27/220.


Инициативная Группа по защите прав человека в СССР


Великанова Т., Ковалев С., Лавут А., Подъяпольский Г., Ходорович Т., Якобсон А., Красин В.221

1 июля 1972 г.


Архив «Мемориала», ф.155, папка «П.И. Якир»

Цит. // ХТС.- 1972.- №26.- С.431-432



№ 17

«Открытое письмо» в защиту арестованного и признанного душевнобольным члена группы Л.И. Плюща. Предположительно, 01-02.1973.222


ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО


15 января 1972 года в Киеве арестован член Инициативной группы по защите прав человека в СССР Леонид Иванович Плющ.

Математик, занимавшийся биологией и психологией, человек большой духовной культуры и душевного благородства – признан душевнобольным, подлежащим лечению в психиатрической больнице специального типаLXXVI. Там Леонид Плющ будет находиться под властью чиновников от медицины, покорно выполняющих любое указание своих полновластных хозяев – деятелей Комитета государственной безопасности.

Приговорив Леонида Плюща к духовному небытию, бездушный аппарат насилия оценил его по самому высокому разряду своей «тарифной сетки». Люди, подобные Плющу, не угодны следствию, опасны: они внушают органам дознания страх удивительной стойкостью, нравственной безупречностью, их предпочитают поэтому признавать душевнобольными.

И вот – реализуется «метафора»: в нашем государстве только безумец дерзает бороться с его недостатками, только сумасшедший открыто заявляет о нарушении своих прав, только шизофреник поступает в ущерб своему собственному благополучию, но в согласии со своей совестью и мыслью.

На путь, ведущий к психиатрической лечебнице, Леонид Плющ вступил еще девятнадцатилетним студентом-математиком, когда со всей страстью и со всей добросовестностью, свойственной его натуре будущего ученого, начал тщательно изучать философию, в первую очередь, работы классиков марксизма.

Результаты такого изучения нетрудно предугадать: расхождения между теорией социализма и практикой социалистической государственности марксист Плющ, не являясь политиком ни по складу натуры, ни по характеру деятельности воспринял как личную трагедию. А дальше он поступил по известной логике российского интеллигента, который, будь он толстовцем, народником или марксистом, шел всегда до конца, принося в жертву и себя, и покой близких.

Институт кибернетики АН УССР, в котором работал Плющ и общественность которого он, конечно, поставил в известность о своих взглядах, тут же избавился от него, даже без особого нажима сверху: дело было не только в том, что Л. Плющ думал по-другому, не так, как большинство его коллег, а и в том, что он думал о другом (см. Л. Плющ «Письмо в «Комсомольскую правду»223 – Самиздат). Возникает парадоксальная ситуация, типичная для мыслящего человека в нашей стране: именно глубокая озабоченность личности нравственными и культурными проблемами нашего общества, ее желание сосредоточить на этих проблемах человеческую мысль, привлечь к ней внимание, пробудить общественное мнение приводит к тому, что общество, стремясь к сохранению обманчивого покоя, старается избавиться от «беспокойной» личности, отторгнуть ее от себя. Напротив, «стихийный» индивидуалист, думающий о своем непосредственном благе или, как это принято у нас называть, о «повышении своего материального уровня», – самая приемлемая сейчас для нашего общества фигура.

Леонида Плюща признали невменяемым потому и только потому, что он – как личность – принципиальный антипод обывателя, потому и только потому, что судьба людей для него важнее его собственной судьбы.

В годы, когда Леонид Плющ в глазах любого представителя власти — «тунеядец», асоциальный тип, изгой и отщепенец, он создает множество работ, глубоких и разнообразных по проблематике. Он пишет о духовной сущности человека в современном мире, о нравственности и историческом прогрессе. Он ищет самое главное — смысл жизни. Вот почему в своих работах он рассматривает такие интересные, сложные к разные темы, как христианство и богоборчество в поэзии Шевченко; Толстой и толстовство в эпоху научной революции; Достоевский и Маркс; третьесортные творения некоторых советских писателей как тревожные симптомы социальной патологии224.

Работы, не ставшие достоянием человечества, фактом литературы, можно объявить с равной безответственностью и плодом «графоманской несдержанности» и «высокоорганизованного творческого сознания».

И все же эти работы, так же, как и их автор, получили высшую оценку: опасные! Работы сейчас забраны, арестованы, может быть — уничтожены. Прекрасный человеческий мозг, их создавший, ждет участь еще более страшная: сознавать, видеть и чувствовать, как уничтожается в нем сама способность мыслить и создавать.

Что предпринять для спасения незаурядной личности?

Этот вопрос стоит перед нами сегодня. Завтра — не будет.

***

Инициативная группа, присоединяя к своему письму письмо друзей Плюща225, тем самым заявляет, что полностью согласна с его содержанием и поддерживает обращение:

«Мы призываем честных людей выступить с нами за предоставление Л. Плющу возможности покинуть пределы СССР. Мы призываем сделать это во имя прав человека, свободы личности и детей Плюща, которых хотят лишить отца».

Инициативная группа по защите прав человека в СССР:

Т. Великанова, С. Ковалев, А. Лавут, Г. Подъяпольский, Т. Ходорович.


Публ. с сокр. // ХТС.- 1972.- №24.- С.353-354

АС № 1420 // Собрание документов Самиздата.- 1977.- Т.25

Документы по делу Леонида Плюща.- Frankfurt/Main: Посев, 1974.- С.5-8.- Приложения.- С.9-15. То же. Впервые // Хроника защиты… .- 1973.- Вып. 2.- С.51-53

Инициативная группа. 1976.- С. 33-35


[История болезни Леонида Плюща / Сост. и комм. Т. Ходорович. – Амстердам: Фонд Герцена, 1974.- С.107.- (Б-ка Самиздата»; Вып. 5).- Краткий вариант, без упоминания об ИГ и без подписи А.П. Лавута

Цит. // Бюллетень Международного Комитета математиков в защиту Ю. Шихановича и Л. Плюща.- Париж, 1974.- 20.06.- № 2]


№ 18

«Заявление» с опровержением обвинений в адрес ИГ, выдвинутых на процессе П.И. Якира и В.А. Красина и в советской печати. 09.1973.


ЗАЯВЛЕНИЕ


На судебном процессе над П. Якиром и В. КрасинымLXXVII, а также в публикациях советской прессы Инициативной группе по защите прав человека в СССР инсинуируется клевета на советский строй226.

Инициативная группа не разделяет позиции, занятой на суде бывшими ее участниками П. Якиром и В. Красиным, и считает нужным заявить следующее:

1. Во всех документах Инициативной группы мы сообщаем только факты. Мы убеждены в истинности своих сообщений.

2. Инициативная группа никогда не пыталась дискриминировать социальный строй или правительство своей страны. Она выступала только против таких действий властей, которые считала бы недопустимыми при любом строе и при любом правительстве.

3. Инициативная группа принципиально воздерживалась от каких-либо ПОЛИТИЧЕСКИХ ВЫСТУПЛЕНИЙ. Она считала и считает основным своим долгом – защиту прав человека в своей стране.

4. Мы продолжаем утверждать, что в нашей стране психиатрия в ряде случаев используется для расправы с неугодными властям людьми. Никакие утверждения академика АМН А. Снежневского и профессора Р. Наджарова, покаяния П. Якира и В. Красина, обвинительные заключения и решения судов не могут, к сожалению, отменить чудовищную действительность.

Мы обращаем внимание на то, что А. Снежневский и Р. Наджаров, публично отрицающие, что в СССР психиатрия используется для борьбы с инакомыслием, сами являются СОУЧАСТНИКАМИ этого преступления. Их подписи стоят под судебно-психиатрическими экспертизами людей, обвиняемых по идеологическим мотивам. И советский суд, используя эти экспертизы, выносит определения о направлении на принудительное лечение в психиатрические больницы...

5. Мы констатируем, что П. Якир и В. Красин на следствии, суде и на пресс-конференции выступили с ложными заявлениями.

Трагично, что эта ложь касается также судьбы и репутации всех политических заключенных в лагерях, тюрьмах и психиатрических больницах СССР.

6. Мы подчеркиваем, что пресс-конференция227 с участием осужденных за «антисоветскую агитацию и пропаганду»LXXVIII является беспрецедентным фактом для нашей страны. Другие репрессированные даже за попытку передать на волю сведения об условиях их содержания подвергаются жестоким наказаниям.

7. Мы протестуем против таких методов воздействия, которые ломают человеческую личность, вынуждают оговаривать свои деяния, деяния своих товарищей, самих себя.

Мы отмечаем недопустимые условия ведения следствия. Длительные сроки заключения в следственных изоляторах-тюрьмах, запрещение свиданий и переписки (за исключением тех случаев, когда это выгодно следствию), отсутствие права пользоваться услугами адвокатов – все это ставит подследственного в положение полной беззащитности от злоупотреблений следственных органов.

8. Мы выражаем тревогу в связи с тем, что в нашей стране возобновились бурные кампании осуждения, когда осуждающие не стесняются признаться, что не читали того, чем возмущены. Мы выражаем тревогу тем более потому, что в этой кампании участвует наша интеллигенция – ученые, писатели, деятели искусстваLXXIX.

Мы полагаем своим долгом заявить также, что достойная и мужественная позиция академика А. Сахарова228 и писателя А. Солженицына229 вызывает у нас глубокое уважение.

9. Инициативная группа надеется и впредь предпринимать индивидуальные и коллективные усилия, направленные на расширение общепризнанных свобод таких, как свобода выражать и распространять мнения или, например, свобода от недобросовестных судебных обвинений.


Сентябрь 1973 г.

Инициативная группа по защите прав человека в СССР:

Т. Великанова, С. Ковалев, А. Левитин-Краснов, Г. Подъяпольский, Т. Ходорович.


Архив «Мемориала», ф. 102, оп. 1, д. 49

ХТС.- 1973.- №30.- С.72-73

Инициативная группа. 1976.- С. 36-38


№ 19


«Открытое письмо» о системе заложничества, введенной в практику КГБ. 01.1974.


ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО

«Сам, выходит, подпишись?» А. Твардовский230


Что следует ожидать в нашей стране человеку, который решился открыто отстаивать свободу убеждений, свободу информации и личную свободу граждан, известно. Это безработица, обыски, хоровые публичные оскорбления, лагерь, тюрьма, психиатрическая больница.

Некоторых это все же не отпугнуло.

Мы, подписавшие это письмо, также рассматриваем прелести кнута231, как посильную плату за свободу нашего духа. Взяться за перо на этот раз нас заставило то, что теперь к ним добавилось нечто новое: нам показали пряник.

С недавнего времени нам, членам Инициативной группы защиты прав человека в СССР, а также и некоторым другим людям, не желающим молчать, передаются от незнакомых лиц предложения: «Поручитесь за такого-то из ваших друзей, находящегося в заключении, и его участь будет облегчена: если в тюрьме – ослабим режимLXXX, а то и выпустим; если в тюремной психиатрической больнице – переведем в общую»LXXXI. Содержание поручительства простое: и заключенный, и поручитель должны впредь молчать. Так обстоит дело.

Не стоит говорить о том, что нам не известны полномочия и, так сказать, коммерческая добросовестность авторов этих предложений. Допустим, эта сделка всерьез.

Оставим также в стороне то, что эти таинственные лица бесстыдно смеются над правом, делая его предметом торга и предлагая, кстати, принять в этом участие и нам.

Рассмотрим эту сделку по существу.

Мы теперь знаем подробно и поименно: наши друзья в местах заключения рискуют потерять здоровье, жизнь, а порою – честь.

То, что нам предлагают, это полное или частичное избавление их от этой опасности.

А что от нас требуют? Отказаться от свободы духа. Их и нашей. Отречься.

Мы поставлены перед невыносимо трудным выбором – вымогательство рассчитано точно и жестоко. Мы знаем, нельзя осудить никого, кто пошел бы на эту сделку, – такой шаг диктуется жалостью и любовью.

Но пожертвовать своим духом – это самоубийство, чужим – убийство. Духовное.

На это мы пойти не можем.

А тем, кто ставит нас в такое положение, мы можем сказать только одно: НЕТ.

Ваши дела, ваша совесть, ваш грех – ваш ответ.

Хотите использовать заложничество?

Мы вам не помощники.


Москва, январь 1974 г.

Т. Великанова, С. Ковалев, Т. Ходорович232


Архив «Мемориала», ф. 102, оп. 1, д. 49

Публ. с сокр. // ХТС.- 1974.- №32.- С.90

АС № 1608 // Собрание документов Самиздата.- 1978.- Т.29.

Рус. мысль.- 1974.- 28.03

Хроника защиты… .- Нью-Йорк, 1974.- Вып.7.- С.32

Инициативная группа. 1976.- С. 38-39

Цит. // Мемориал : Информ. бюл.- 2003.- №27, Т. 1.- С.67


[Из обвинительного заключения по делу С. А. Ковалева: опубл. «Посев»]


http://www.memo.ru/about/bull/b27/index.html


№ 20

«Заявление» в связи с арестом поэта В.А. Некипелова и переводом его в Институт им. Сербского. 01.1974.


ЗАЯВЛЕНИЕ


11 июля 1973 года в городе Камешково Владимирской области был арестован Виктор Александрович Некипелов233 – отец двух малолетних детей, заведующий местной аптекой, человек трудной и сложной судьбы, с двойным высшим – медицинским и литературным – образованием и – травимый, непрописываемый, вышвыриваемый из квартиры из-за отмены выданного ему ордера.

Виктор Некипелов – поэт, человек большой и светлой души.

И все это – и свою судьбу, и свою затравленность, и свою душу, и лицо мира, в котором он жил, — Виктор Некипелов отразил в своих стихах, и стихи были найдены у него на обыске. И истинную причину ареста Виктора Некипелова вряд ли нужно долго искать: некоторые миры не могут терпеть своих отражений234.

Но поскольку поэзия не входит в число преступлений, предусмотренных нашим Уголовным кодексом, естественно спросить: в чем формальная вина Виктора Некипелова? И на этот вопрос можно, по-видимому, дать единственный и страшный 235 ответ: ни в чем — даже в том, за что обычно судят у нас в стране.

Виктор Некипелов не подписывал обращений за рубеж, не хранил и не распространял крамольную литературу, не нарушал общественного порядка демонстрациями или голодовками на почтамте и даже не собирался выезжать за пределы СССР. На обыске у него обнаружили единственный самиздатский документ – письмо тридцатых годов Раскольникова СталинуLXXXII, да, кажется, кто-то показал на допросе то ли, что Некипелов дал ему, то ли, что он дал Некипелову неустановленный номер «Хроники текущих событий»LXXXIII. И даже распространением собственных стихов Некипелов не занимался, и до его ареста они были известны лишь нескольким его ближайшим друзьям.

А страшен этот ответ «ни в чем» потому, что даже с учетом специфики наших открытых судов предоставлять трибуну собственной защиты человеку, которого не в чем обвинить, если не опасно, то все-таки нежелательно. И, следовательно, Виктору Некипелову грозит самое страшное из возможных наказаний – психиатрическая больница.

В настоящий момент Виктор Некипелов уже находится в Институте им. СербскогоLXXXIV, где те самые психиатры, которые только что энергично опровергали утверждения буржуазной пропаганды о репрессивном применении психиатрии в нашей стране, уже готовят ему бесчеловечный приговор своей экспертизы.

Еще бы – отсутствие социальной адаптации: к нему вламываются с двадцатичасовым отеческим обыском, популярно объясняют ему: «Мы – власть, и все можем» – а он:


Там, отрицая этот сброд,

Лаская и даря,

Вставала из раздольных вод

Пурпурная заря.

И в лике пенных облаков,

Прекрасны и тихи,

Текли, не ведая оков,

Бессмертные стихи...236


и вообще налицо вялотекущая шизофрения, невидимая обыкновенным людям, но ясная натренированному оку советского психиатра...

И если этому не помешать сейчас, поздно будет оплакивать потом еще одно психиатрическое убийство.


Январь 1974 г.

Инициативная группа защиты прав человека в СССР:


Т. Великанова, С. Ковалев, А. Краснов-Левитин, Г. Подъяпольский, Т. Ходорович


Архив «Мемориала», ф. 102, оп. 1, д. 49

Цит. // ХТС.- 1974.- № 32.- С.13

АС № 1578 // Собрание документов Самиздата.- 1978.- Т.28; Материалы Самиздата.- 1974.- №10

Хроника защиты… .- 1974.- №7.- С.24-25

Инициативная группа. 1976.- С. 40-41

Некипелов В. Стихи : Избранное.- Бостон: Мемориал, 1992.- С.3-4


№ 21

Открытое письмо к международной общественности в защиту политзаключенного П.Г. Григоренко. 03.1974. Фрагмент.

[Документ в архиве «Мемориала» не обнаружен, данные о публикациях отсутствуют, пересказ и цитата приводятся по «Хронике текущих событий LXXXV:

««...За эти пять лет власти использовали все средства, чтобы сломить П. ГРИГОРЕНКО – заставить отказаться от своих убеждений, признать их результатом болезни... Все формы давления были безрезультатны.

Намеков П. ГРИГОРЕНКО не понимал, прямые предложения отказаться от убеждений – отвергал».

Авторы утверждают, что «используя иллюзию скорого освобождения.., власти стремятся... заставить молчать о нем». Выражая опасения, что «...Петру Григорьевичу ГРИГОРЕНКО уготовано пожизненное заключение в сумасшедшем доме».

Инициативная группа обращается к международной общественности с призывом помочь П. ГРИГОРЕНКО»].


Ковалев С., Левитин-Краснов А., Подъяпольский Г., Ходорович Т.


ХТС.- 1974.- № 32.- С.51-52

№ 22

Обращение «Генеральному секретарю ООН…» в поддержку обращения крымских татар в защиту М. Джемилева. 16.07.1974.


Генеральному Секретарю ООН

г-ну Курту Вальдхайму.

Международной лиге защиты прав человека237

В Международный Красный КрестLXXXVI



Глубокоуважаемый господин Генеральный Секретарь!

Глубокоуважаемые господа!

Поддерживая обращение Инициативной группы крымских татар, проживающих в Сырдарьинской области238, мы просим вас использовать ваше влияние и ваш высокий авторитет, чтобы облегчить участь честного и мужественного человека, несправедливо преследуемого властями по политическим мотивам. Любое промедление здесь может привести к трагическим последствиям, ибо жизни Мустафы Джемилева, здоровье которого подорвано длительными голодовками, грозит опасность.

16 июля 1974 года

Андрей Сахаров – член Совета директоров Международной лиги защиты прав человека.


Инициативная группа по защите прав человека в СССР:

Татьяна Великанова, Сергей Ковалев, Анатолий Краснов-Левитин, Григорий Подъяпольский, Татьяна Ходорович


Архив Сахарова, ф. 1, оп. 3, ед. хр. 8, л. 12-13

АС № 1814 // Собрание документов Самиздата.- 1975.- Т.12

Рус. мысль.- 1974.- 15.08

Инициативная группа. 1976.- С. 42

Григоренко А.П. А когда мы вернемся... .- Нью-Йорк: Фонд «Крым», 1977.- С. 89-90

У микрофона Айше Сеитмуратова : Передачи по Радио «Свобода» / Сост.: Г. Бекирова, Э. Муслимова.- Симферополь: Тезис, 2007.- С. 148, 153



№ 23

«Заявление» в связи с переводом К.А. Любарского во Владимирскую тюрьму. 30.10.1974.


ЗАЯВЛЕНИЕ

Инициативной группы защиты прав человека в СССР


По решению административного суда от 16.Х.74 г. из Мордовского лагеряLXXXVII во Владимирскую тюрьмуLXXXVIII переведен Кронид Аркадьевич Любарский.

К.А. Любарский, 45 лет, ученый-астрофизик, автор около 40 научных работ, человек высокой культуры и гуманист, был арестован 14 января 1972 г. за распространение и хранение «антисоветской литературы», осужден по ст. 70LXXXIX на 5 лет лагерей строгого режимаXC и направлен в лагерь в Мордовию.

В лагере Любарский неоднократно подвергался внутрилагерным репрессиям: был лишен первой и единственной посылки, дважды его помещали в ШИЗО (карцер)XCI, каждый раз на 15 суток, а также на 6 месяцев в ПКТ (лагерная тюрьма) XCII.

Причина репрессий: выступления в защиту прав заключенных; попытки передать на волю сообщения о царящих в лагере беззаконии и произволе администрации; несколько голодовок-протестов (протест против конфискации писем лагерной цензурой239); последняя голодовка, перед самым судом, явилась протестом против лишения его книг.

Мы не знаем, какие обвинения предъявлялись Любарскому, – лагерные суды вершатся тайно, в них не участвует даже адвокат. Но мы, зная Любарского, можем ручаться, что он не совершил ничего, что могло бы считаться преступлением по нормам правового общества. И, видимо, преступление совершается над ним.

Любарский – тяжело больной человек. У него проведена резекция 4/5 желудка и 12-перстной кишки с травмой поджелудочной железы; он страдает нарушением мозгового кровообращения (был левосторонний паралич) и частыми обмороками; у него крайняя степень истощения, очень сильная близорукость (-9) – за время пребывания в лагере зрение значительно ухудшилось.

Тюремное питание (еще хуже лагерного), тюремное содержание, тюремное освещение (23 часа электрического света, 1 час – солнечного) – все это измывательство, едва переносимое здоровыми людьми, в применении к больному человеку превращается в искалечивание и умерщвление.

30 октября 1974 г.


Татьяна Великанова, Григорий Подъяпольский, Сергей Ковалев, Татьяна Ходорович


Архив «Мемориала», ф. 102, оп. 1, д. 49; ф. 153

Архив «Хроники». Вып.1.- NY: Хроника, 1975.- С.95240

Инициативная группа. 1976.- С. 43


№ 24

«Заявление» об учреждении Дня политзаключенного СССРXCIII. 30.10.1974.


ЗАЯВЛЕНИЕ


Стало известно, что узники нескольких лагерей МордовииXCIV и Пермской областиXCV объявили сегодняшний день – 30 октября – «Днем политзаключенных в СССР»241.

Мы просим журналистов и независимые информационные агентства широко сообщить об этом и вновь напомнить своим читателям о страданиях наших друзей в тюрьмах, психиатрических больницах, лагерях и об их трудной борьбе за свое человеческое достоинство.

Мы просим также передать эти сведения международным организациям, провозгласившим своей целью заботу о правах личности на основе Всеобщей декларацииXCVI.

Мы надеемся, что многие люди в разных странах не останутся безучастными к этим страданиям и этой борьбе и поддержат политзаключенных Советского Союза.

Понятие «политический заключенный» официально не употребляется у нас в стране; напротив, власти утверждают, что политических заключенных в Советском Союзе нет. Те, кого повсеместно называют политическими заключенными, осуждены по Уголовному кодексу как «особо опасные государственные преступники» или «преступники против порядка управления»242. Вероятно, одна из главных причин этого – лицемерно организуемые властями требования освободить политических заключенных в других странах. У нас же – некого освобождать.

Между тем, в судах звучат политические обвинения в распространении клеветнических измышлений, порочащих строй с целью подрыва или ослабления власти. Эти обвинения касаются значительной и все увеличивающейся части политзаключенных, так или иначе связанных с неподцензурной литературой – самиздатом, прямо не запрещаемой законом. Не известен ни один случай, когда бы в суде было доказано или хотя бы подробно исследовано обвинение в клевете. Этот цинизм наших следственных органов и судов стал уже общеизвестным и привел к тому, что в нашей стране уголовно наказуемы такие естественные проявления элементарной творческой активности, как информационный обмен, стремление составить собственное мнение по сколько-нибудь острым социальным вопросам. Создалось парадоксальное положение – суды приписывают человеку политические цели, но, осудив его за них, объявляют уголовным преступником. Таким образом, эта группа политзаключенных – лица, репрессированные не за какие-либо политические акции или, тем более, преступления, но в угоду политическим целям самих властей, не гнушающихся противоправными действиями, чтобы подавить независимую мысль.

Другая многочисленная категория политзаключенных, также репрессированных по политическим мотивам властей, – люди, осужденные в связи с религиозными убеждениями, свобода которых официально провозглашена. Они осуждены за проведение богослужения в незарегистрированных религиозных общинах, изготовление и распространение религиозной литературы, подготовку детей к причастию и т.д., — то есть чаще всего за действия, прямо предписываемые религией или непосредственно вытекающие из ее основных догматовXCVII.

Очень многие сидят за то, что добивались для себя и других разрешения покинуть СССР, или за попытку бежать из страны.

Наконец, в лагерях очень многочисленны представители национальных движений, преследующих весьма различные цели, например, возвращение на родину после принудительной депортации (крымские татары) или предоставление большей культурной независимости (украинская культурная оппозиция).

Наряду с представителями таких движений в лагерях находятся люди, совершившие прямые политические акции. Например, выступавшие с требованием выделения своей республики (Украина, Прибалтийские республики) из состава Союза на основе права наций на самоопределение – права, декларированного в Советском Союзе, но не обеспеченного законной процедурой реализации.

Общее число политических заключенных в Советском Союзе в условиях строгой секретности официальных сведений точно определить нельзя. Только в трех лагерях Мордовии и двух Пермских лагерях содержится около тысячи человек.

Нет определенных сведений о других лагерях Советского Союза, где тоже, несомненно, содержатся и политические заключенные. Нельзя учесть количество политзаключенных, содержавшихся в так называемых лагерях «общего типа», – осужденных за «преступления против порядка управления» (ст. 1901 УК РСФСР XCVIII), многих верующих, осужденных, например, за отказ от службы в армии или (на малые сроки) в связи с другими религиозными проявлениями. Кроме того, известны случаи сфальсифицированных обвинений неугодных властям лиц по чисто уголовным или бытовым статьям УК (наиболее известный, но далеко не единственный пример – осуждение А. Фельдмана за хулиганствоXCIX). Учитывая все это, можно думать, что действительное число политзаключенных во много раз превышает приведенную нами цифруC.

Мы не будем говорить о режимеCI содержания заключенных. Подробные сведения о нем содержатся в заявлениях самих заключенных и других лагерных материалах, которые мы сочли своим долгом опубликовать243. Такие сведения приведены также в недавно выпущенном А.Н. Твердохлебовым244 сборнике «О содержании заключенных»CII.

Укажем только, что вопреки лицемерному утверждению ИТК РСФСР о том, что лишение свободы не имеет целью причинение физических или нравственных мучений245, тот же самый кодекс и другие регламентирующие режим в местах заключения инструкции и приказы предусматривают наказание голодом. В карцерахCIII, при и так полуголодном существовании, заключенные получают горячую пищу через день, а через день – только хлеб и воду. По тому же кодексу заключенные в карцере не получают постельного белья, значит, и одеяла на ночь. Но ни в каком кодексе не сказано, что многие карцеры не отапливаются.

Лучшее доказательство бесчеловечности режима заключения предоставили сами власти – сообщение любых сведений о внутреннем распорядке, условиях труда и жизни в лагерях категорически запрещено.

Сегодня наши друзья в нескольких мордовских и пермских лагерях объявили однодневные и двухдневные голодовки.

Известны некоторые требования голодающих, Среди этих требований: признать статус политзаключенногоCIV; отделить от политзаключенных военных преступников и уголовников; отменить ограничения в переписке246, в том числе с заграницей; отменить принудительный труд и обязательное выполнение нормы; отменить ограничения в посылках и передачах; обеспечить полноценное медицинское обслуживание с участием специалистов, в том числе иностранных; выделить медицинскую службу из подчинения МВД; обеспечить возможности творческой работы литераторам, ученым, художникам; увеличить число свиданий с родственниками; разрешить свидания с друзьями; разрешить регистрацию браков; разрешить говорить на родном языке в лагере и на свиданиях.

Передавая журналистам сведения о лагерях и, главное, документы, с немалым трудом и огромным риском переправленные заключенными на свободу, мы просим помнить о том, что их авторам угрожает месть карательных органов. Наши друзья сознательно идут на этот риск. Публикация заявлений и писем – их воля, попытка оградить их от жестокой кары – долг тех, кто на свободе, – наша и ваша обязанность.


30 октября 1974 г.

Инициативная группа защиты прав человека в СССР:

Татьяна Великанова, Сергей Ковалев, Григорий Подъяпольский, Татьяна Ходорович


Архив «Мемориала», ф. 102, оп. 1, д. 49; ф. 153247

Цит. // ХТС.- 1974.- №33.- С.8

АС № 1930 // Материалы Самиздата.- 1974.- №51

Архив «Хроники». Вып.1.- NY: Хроника, 1975.- С.98-101

Инициативная группа. 1976.- С. 44-47


[Из обвинительного заключения по делу С. А. Ковалева: опубл. «Посев»]


№ 25

«Заявление» в связи с арестом члена ИГ и московской группы (советской секции) «Международной Амнистии»CV С.А. Ковалева. 30.12.1974.


ЗАЯВЛЕНИЕ


27 декабря 1974 года органами государственной безопасности арестован наш друг и коллега, московский биолог Сергей Адамович Ковалев, член Инициативной группы защиты прав человека в СССР и советской группы общества «Международная Амнистия»CVI.

За четыре дня до этого у Ковалева был произведен обыск по делу, ведущемуся Литовским КГБCVII. Одновременно по тому же делу были произведены обыски в Москве и в Литве.

Мы, знающие Сергея Ковалева, человека большого ума и сердца, не можем примириться с этой расправой, с тем, что честная и открытая борьба за достоинство человека, за право иметь и отстаивать свои убеждения приводит в тюрьму.

Сергей Ковалев – талантливый ученый, автор более шестидесяти научных статей, главным образом в области электрофизиологии возбудимых тканей и механизмов клеточного взаимодействия. Половина из них опубликована уже после того, как его вынудили в 1969 г. уйти из лаборатории математических методов в биологии Московского университета за участие в Инициативной группе.

Защита прав человека для Ковалева – естественное продолжение научной деятельности: ученый не может мириться с отсутствием свободы информации, с насильственной унификацией убеждений, с ложью. В своей общественной деятельности Ковалев держится тех же принципов, что и в науке: полное знание фактов, ответственность за точное их изложение, аккуратность в выводах. И – открытость и гласность.

И отстаивая открытость и гласность, С. Ковалев совместно с Т. Великановой и Т. Ходорович заявляет: «Не считая, вопреки неоднократным утверждениям органов КГБ и судебных инстанций СССР, «Хронику текущих событий»CVIII нелегальным или клеветническим изданием, мы сочли своим долгом способствовать как можно более широкому ее распространению»248.

Так же открыто в письме Ю.В. Андропову от 17 октября сего года249 он настаивает на своем праве и праве каждого читать «Архипелаг ГУЛаг»CIX.

Детективам по госбезопасности, пришедшим на квартиру Сергея Ковалева, не понадобилось взламывать тайники: «улики», которые они искали, лежали на его рабочем столе. Заявления протеста, отчеты о судах, прорвавшиеся за колючую проволоку сообщения политзаключенных, выпуски «Хроники текущих событий» и «Хроники Литовской Католической Церкви»CX – свидетельства нынешнего дня, и вчерашнего – «Архипелаг ГУЛаг». Улики не против Ковалева, а против тех, кто подавляет человеческую мысль, свободу вероисповеданий250, национальную культуру, гражданские права людей. Недаром следователь КГБ251 разъясняет Ковалеву, пока еще свидетелю, на допросе после обыска: «Но ведь государство должно защищаться!252».

Сергей Ковалев отказался участвовать в следствии по любому делу «о распространении и изготовлении клеветнической антисоветской литературы», указывая на противоправность таких расследований и приговоров.

Через четыре дня он был арестован и отправлен самолетом в Вильнюс.

Сергей Ковалев открыто выступал в защиту многих и многих несправедливо преследуемых людей, в защиту законности, гласности, человечности.

Сегодня в этой защите нуждается он сам.

Мы солидарны с Сергеем Ковалевым в его благородной деятельности. Мы требуем его освобождения.

Мы призываем всех согласных с нами людей выступить в его защиту.

30 декабря 1974 г.


Инициативная группа защиты прав человека в СССР

Т. Великанова, Г. Подъяпольский, Т. Ходорович


Заявление Инициативной группы поддерживаем253: Е. Костерина, В. Бахмин, А. Лавут, В. Турчин254, Л. Бородин255, Е. Рывкин, В. Альбрехт, С. Ходорович, Э. Смородинская, Ю. Гастев, М. Ланда, 3. Григоренко, М. Агурский, В. Маресин, И. Каплун, Б. Ланда, Г. Салова256, Л. Алексеева257, Ю. Орлов258, Г. Розенштейн, А. Григоренко, Н. Иванов259, А. Мизякин, Л. Терновский260, Н. Буковская, В. Тимачев, В. Рекубратский, Ю. Гольфанд, Е. Боннэр261, Е. Янкелевич262, Г. Кацонис, В. Петряевская, А. Карпович, М. Константинова, Р. Медведев263, Н. Шатуновская, А. Марченко, Н. Горбаневская, Д. Стариков, В. Левашов, А. Великанов, В. Ильяков, В. Войнович264, С. Каллистратова265, И. Хохлушкин, Л. Богораз, В. Родионов266, В. Корнилов267, И. Якир, Н. Лисовская268, Л. Любарская, Л. Кардасевич.


Архив «Мемориала», ф. 102, оп. 1, д. 49; ф. 153

Цит. // ХТС.- 1974.- №34.- С.5

АС № 2314 // Материалы Самиздата.- 1974.- №41

Инициативная группа. 1976.- С. 48-50


№ 26

Заявление «Советские политзаключенные требуют юридического и фактического признания их таковыми, требуют статуса политических заключенных». 06-07.1975269.


СОВЕТСКИЕ ПОЛИТЗАКЛЮЧЕННЫЕ

требуют юридического и фактического признания их таковыми,

требуют СТАТУСА ПОЛИТИЧЕСКИХ ЗАКЛЮЧЕННЫХCXI


Заявления с требованиями статуса270 политзаключенного271 сделали: Яков Сусленский (в феврале 1975), Юрий Гродецкий272 (осенью 1974 г.), Николай Бондарь (в феврале 1975 г.), Виталий Калиниченко (в феврале 1975 г.), Александр Чекалин273 (весной 1975 г.), Гунар Роде274, И. Мешенер (в январе), Владимир Балахонов275 (в январе 1975 г.). Предполагается, что есть и другие политзаключенные, которые уже потребовали статуса.

Одно из основных требований статуса – отменить принудительный труд.

К июню 1975 г. все или почти все политзаключенные Владимирской тюрьмыCXII отказались заниматься принудительным трудом.

Сделали заявления – отказались работать: Бабур Шакиров276, Владимир Буковский, Анатолий Здоровый, Юрий Вудка277, Георгий Давыдов278, Михаил Макаренко, Витольд Абанькин279, Алексей Сафронов280, Владимир Афанасьев и другие, а также – повторно – Сусленский, Г. Роде, Ю. Гродецкий, А. Чекалин, И. Мешенер.

Яков Сусленский за осуществление статуса явочным порядком наказан, администрацией Пермского лагеря ВС-389/36CXIII водворением в ШИЗОCXIV на 25 (двадцать пять!) суток; затем, в апреле–мае 75 г., он переведен во Владимирскую тюрьму, где помещен на первые шесть месяцев на строгий режимCXV, из них первый месяц – особо пониженное питание (в мае Сусленский за жалобу, за «недопустимые выражения»281, был водворен на пятнадцать суток в карцер...).

Юрий Гродецкий за осуществление статуса явочным порядком был наказан администрацией Мордовского лагеряCXVI водворением в ШИЗО – его продержали в ШИЗО около 70 (семидесяти!) суток подряд; затем весной 75 г. он переведен во Владимирскую тюрьму, где помещен на первые 2 месяца на строгий режим, первый месяц – особо пониженное питание282.


Николай Бондарь и Виталий Калиниченко наказаны администрацией лагерей (Пермские лагеря) водворением в ШИЗО на длительные сроки... (У Калиниченко скоро кончается срок заключения.)

Гунар Роде за осуществление статуса – отказ от работы – переведен из Мордовского лагеря ЖХ-385/19, в апреле–мае 75 г., во Владимирскую тюрьму, где помещен на первые шесть месяцев на строгий режим, первый месяц – особо пониженное питание. (Г. Роде, латыш, находится в заключении с мая 1962 г., осужден на 15 лет, во Владимирскую тюрьму переводится уже третий раз.)

Александр Чекалин – переведен во Владимирскую тюрьму в июне 75 г., помещен на первые два месяца на строгий режим, первый месяц – на особо пониженное питание.

Отказавшиеся от принудительной работы во Владимирской тюрьме Б. Шакиров, Ю. Вудка, Г. Давыдов в наказание за это помещены на строгий режим (Шакиров и Вудка – на 4 месяца каждый, срок Давыдова пока неизвестен, кроме помещения на строгий режим он также лишен очередного свидания); судьба остальных отказавшихся от работы пока неизвестна. Первый месяц строгого режима – особо пониженное питание.

Б. Шакиров, находящийся на строгом режиме еще с конца марта, водворен 31 мая в карцер на 15 (пятнадцать) суток «за недопустимые выражения» в жалобах-заявлениях, направленных легальным путем, через администрацию тюрьмы, в вышестоящие советские инстанции; «недопустимые выражения» заключаются в словах: «политзаключенный», «политзаключенные». Указание о необходимости наказать Шакирова «за недопустимые выражения» поступило из ГУИТУ – главного управления исправительно-трудовыми учреждениями283 (от полковника Капканова).


Ю. Вудка работал (занимался принудительным трудом) с марта 75 г. 13-го мая он был водворен в карцер на 15 суток – за невыполнение нормы выработки. По выходе из карцера он заявил, что работать – отказывается.

В. Абанькин, 1946 г. рожд., и А. Сафронов, 1952 г. рожд. (осуждены на 12 лет каждый за попытку побега из Сов. Армии за границу) работали (принудительный труд) с марта месяца в одной камере с Ю. Вудкой; после водворения Вудки в карцер они заявили протест, объявили голодовку и отказались от работы. За это были водворены в карцер, с 15 мая, на 8 (восемь) суток каждый. Абанькин в карцере был избит – надзиратель бил его ключами. Абанькин держал голодовку до 20 июня (о таком сроке своей голодовки он заявил с самого начала).

О наказаниях Г. Давыдова «за отказ от работы» официально сообщил начальник Владимирской тюрьмы, полковник Завьялкин, жене Давыдова284, обращавшейся к нему с запросом о положении мужа: 2-го июня – за отказ от работы – лишен очередного свидания (последнее свидание у Давыдова было в марте 75 г., следующее свидание должно было бы состояться через шесть месяцев, в сентябре; этого свидания его лишили 2-го июля); 6-го июня – опять-таки за отказ от работы – помещен на строгий режим.

Переход на статус политзаключенного – осуществление этого статуса явочным порядком – происходит в такой последовательности:

1. Пишется заявление в высшие советские инстанции, в первую очередь в Комиссию законодательных предположений Верх. Совета СССРCXVII, а также в аналогичные комиссии своих республик.

В заявлении выдвигается требование – принять в законодательном порядке статус политзаключенных, признать – юридически и фактически – наличие в СССР политических заключенных. (В настоящее время выделяют «особо опасных государственных преступников», но не все они – политические; с другой стороны, не все политические попадают в категорию «опасных государственных».)285

Ответы на такое заявление либо вообще не приходят, либо приходят формальные отписки, не по существу. (За заявление, написанное в умеренных тонах, – не наказывали.)


2. Не получив по истечении определенного срока никакого ответа или получив на свое заявление формальную отписку, политзаключенный заявляет о том, что он намерен явочным порядком осуществить положения статуса (те положения, осуществление которых в его возможностях):

а. отказывается от работы,

б. публично срывает со своей одежды нашивки с фамилией,

в. отказывается выполнять требования администрации (например, не является по вызову администрации, не выходит на проверку).

3. Начинается эскалация наказаний:

а. водворение в ШИЗО на длительные сроки (например, Гродецкого держали в ШИЗО более 70 суток, Сусленского — 25 суток...);


б. водворение в ПКТCXVIII (помещение камерного типа – лагерная тюрьма). В ПКТ заявивший о выходе на статус явочным порядком – продолжает отказываться от работы и т.д.;

в. отправка в тюрьму...

***


Идея статуса политических заключенных возникла в политических лагерях.

Предполагается, что в статусе должны содержаться, в частности, такие положения:

Труд – не должен быть обязательным, принудительным.

То же относится к политико-воспитательной работе и профессионально-техническому обучению и общему образованию.

(Заключенные не должны наказываться или дискриминироваться за уклонение от участия в этих мероприятиях.)

Не должно допускаться унижение человеческого достоинства заключенного; в частности, заключенный не должен принуждаться носить одежду специального образца, носить именные или камерные знаки-бирки-нашивки, стричь волосы, снимать шапку и вставать перед представителями администрации и т.п.

Должны отсутствовать ограничения на приобретение заключенным – на деньги, заработанные им или же полученные от других лиц (родственников или не родственников), – продуктов питания, а также одежды, предметов первой необходимости, письменных принадлежностей, лекарств.

Должны отсутствовать ограничения на передачи или посылки заключенным – от родственников или иных лиц – продуктов питания, одежды, предметов первой необходимости, письменных принадлежностей, лекарств (разрешенных в СССР), литературы (не запрещенной в СССР).

Должны отсутствовать ограничения на свидания с родственниками или иными лицами,

Должны отсутствовать ограничения в переписке.

Должны отсутствовать ограничения в пользовании тем или иным языком на свиданиях, в переписке и т.д.

Должны отсутствовать ограничения в приобретении литературы – книг, периодических изданий, – издаваемой в СССР, а также за рубежом (если распространение ее в СССР не запрещено законом).

Не должны допускаться принудительные ограничения контактов и общения между заключенными, содержащимися в одном месте лишения свободы. Не должны запрещаться встречи-собрания заключенных, в частности, собрания, на которых отмечаются памятные даты, индивидуальные, исторические и т.п. (без участия администрации). Не должны запрещаться объединения по конфессиям.

Не должно запрещаться исполнение религиозных обрядов, индивидуальное или коллективное.

Не должны запрещаться занятия самообразованием, искусством и т.д.

Самодеятельные организации заключенных не обязательно должны функционировать под контролем администрации.

Взгляды или убеждения заключенного не должны быть причиной или поводом для его наказания или дискриминации (ухудшение материального или правового положения) со стороны администрации; то же касается поведения заключенного, если оно не представляет собой каких-либо уголовно наказуемых деяний. Не должно допускаться уменьшение питания заключенного в зависимости от его поведения; то же касается жилищно-бытовых условий, одежды, постели и т.п.

Помещения, в которых содержатся заключенные (спят, питаются, занимаются и т.д.), должны соответствовать действующим гражданским нормам и санитарно-гигиеническим требованиям.

С заключенных не должна взиматься плата за эти помещения, так же, как за содержание мест лишения свободы, за охрану и т.д.

Медицинское обслуживание, осуществляемое медицинским персоналом мест лишения свободы, не должно осуществляться в зависимости от взглядов, убеждений или поведения заключенного.

Заключенному должно быть предоставлено право приглашать медицинских работников (не за счет администрации) с целью получения медицинской помощи, обследования, консультации.

Заключенному должно быть предоставлено право заказывать-покупать необходимые ему медикаменты за пределами мест лишения свободы или же получать таковые в посылках, передачах от родственников и иных лиц.

Не должно ограничиваться пребывание заключенного на свежем воздухе.

Ни в коем случае не должны допускаться наказания-пытки, такие как водворение в карцер или ШИЗО.

Заключенным, желающим работать, должна быть предоставлена такая возможность. Условия труда должны соответствовать общегражданскому законодательству о труде. Оплата труда должна производиться по нормам и расценкам, действующим в народном хозяйстве СССР. Не должны производиться вычеты из заработанных денег на содержание мест лишения свободы, а также за тот минимум питания, помещение и одежду, которые должны выдаваться заключенным бесплатно.

Режим, условия содержания заключенных должны регламентироваться только гласными законами (а не секретными или полусекретными приказами и инструкциями); каждый заключенный, а также любые другие лица должны иметь возможность свободно знакомиться с этими законами.

Политзаключенные, то есть лица, осужденные по обвинению в нарушениях закона по политическим, национальным или религиозным мотивам или же обвиняемые и осужденные по этим мотивам (например, осужденные по обвинению в «антисоветской агитации и пропаганде»CXIX, в «измене родине»CXX, в «преступлениях, посягающих на авторитет советского государственного и общественного строя»286 и т.п. и т.д.), – должны содержаться в заключении отдельно от прочих осужденных.

Политзаключенный должен содержаться, в местах лишения свободы на территории той союзной республики, в пределах которой были совершены инкриминируемые ему действия.

Места лишения свободы не должны размещаться в местностях с тяжелым, вредным для здоровья климатом, а также в труднодоступных районах.

Заключенные должны иметь право получать деньги от родственников и иных лиц и свободно распоряжаться своими денежными средствами.

В целях обеспечения соблюдения законности и ограничения произвола со стороны администрации необходимо, кроме существующей системы прокурорского надзора и системы контроля со стороны общественности СССР, допустить также контроль со стороны международных общественных организаций (например, таких как Международный Красный КрестCXXI, «Международная Амнистия»CXXII).

Заключенному должно быть предоставлено право апелляции к прессе, союзной и зарубежной, союзным и зарубежным организациям и отдельным лицам. При этом апеллирующий не должен подвергаться опасности наказания «за недопустимые выражения» и т.п. Несоответствие сообщений, изложенных в апелляции, действительному положению должно устанавливаться при участии представителей незаинтересованных и независимых от советской администрации организаций и авторитетных лиц.

Должно быть предоставлено право и возможность – представителям общественных организаций, союзных и международных, представителям прессы, союзной и зарубежной, общественным деятелям, деятелям культуры, независимо от того, гражданами какой страны они являются, – посещать места лишения свободы политзаключенных, знакомиться с условиями содержания политзаключенных, встречаться и беседовать с ними. Контроль независимой международной общественности необходим для ограждения политзаключенных от посягательств на свободу их совести. В СССР, согласно ст. 126 Конституции287, руководящим ядром любой государственной и общественной организации является правящая партия – КПСС, ведущая непримиримую борьбу с теми политическими, религиозными убеждениями и национальными взглядами, за которые осуждены многие политзаключенные или которые были мотивами инкриминируемых им действий.


Инициативная группа защиты прав человека в СССР:

Т. Великанова, Т. Ходорович, Г. Подъяпольский


Архив «Мемориала», ф. 102, оп. 1, д. 49, д.72

АС № 2243 // Материалы Самиздата.- 1975.- №30

Инициативная группа. 1976.- С. 51-58


№ 27

Заявление «Во Владимирской тюрьме. Голодовка протеста против избиений заключенных». 17.07.1975.


Во Владимирской тюрьме

ГОЛОДОВКА ПРОТЕСТА ПРОТИВ ИЗБИЕНИЙ ЗАКЛЮЧЕННЫХ288


17 июля политзаключенные Владимирской тюрьмыCXXIII держат однодневную голодовку протеста против избиения заключенных, а также угроз избиением со стороны представителей администрации.


***


Известны, в частности, такие факты.

В мае надзиратель избил ключами находящегося в карцереCXXIV политзаключенного Витольда Абанькина.

В мае или апреле надзиратель Аркадий Федотов избил Анатолия Ефремова (Ефремов – политический из уголовников).

Капитан Дмитриев, старший инструктор по политико-воспитательной работе, секретарь парторганизации Владимирской тюрьмы, угрожал политзаключенному Якову Сусленскому, находящемуся в карцере, что он будет избит (май 1975 г.), 22 февраля пьяный надзиратель угрожал политзаключенному Давиду Черноглазу, что изобьет его ключами.

В январе, по распоряжению капитана Дмитриева и в его присутствии, а также в присутствии майора-дежурного по тюрьме в административном помещении тюрьмы был избит тремя специально вызванными для этого надзирателями политзаключенный Давид Черноглаз. Причина избиения: Черноглаз отказался снять с себя кулон с изображением звезды Давида, который он носил под одеждой. Черноглаза били с применением болевых приемов, хотя он не оказывал никакого активного сопротивления.

Большей частью избивают или угрожают избиением заключенным, когда они находятся в карцере.

Известны имена некоторых политзаключенных-участников голодовки протеста против избиения и угроз избиением:

Юрий Вудка, Владимир Буковский, Владлен Павленков, Кронид Любарский, Юрий Гродецкий, Витольд Абанькин, Яков Сусленский, Алексей Сафронов, Иосиф Мешенер, Гунар Роде, Гилель Бутман, Георгий Давыдов, Михаил Макаренко.

Перечислены, по-видимому, далеко не все участники голодовки.


***


Мы, передавая эту информацию для предания ей широкой гласности, поддерживаем протест политзаключенных.

В то же время мы считаем необходимым обратить особое внимание общественности на то, что, наряду с формально незаконными инцидентами – избиением заключенных, систематически применяются официально узаконенные наказания-пытки – карцер в тюрьме и ШИЗО (штрафной изолятор) в лагере; а также ряд иных наказаний, по существу приближающихся к пыткам, прежде всего – голод.

Карцер – это каменный мешок, сырой, холодный, непроветривающийся; нередко в карцере – нестерпимый смрад, вонь от незакрытой канализационной трубы. (Оборудована вентиляция, при включении которой интенсивно втягивается вонь из канализации; она включается из коридора, и надзиратель иногда угрожает заключенному: будешь шуметь – включу вентиляцию.)

В карцере почти совершенно темно: только очень слабый свет от почти полностью загороженной лампочки. Койка – деревянный ящик, окованный поперечными полосами железа, – выдается только на ночь; не полагается никаких постельных принадлежностей. На заключенном – только тонкая негреющая хлопчатобумажная одежда. Сидеть не на чем (имеется небольшой кирпичный выступ у стены, сидеть на котором практически невозможно).

Питание через день: чередуются, так называемые, «летные» и «нелетные» дни. В «летный» день заключенный получает только 450 грамм черного хлеба, 20 грамм соли и 3 кружки горячей воды. В «нелетный» день кроме того выдается: завтрак – немного соленой ржавойCXXV рыбешки, нередко совершенно несъедобной; обед – миска супа или щей (из протухшей капусты); ужин – немного каши. Всего в [«]нелетный[»] день, кроме хлеба и соли, полагается: крупы – 50 грамм, муки – 10 грамм, жиров – 6 грамм, рыбы (той [же], что на завтрак) – 60 грамм, картофеля – 250 грамм, овощей (протухшая капуста и т.п.) – 200 гр.

Газеты и письма в карцер обычно не дают, Это уже относится к серии нарушений законности. Конечно, темно, читать практически невозможно, но газету можно было бы хотя бы постелить на голые доски и железо койки или обернуть ею особенно замерзающие части тела.

Медицинская помощь в карцере, как правило, не оказывается (обращающемуся с просьбой о медицинской помощи отвечают: «Выйдешь из карцера, тогда будешь лечиться»).

Принадлежности для написания жалоб не выдаются (на просьбу отвечают: «Выйдешь из карцера – будешь писать жалобы»). Это – тоже нарушение законности.

Но сам-то карцер – тщательно продуманная пытка – предусмотрен Исправительно-трудовым законодательством. Срок содержания в карцере – до 15 суток.

Карцер – одиночное заключение. Во Владимирской тюрьме – около 59-ти карцеров.

Известны следующие случаи содержания в карцере в 1975 г.

В январе в карцере в течение 15, суток находился Валентин Мороз (историк, писатель), истощенный почти пятимесячной голодовкой, которую он прекратил за полтора месяца до этого (он добивался перевода из тюрьмы в лагерь).

В конце февраля в карцер был водворен на 10 суток Давид Черноглаз за какие-то выражения в заявлениях-жалобах, квалифицированные администрацией тюрьмы, как клеветнические. Несколько позже, после того, как Черноглаз отбыл свое наказание, из Прокуратуры пришел ответ, что оно было необоснованным.

В мае в карцер были водворены политзаключенные289 заключенные.

Юрий Вудка – с 13 по 28 – за невыполнение норм выработки.

Витольд Абанькин и Алексей Сафронов – с 15 мая на 8 суток – после того, как они заявили протест против водворения в карцер Ю. Вудки (с которым до этого жили и работали в одной камере), объявили длительную голодовку и отказались от работы. После карцера голодающих Абанькина и Сафронова поместили в больницу.

Яков Сусленский – с 13 по 23 мая – «за недопустимые выражения в жалобах». (В одной жалобе Сусленский сравнивал условия, в которых находится он и его товарищи по заключению, с тем, как жил Ленин в ссылке, отмечалась также несоизмеримость «преступлений» и наказаний; эта жалоба была адресована Андропову290.) Протестуя против незаконного наказания, Сусленский объявил голодовку; на 5-й или 6-й день голодовки в карцере у него был тяжелый сердечный приступ, около 5-ти часов он лежал без сознания на мокром цементном полу...; дважды ему были сделаны инъекции, после которых он пришел в сознание – и был оставлен лежать на полу. «Умрете – составим акт», – сказала ему тюремный врач Субочева. Сусленский прекратил голодовку. Его оставили в карцере, но на следующие дни койка из карцера не выносилась.

Бобур Шакиров – водворен в карцер с 31 марта на 15 суток. Указание наказать Шакирова «за недопустимые выражения в жалобах» пришло из Главного управления исправительно-трудовыми учреждениями (ГУИТУ). По просьбе Шакирова[,] капитан Дмитриев указал ему на «недопустимые выражения» в его жалобах; таковыми оказались слова: «политзаключенный», «политзаключенные». В одной из жалоб Шакиров пишет о необоснованности наказания Сусленского, который был его сокамерником (они вместе содержались на строгом режиме291), и о том, что Сусленский – тяжело больной человек и такого человека нельзя наказывать карцером.

Несколько менее жестоким чем карцер, но более продолжительным наказанием является так называемое пониженное питание, устанавливаемое в течение первого месяца «строгого режима». «Общий» и «строгий» режимы тюрьмы предусмотрены Исправительно-трудовым законодательством; строгий отличается от общего ужесточением, в частности, более низкими нормами питания292.

Пониженное питание исправительно-трудовым законодательством не предусмотрено, очевидно это – обычай. На «пониженном питании» кормят по нормам «нелетного» дня в карцере. По отбытии месяца этого режима заключенного с резко обострившимися желудочными и иными заболеваниями, нередко помещают в больницу на 2–4 недели; затем – возвращают на строгий режим.

Строгий режим устанавливается на срок от двух до шести месяцев.

Всех переведенных во Владимирскую тюрьму в качестве меры взыскания – за нарушения режима, за отказ от работы – сначала помещают на строгий режим: того, кто переведен в первый раз, – на два месяца, переведенного во Владимир уже второй или третий раз – на шесть месяцев.

Переводом с общего режима на строгий наказывают также тех, кто отказывается от принудительного труда во Владимирской тюрьме. Так, например, наказаны переводом на строгий режим:

Бобур Шакиров в марте, на 4 месяца.

Юрий Вудка, в начале июня, по выходе из карцера, на 4 мес.

Георгий Давыдов в первых числах июня (Давыдов, кроме того, лишен свидания, которое ему полагалось бы иметь в сентябре). О наказаниях Давыдова и об их причине – «за отказ от работы» – официально сообщил начальник Владимирской тюрьмы полковник Завьялкин в ответ на запрос жены Давыдова.

Об остальных наказанных за отказ от принудительного труда сведения пока не поступали.


***


«Законным» предлогом, на основании которого заключенный может быть подвергнут серии жестоких наказаний, нередко наказаниям-пыткам – является отказ от работы.

К позорному рабскому труду, нередко непосильному, производящемуся с несоблюдением элементарных норм охраны труда, – присуждены все заключенные. Освобождают от него только того, кого медработники МВД, консультируемые администрацией и госбезопасностью, признают нетрудоспособным.

В настоящий период многие политзаключенные Пермских и Мордовских лагерейCXXVI и Владимирской тюрьмы требуют отмены принудительного труда (основное требование статуса политзаключенных); некоторые отказываются – явочным порядком – от работы. Они подвергаются серии жестоких наказаний, в том числе водворению на длительные сроки в ШИЗО, переводу во Владимирскую тюрьму...

Так, например, Александр Чекалин, политзаключенный Пермского лагеря №35, был наказан водворением в ПКТCXXVII (лагерная тюрьма) на 6 месяцев (со 2 сентября 1974 г. по 2 марта 1975 г.) за участие в забастовке – отказ от работы, являвшийся протестом против произвола администрации. 26 марта Чекалин отдал дежурному офицеру заявление о том, что он переходит на статус политзаключенного, отказывается от работы... Чекалина сразу же водворили в ШИЗО на 15 суток, затем его выпустили на одни сутки и снова водворили в ШИЗО еще на 10 суток. 14 апреля районный суд вынес решение о переводе Чекалина во Владимирскую тюрьму; в тюрьму его привезли в начале июня. (Чекалин осужден по статье «антисоветская агитация и пропаганда»CXXVIII на 5 лет лишения свободы; ему инкриминировались надписи на избирательных бюллетенях. До ареста Чекалин работал монтажником-высотником, имел профессиональное заболевание ушей. В лагере это заболевание значительно усилилось, появились частые кровотечения из ушей, Чекалин почти оглох. Кроме того он страдает хроническим гиперацидным гастритом293.)

Яков Сусленский за осуществление статуса политзаключенного явочным порядком – отказ от работы – наказан администрацией Пермского лагеря №36 водворением в ШИЗО на 25 суток; затем в апреле он переведен во Владимирскую тюрьму, где помещен на 6 месяцев на строгий режим...

Юрий Гродецкий за переход на статус политзаключенного был водворен администрацией Мордовского лагеря в ШИЗО, где его держали более 70-ти суток, затем весной перевели во Владимирскую тюрьму.


***


Мы поддерживаем политзаключенных Владимирской тюрьмы, протестующих против избиений и угроз избиением.

Мы протестуем против наказаний-пыток в тюрьме и лагерях.

Мы поддерживаем политзаключенных, протестующих против насильственного принуждения к труду.

Мы считаем, что наказания, «законные» и произвольные, а также принудительный труд – эти позорные явления – должны систематически предаваться широкой гласности.

Мы также еще и еще раз призываем международные гуманистические организации, в первую очередь «Международную Амнистию»CXXIX и Международный Красный КрестCXXX, отдельных деятелей, людей, заинтересованных в прогрессе гуманизма, нравственности и человеческого отношения к людям, – добиваться права посещать, инспектировать места лишения свободы – исправительно-трудовые учреждения СССР.

17 июля 1975 г.

Инициативная группа защиты прав человека в СССР 294


Архив «Мемориала», ф. 102, оп.1, д. 49

Инициативная группа. 1976.- С. 59-65


№ 28

Заявление «Психиатрические репрессии в СССР будут продолжаться?» в защиту В.В. Игрунова. 14.11.1975.


Психиатрические репрессии в СССР будут продолжаться?


Только что стало известно о подготовке новой психиатрической репрессии против инакомыслия: в Институте СербскогоCXXXI признан «невменяемым» ВЯЧЕСЛАВ ИГРУНОВ295, молодой интеллигент-рабочий из Одессы, арестованный за чтение и распространение материалов «самиздата».

Значит, снова психиатрический застенок за мысль и книгу? Снова шприц с аминазином296 как средство духовного порабощения личности и политического террора?

И это – после шквала протестов в защиту Л. Плюща297 и других жертв психиатрического насилия? После выступления национальных ассоциаций психиатров и международных конгрессов? После того, как под нажимом зарубежной общественности все-таки были выпущены из спецпсихбольницCXXXII П. Григоренко, В. Борисов, В. Файнберг, В. Гершуни, Ю. Шиханович?

Добрых два года – безнадежно скомпрометированная в глазах мирового общественного мнения – ничем не напоминала о себе главная репрессивная лаборатория страны – институт им. Сербского. После того, как в начале 1974 г., вопреки всем ожиданиям, институтом были признаны здоровыми находившиеся там на обследовании В. Некипелов298 и С. Пирогов, показалось, что психиатрическая репрессия как средство подавления инакомыслия в СССР будет наконец-то отменена.

Молчание оказалось обманчивым. Институт Сербского вновь напомнил о своем существовании. Или это было сознательное выжидание, тактическое затишье?

ВЯЧЕСЛАВУ ИГРУНОВУ 27 лет. Он окончил 10 классов в 1966 г., в школе учился блестяще. В 1968 г. поступил в Одесский институт народного хозяйства, на факультет «Экономика социализма». Первые годы учился отлично. Однако через 3 ½ года299 был исключен за невыполнение учебных планов, т.к., разочаровавшись в избранной специальности, убедившись в узости и догматичности учебных программ, не явился на очередной экзамен.

Игрунов женат, имеет ребенка 2 ½ лет. Последнее время работал электриком в Одесском РСУ /ремонтно-строительном управлении/. Он был арестован 1 марта 1975 г. по обвинению в распространении сведений[,] «порочащих советский государственный и общественный строй» /ст.1871 УК УССР, соответствующая ст.1901 в Кодексе РСФСРCXXXIII/. Основанием для обвинения явилось изъятие на обысках у Игрунова и его друзей «самиздатовских материалов»; несколько выпусков «Хроники текущих событий»CXXXIV, «Указателя к [«]Хронике300 текущих событий[»]»301, книги А. Солженицына «Архипелаг ГУЛаг»CXXXV, работы А. Авторханова «Технология власти» и «Партократия»CXXXVI, а также ряда черновых рукописей и машинописных текстов.

В институте Сербского В. Игрунов находился 1 ½ месяца. Диагноз«прогрессирующая шизофрения», в конце диагноза приписка: «исключительно опасен». Одним из членов комиссии является небезызвестный проф. Д.Р. Лунц.

Следует отметить, что до этого заключения не возникало сомнений в душевном нездоровье В. Игрунова, тем более, что с детского возраста он находился под наблюдением врачей Одесской психоневрологического302 диспансера из-за травмы головы /«посттравматическая церебростения303»/, постоянно, вплоть до ареста, признавался этими врачами психически здоровым.

Известно, что на следствии Игрунов не давал показаний. Это говорит о том, что Институт Сербского, вернувшись к прежней преступной деятельности – признанию здоровых людей по указанию госбезопасности психически больными, не изменил и своих критериев: отказ от участия в следствии по-прежнему трактуется как психическая патология.

Признание невменяемым ВЯЧЕСЛАВА ИГРУНОВА не может не вызвать тревоги и опасений. Если предстоящий суд в Одессе «юридически оформит» заключение института Сербского и швырнет Игрунова за решетку спецпсихбольницы – это не может быть расценено иначе, как откровенный вызов властей всему демократическому движению в защиту прав человека в СССР, как демонстративное заявление о том, что психиатрические репрессии против инакомыслящих будут продолжаться.

И это после надежд ХельсинкиCXXXVII, вопреки всем заявлениям правительства о разрядке и смягчении международного климата.

Выступая с настоящим заявлением, Инициативная группа защиты прав человека в СССР обращается к различным юридическим и психиатрическим ассоциациям за рубежом, а также к отдельным специалистам и общественным деятелям с просьбой проявить участие в304 судьбе ВЯЧЕСЛАВА ИГРУНОВА, стать на его защиту, а также потребовать от Советского правительства возможности личного участия в предстоящем судебном процессе.

Пока еще это не поздно.


14 ноября 1975 г.


Инициативная группа: Татьяна Великанова, Григорий Подъяпольский, Татьяна Ходорович


Людмила Алексеева, Лариса Богораз, Мальва Ланда, Виктор Некипелов, Юрий Орлов, Владимир Борисов


Архив «Мемориала», ф. 101, оп. 1, д. 19; ф. 102, оп. 1, д. 49

№ 29

Заявление-постскриптум (19.03.1976) в поддержку «Открытого письма» матерей и жен советских политзаключенных в «Международную Амнистию» и в Европейскую комиссию по правам человека и об ужесточении режима в советских политлагерях и тюрьмах.


В Международную организацию «Амнистия»CXXXVIII, Лондон–Нью-Йорк


В Европейскую комиссию по правам человекаCXXXIX, Страсбург



ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО


Дорогие друзья! К вам обращаются матери и жены политзаключенных Советского Союза.

Вам безусловно уже известны бесчеловечные условия содержания политзаключенных, в частности, узников Владимирской тюрьмыCXL. Но теперь администрации мало прежних мер, – мало пытки голодом, мало того, что она лишает заключенных дневного света и воздуха; мало мучительного наказания карцеромCXLI, от которого необратимо теряют здоровье; мало наказания трудом, в условиях, грубо нарушающих нормы охраны труда.

С недавнего времени администрация стала отнимать у наших близких, томящихся в заключении, последнее, что они имели – право писать и получать письма от своих друзей и близких. Редкие свидания, предоставляемые узнику по закону, местные власти лагерей и тюрем все чаще и грубее отбирают. С потерей возможности писать и получать письмаобрывается последняя связь человека с близкими. Он обрекается на абсолютную изоляцию от внешнего мира. И для оставшихся на воле полная, непроходимая изоляция от близкого, дорогого человека.

До крайней степени отчаяния доведена мать Владимира БУКОВСКОГО, тяжело заболела мать Габриэля СУПЕРФИНА305, с сердечными приступами слегла мать Олеся СЕРГИЕНКО306.

Еще бы! – мать БУКОВСКОГО не имеет писем от сына с ноября прошлого года; мать СУПЕРФИНА около четырех месяцев лишена известий о сыне; то и дело задерживают письма Олеся СЕРГИЕНКО к матери.

За последние месяцы более сорока писем друзей и родственников не передано Крониду ЛЮБАРСКОМУ. Среди них более десяти писем священника С.А. ЖЕЛУДКОВА307, посвященных религиозно-этическим проблемамCXLII, письма искусствоведа М.С. БЕРНШТАМА308 по вопросам искусствоведения и философии, письма астрономов Н.П. ОЛЬХОВОЙ и Б.М. ВЛАДИМИРСКОГО, освещающие специальные вопросы астрономии /ЛЮБАРСКИЙ – астроном/, письма математика Ю.А. ШИХАНОВИЧА. Не пропустили даже письма школьницы Анастасии ПОДЪЯПОЛЬСКОЙ с портретом ее отца – друга ЛЮБАРСКОГО, – который девочка нарисовала.

Письмо, написанное самим заключенным, конфискуется и не пропускается до тех пор, пока оно не станет пустым по содержанию и не сократится в объеме в 10-20 раз, буквально до нескольких строк.

И без этого – по закону – заключенный имеет право отправить из тюрьмы только одно письмо в месяц то и одно письмо в два месяца – на строгом режимеCXLIII/. И этого единственного его лишают!

«Никакой философии, никаких размышлений, никаких особенных изъявлений чувств – все должно быть примитивно и коротко», – вот новое самочинное требование цензоров.

А ведь письма от заключенного это – и утешение матери, и поддержка жены, и сообщение хотя бы незначительных сведений о себе /эти сведения жестко лимитируются цензурой/, и ласковые слова детям; ответ другу, и научное исследование по структуральной антропологии Г. СУПЕРФИНА309, и размышления по философско-этическим вопросам К. ЛЮБАРСКОГО, и биологическое эссе В. БУКОВСКОГО, и отечески наставляющие обращения к маленькой дочери Г. ДАВЫДОВА.

Но... – «...я делаю третью попытку написать письмо. На этом с моей стороны переписка прекращается, – пишет ЛЮБАРСКИЙ. – Это письмо последнее. Всякое терпение имеет предел».

Письмо Габриэля СУПЕРФИНА матери пропустили лишь после того, как он четыре раза переписал, сократил и изменил его; 4-й вариант письма цензор пропустил, отправил матери.

Наши близкие беззащитны против издевательских требований тюремщиков. Цензура придумала и использует «универсальный» повод конфискации писем: «подозрительное по содержанию» – тут полный произвол для администрации: возможность «воспитывать», мстить за жалобы и протесты.

Ссылки на законы вызывают у этих ожесточенных чиновников только циничные реплики. «У нас есть законы, а есть и под-законы, – заявил заместитель начальника Владимирской тюрьмы по режиму ФЕДОТОВ матери БУКОВСКОГО. – Пишите жалобы куда хотите, но сознайтесь: ведь вам ни разу не удалось добиться хоть каких-нибудь результатов».

Тщетными, безрезультатными остаются все наши заявления, жалобы в прокуратуру и другие контролирующие инстанции. Тюремщики пытаются физически и духовно убить наших родных, оборвать последние нити связей: письма и свидания. И так долгими месяцами мы не видим наших близких, и так дети забывают своих отцов то и матерей, если политзаключенный – женщина/, а теперь все труднее получить редкую встречу.

Больного отца заключенного МЕНДЕЛЕВИЧА уже два года лишают свидания с сыном. У приговоренного к 15 годам лагеря Юрия ФЕДОРОВА310 два раза отнимали свидание, и он не видел жену и маленькую дочь более года. Богдана РЕБРИКА /лагерь особого режима/311 лишили свидания с малолетней дочерью. Старенькая мама Мустафы ДЖЕМИЛЕВА, держащего более восьми месяцев голодовку, приехала к нему в Омскую тюрьму с другого конца страны и умоляла хоть издали показать ей сына, чтобы знать, что он жив, но Мустафу она так и не увидела.

Кто же положит конец этим новым беззакониям, этому усиливающемуся произволу, этой жестокости?! Кто избавит наших сыновей и мужей от невыносимых страданий?!

Неужели для того, чтобы кто-то наконец помог, нужно дождаться голодной смерти Владимира БУКОВСКОГО, Мустафы ДЖЕМИЛЕВА или Валентина МОРОЗА??312



Матери и жены политзаключенных:

Н. БУКОВСКАЯ, О. МЕШКО /СЕРГИЕНКО/, Г. САЛОВА /ЛЮБАРСКАЯ/, Н. БУЗЫРЕВА313 /ФЕДОРОВА/, В. ИСАКОВА /ДАВЫДОВА/ и другие


* * *


Просим обратить особое внимание на это письмо и сделать его известным как можно шире.

Оно – свидетельство того, что лагеря и тюрьмы Советского Союза предназначены для систематического и окончательного разрушения личности, духовного и физического.

И весь этот беспримерный вандализм, принявший уже характер неистовства, творится по всей стране на глазах и с одобрения властей.

19 марта 1976 г.

Инициативная группа защиты прав человека в СССР:

Т. BEЛИКАНОВА, Т. ХОДОРОВИЧ


Член советской группы Межд. «Амнистии»CXLIV Ю. ОРЛОВ

Нобелевский лауреат А. САХАРОВ


Архив «Мемориала», ф. 102, оп. 1, д. 49; Архив Сахарова, ф. 1, оп. 3, ед. хр. 5, л. 12-15

Цит. // ХТС.- 1976.- №40.- С.137.- Открытое письмо…

АС № 2522 // Собрание документов Самиздата.- 1978.- Т.30; Материалы Самиздата.- 1976.- Вып. 16

Хроника защиты… .- 1976.- Вып. 20/21.- С. 31-34

Дело Орлова / Сост. Л. Алексеева.- Нью-Йорк: Хроника, 1980.- С. 212-213


№ 30

Заявление «Наш долг – огласить «Мое завещание» М.А. Нарицы» – писателя и бывшего политзаключенного, подвергшегося четвертому аресту. 30.04.1976.


Наш долг – огласить «МОЕ ЗАВЕЩАНИЕ»CXLV М.А. НАРИЦЫ


Закончилось следствие по «делу» Михаила Александровича НАРИЦЫ – 65-ти летнего художника и литератора, автора опубликованного на Западе романа «Неспетая песня»CXLVI.

Напоминаем:

М.А. Нарица был арестован в г. Елгава314 Латвийской ССР 20 ноября 1975 г. по обвинению в распространении заведомо ложных клеветнических измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй /ст. 183 УК Латв. ССР315, соответствующая ст. 190-1 УК РСФСРCXLVII/.

Это – четвертый арест в жизни Михаила Нарицы.

Первый арест – в 1935 г. Студент Ленинградской Академии Художеств М. НАРИЦА присуждается316 к 5 годам лагеря.

Второй арест – в 1949 г. Приговор – ссылка в Казахстан

В 1957 г. Решением Военной коллегии от 23/1 за «отсутствием состава преступления» оба эти Приговора были признаны недействительными, и Михаил НАРИЦА был полностью реабилитирован317.

Третий арест – в 1961 г., в связи с опубликованием за рубежом романа «Неспетая песня» и подачей заявления о выезде из СССР.

На этот раз Решением суда М. НАРИЦА был помещен в спецпсихбольницуCXLVIII г. Ленинграда, где его продержали около трех лет.

По выходе из больницы М. НАРИЦА продолжает свои хлопоты о выезде из СССР в Швецию, откуда он получил приглашение. Многолетние и многократные хлопоты успехом не увенчались – в выезде отказали.

Доведенный до отчаяния, Михаил НАРИЦА создает документ «Мое завещание», который, очевидно, послужил причиной его четвертого ареста и огласить который мы считаем своим долгом.

После ареста был обыск. Изъяты все произведения и черновики, написанные Михаилом Александровичем НАРИЦЕЙ, а их автор подвергнут двум судебно-психиатрическим экспертизам /в Риге и в Москве/. Однако на этот раз он признан здоровым и скоро должен предстать перед судом.

Михаила НАРИЦУ будут судить за Слово, за стремление жить в согласии со своей совестью, за желание покинуть государство которое сделало его «узником всех времен»!

Мы требуем прекращения судебного дела против М.А. НАРИЦЫ!


30.IV.76 г.

Инициативная группа защиты прав человека в СССР:

Т. Великанова, Т. Ходорович


В. Некипелов, М. Ланда, Ю. Орлов, А. Гинзбург318


Архив «Мемориала», ф. 102, оп. 1, д. 49

Рус. мысль.- 1976.- 24.06 (№3109)

№ 31

Совместное с МХГ заявление «Протест и предложение» о пыточных условиях, в которых содержат узников Владимирской тюрьмы. 22.05.1976.



ПРОТЕСТ И ПРЕДЛОЖЕНИЕ

Инициативной группы защиты прав человека

в СССР319

22 мая 1976 г., город Москва320

В 1975 году во Владимирской тюрьмеCXLIX был321 введен всеобщий принудительный труд. Узники совести, пытаясь сопротивляться этому унизительному, а в тюремных условиях губительному для здоровья и жизни человека нововведению, – отказываются работать322.

Их жестоко наказывают. Наказывают голодом и холодом323. Наказывают карцеромCL.

ОНИ НЕПРЕКЛОННЫ.

Наказания превращаются в изнурительные пытки.

ОНИ НЕПРЕКЛОННЫ.

Гастрит, холецистит, язвенная болезнь. Вспышки туберкулеза. ПеллаграCLI. Ревматические атаки.

ОНИ НЕПРЕКЛОННЫ.

Они объявляют голодовки324.

Всему миру известно имя – Владимир Буковский325.

За акт мужества – категорический отказ от принудительного труда – Владимира Буковского, страдающего тяжелыми хроническими болезнями, подвергали и продолжают подвергать пыткам.

Июль 1975 г. 15 суток карцера: голод – менее 1000 калорий в сутки! – в сочетании с холодом, вынужденной бессонницей, одиночеством.

29 июля – 29 августа 1975 г. «Режим пониженного питания».

Завтрак – 60 граммов соленой кильки. Обед – немного пустых щей из протухшей кислой капусты или пустого супа. Ужин – немного жидкой каши на воде. Хлеб – черный, сырой, кислый, тяжелый – 450 грамм в сутки. Жир – 34 грамма в сутки. Общее количество калорий в сутки – менее 1300.

28 августа 75 г. – 28 марта 1976 года. «Строгий режим»326. 1700 – 1800 калорий в сутки. Та же килька. Те же щи. Тот же хлеб. Но чуть больше жиров и 10 граммов сахара в сутки. Стоимость питания при этом режиме по одним данным – 19 копеек в сутки, по другим – 25 копеек.

В этот же период, с 30 октября 75 года дополнительное наказание – 15 суток карцера – за «хулиганские действия в поддержку симулянта». Буковскому и его четырем сокамерникам пришлось стучать и шуметь, чтобы вызвать врача к сокамернику (Гунар Роде), у которого начался заворот кишок. Буковского продержали в карцере на три дня меньше срока: в очень тяжелом состоянии перевели в больницу. Две или три недели в больнице, и – снова «строгий режим».

28 января 1976 года Буковский переведен на «общий режим»: 1900–2000 калорий.

20 февраля 76 г. Буковского снова переводят на «строгий режим» с «режимом пониженного питания» в течение первого месяца и водворяют в одиночную камеру – за отказ участвовать в принудительном труде.

20 февраля Владимир Буковский – начал голодовку, которую держит до сих пор.

(Сведения о голодовке В. Буковского получены от сотрудницы Главного управления медицинской службы МВД СССР З. Калынчец матерью Владимира Буковского 17 мая 76 г. Они подтверждены зам. начальника Главного управления исправительно-трудовыми учреждениями Чудинцевым в личной беседе с Н.И. Буковской, а также сотрудником административных органов ЦК КПСС Альбертом Ивановым в разговоре по телефону с Н.И. Буковской.)

Более полугода от самого Буковского нет никаких известий.

Получает ли он посылаемые ему письма, в частности[,] письма матери, – неизвестно.

На все вопросы и жалобы, адресованные начальнику тюрьмы, в Управление исправительно-трудовыми учреждениями, областное и всей страны, в Министерство внутренних дел, в Прокуратуру области, РСФСР, СССР, в ЦК КПСС и 25-му съезду КПСС, приходят ответы, звучащие как издевательство.

Второй месяц голодовки на исходе327.

«Ваши жалобы, поступившие в Прокуратуру РСФСР из ЦК КПСС и с личного приема в Прокуратуре РСФСР, проверены.

Нарушений исправительно-трудового законодательства в отношении Вашего сына со стороны администрации учреждения, где он отбывает наказание, не установлено.

За систематические злостные нарушения режима содержания осужденных он систематически привлекался к дисциплинарной ответственности.

Жалоб на состояние здоровья Ваш сын не предъявляет. 19 февраля он был обследован компетентной медицинской комиссией и признан здоровым и не нуждающимся в лечении.

Право Вашего сына на переписку администрацией учреждения не нарушается. ...»

Прокуратура РСФСР, начальник отдела по надзору за местами лишения свободы, ст. советник юстиции В.Я. Болысов – 28 апреля 76 г.

Третий месяц голодовки на исходе328.

19 мая начальник Главного управления исправительно-трудовыми учреждениями по режиму Чудинцев329 разъясняет Н.И. Буковской, что Владимир Буковский – «законно подвергается наказаниям»: он «отказывается работать», в то время как — «все должны работать» на любом режиме и в любых условиях. «Комиссия, врачи обследовали Буковского» — он «вполне здоров, работоспособен» и, следовательно, – «обязан работать».

Мы заявляем протест против принудительного труда во Владимирской тюрьме.

Мы заявляем протест против наказания узников Владимирской тюрьмы голодом и холодом.

Мы со всей ответственностью называем эти наказания – пытками330.

Мы предлагаем срочно создать независимую компетентную международную комиссию для обследования условий, в которых находятся узники совести во Владимирской тюрьме и в первую очередь Владимир Буковский.

Рассчитывая на создание такой комиссии, мы требуем, чтобы советская администрация дала этой комиссии возможность выполнить свою задачу.

Мы настаиваем на объективном пересмотре «дела» Буковского на уровне независимых международных правовых организаций331.

Мы продолжаем требовать освобождения Владимира Буковского.

Инициативная группа защиты прав человека в СССР:

Татьяна Ходорович, Татьяна Великанова

Члены Группы содействия выполнению Хельсинкских соглашений в СССРCLII:

М. Ланда, А. Гинзбург, М. Бернштам


С. Ходорович, И. Якир, Л. Кардасевич, В. Тимачев, И. Жолковская332, И. Каплун, В. Борисов.

22 мая 1976 г., г. Москва

Архив «Мемориала», ф. 102, оп. 1, д. 49

АС № 2548 // Собрание документов Самиздата.- 1978.- Т.30; Материалы Самиздата.- 1976.- №23

Инициативная группа. 1976.- С. 66-69

Документы МХГ. 2006.- С.26–28


http://www.mhg.ru/history/14469A4



№ 32

Совместное с МХГ открытое письмо «Башкиров лишен права выбрать себе защитника!». Начало 10.1976333.


БАШКИРОВ ЛИШЕН ПРАВА ВЫБРАТЬ СЕБЕ ЗАЩИТНИКА!

ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО

Министру юстиции РСФСР

БЛИНОВУ Владимиру Михайловичу

Ст. 111 Конституции СССР декларирует право каждого подсудимого и обвиняемого на защиту334.

Одним из существенных элементов права на защиту является право обвиняемого свободно избрать себе адвоката /ст.ст. 47, 48, 29 и 251 УПК РСФСР335/.

Известные нам случаи нарушения или ограничения этого права в отношении лиц, предаваемых суду по ст.ст. 64CLIII–73 и ст.ст. 1901CLIV–1903CLV УК РСФСРCLVI, вызывают естественную тревогу, т.к. та[кие336] нарушения не только ущемляют естественные права человека, но и являются нарушением позитивно действующего закона.

В настоящее время мы обращаемся к вам с требованием о предотвращении грубейшего нарушения права на защиту по конкретному делу по обвинению Башкирова Павла Евгеньевича в Верховном Суде Якутской АССР.

Башкиров, арестованный 22.VI. 76 г. в поселке Нюрбачан Якутской АССР в момент пребывания в гостях у ссыльного Твердохлебова А.Н.[,] предан суду по ст. 1901 УК РСФСР.

Многочисленные попытки родственников и друзей добиться участия в деле Башкирова избранного с его согласия адвоката не дают результатов.

Широко известно, что по неписанному /или неопубликованному/ «Закону» в делах по ст. 1901 /как и в других политических делах/ могут участвовать только адвокаты337, имеющие специальный «допуск»CLVII. Это уже само по себе является противозаконным ограничением в праве на защиту. Но в данном случае в пределах незаконной системы «допусков» Верховный суд Якутской АССР и председатель Московской коллегии адвокатов Апраксин К.Н., грубо нарушая закон, полностью лишают Башкирова права на защиту.

Не добившись возможности поручить защиту одному из московских адвокатов, имеющих допуск, мать и жена Башкирова с его согласия заключили договор с местным адвокатом Медведевым.

27.09.76 г. Верховный суд Якутской АССР допустил беспрецедентное в нашей судебной практике нарушение: явившийся в судебное заседание адвокат Медведев не был допущен к участию в судебном заседании[,] и Башкирову было предложено воспользоваться услугами другого адвоката Жарникова. Башкирова категорически отказался от навязанного ему защитника и заявил, что настаивает на приглашении одного из московских адвокатов по выбору его родственников. Дело слушанием отложено на 7.10.76 г.

Два московских адвоката дали согласие защищать Башкирова при условии, что Президиум МГКА даст им разрешение принять дело.

28.09.76 один из этих адвокатов сообщил, что он получил запрос из Верховного суда Якутской АССР и разрешение председателя Президиума К.Н. Апраксина. 29.09.76 К.Н. Апраксин отменил свое разрешение.

30.09.76 г. Апраксин в личной беседе по телефону с лицами, уполномоченными матерью Башкировой, заявил, что ни одного из московских адвокатов в Якутск защищать Башкирова он «не пустит».

При этом Апраксин сначала ссылался на то, что «все адвокаты заняты», а потом на то, что якобы «есть решение» разрешать членам МГКА защищать в судах других городов только обвиняемых в хищениях, убийствах и др. подобных преступлениях в случаях, когда можно опасаться местных влияний на местных адвокатов. Чье это решение, когда и в каком порядке оно принято, К.Н. Апраксин не сообщил.

Мы не знаем, есть ли такое «решение», но если есть, то оно явно незаконно и резко ущемляет право обвиняемых на свободный выбор адвоката. Ни Основы338 уголовного судопроизводства СССР и союзных республик, ни УПК РСФСР, ни Положение об адвокатуре, утвержденное Советом Министров РСФСР[,] не устанавливают каких-либо территориальных ограничений при выборе адвокатов.

Характерно, что только по политическим делам чинятся препятствия в выборе адвокатов /дело Палатник339 и дело Игрунова в Одессе340, дело Ковалева341 в Литве и др./.

Обращение к инспектору адвокатуры Вашего Министерства Волосовой положительных результатов не дало.

К.Н. Апраксин и Волосова посылают нас один к другому, а время идет, и до 7 октября уже становится практически невозможным изучение дела и подготовка к защите для любого адвоката.

Опасаясь, что Башкиров будет лишен возможности осуществить свое право на защиту, мы настоятельно требуем Вашего личного вмешательства для устранения вопиющего беззакония.

Ваш ответ адресуйте: Москва, В 218, ул. Красикова, 19 кв. 86 Великановой Татьяне Михайловне.


Члены Инициативной Группы прав человека в СССР342

Т. Великанова, Т. Ходорович

Члены Группы Содействия Выполнению Хельсинкских343 Соглашений в СССР

Л. Алексеева, А. Гинзбург, М. Ланда, Ю. Орлов, В. Слепак344, А. Щаранский345


Архив «Мемориала», ф.166, оп. 1, д. 2, л. 91-93

Цит. // ХТС.- 1976.- №42.- С.9


№ 33

Совместное с МХГ заявление «Об освобождении Буковского и Корвалана». 30.10.1976.



ОБ ОСВОБОЖДЕНИИ БУКОВСКОГО И КОРВАЛАНА346

Мы поддерживаем предложение Датского комитета прав человека имени СахароваCLVIII об одновременном освобождении Владимира Буковского советскими властями и Луиса Корвалана — чилийскими. Было бы хорошо, чтобы правительства обеих стран проявили в данном случае благоразумие и добрую волю. Одновременное освобождение этих двух политзаключенных было бы чрезвычайно ценным шагом на пути к освобождению узников совести во всем мире347.

От Инициативной группы:

Татьяна Великанова, Татьяна Ходорович

От Группы содействия выполнению Хельсинкских соглашений:

Людмила Алексеева, Александр Гинзбург, Мальва Ланда, Юрий Орлов,

Анатолий Щаранский

30 октября 1976 г.348


Архив «Мемориала», ф.166, оп. 1, д. 2, л. 111

Документы МХГ. 2006.- С.88


http://www.mhg.ru/history/145B4AC


№ 34

Документ МХГ №10, составленный с участием членов ИГ, «О грубых нарушениях права национальных меньшинств на равенство перед законом». 10.11.1976.


О ГРУБЫХ НАРУШЕНИЯХ ПРАВА НАЦИОНАЛЬНЫХ МЕНЬШИНСТВ

НА РАВЕНСТВО ПЕРЕД ЗАКОНОМ

Преследование крымских татар за попытки поселиться в Крыму349

(Документ составили члены Группы содействия, Александр Лавут350 и члены Инициативной группы по защите прав человека в СССР Татьяна Великанова и Татьяна Ходорович)

Отношение советских властей к проблеме крымских татар находится в вопиющем противоречии с недвусмысленными обязательствами, подписанными в ХельсинкиCLIX:

«Государства-участники, на чьей территории имеются национальные меньшинства, будут уважать право лиц, принадлежащих к таким меньшинствам, на равенство перед законом, будут предоставлять им полную возможность фактического пользования правами человека и основными свободами и будут таким образом защищать их законные интересы в этой области» (пункт VII раздела 1а).

Фактическая политика в отношении крымско-татарского народа направлена на постепенную ликвидацию его как исторически сложившейся национальной культуры и ассимиляцию.

Основная масса крымских татар, насильственно и несправедливо выселенных со своей земли в 1944 г.CLX, проживает в Средней Азии. Они фактически вычеркнуты из списка советских наций. У них нет ни одной школы на родном языке, хотя до выселения в Крымской Автономной ССР их было несколько сотен351. Нет ни одного журнала. В 1944 г. был ликвидирован институт, занимавшийся исследованиями в области крымско-татарского языка и литературы. Власти отказываются издавать даже словари. С 1944 по 1973 гг. были изданы два учебника на крымско-татарском языке (против 58, изданных, например, за 9 месяцев 1939 г.). Из семи газет, издававшихся до войны, сохранилась лишь одна (не ежедневная).

Очевидно, власти рассчитывают на ассимиляцию крымских татар населением среднеазиатских республик. Но поскольку политика ассимиляции встречает сопротивление крымских татар, то она является нарушением «прав человека и основных свобод, уважение которых является существенным фактором мира, справедливости и благополучия...» (пункт VII раздела 1а).

Крымские татары предпринимают мирные и основанные на законе усилия по сохранению своей нации и культуры. Только за это и именно за это они подвергаются преследованиям со стороны властей. Наиболее жестокие преследования обрушились на тех, кто пытается вернуться на свою историческую родину — в степную часть Крыма, к сельскохозяйственным работам в привычных условиях. Купленные крымско-татарскими крестьянами дома власти разрушают бульдозерами, кормильцев семьи не принимают на работу, даже многодетные семьи выгоняют из домов, оставляя без крова; высылают, а наиболее упорных «возвращенцев» арестовывают и осуждают на ссылку или лишение свободы. Это значит, что крымские татары, подобно некоторым другим национальным и религиозным меньшинствам и инакомыслящим, поставлены в особые условия по отношению к советским законам. Ведь режим прописки на территории Крыма не запрещает переселение по национальному признаку, т.е. нет формального запрета на поселение в Крыму крымским татарам, полностью реабилитированным в 1967 г.CLXI Но фактически они поставлены здесь вне закона. В степном Крыму, где постоянно ощущается нехватка рабочих рук и куда местные власти вынуждены приглашать переселенцев из России и Украины, крымские татары встречаются с чрезвычайными препятствиями при нотариальном оформлении покупки дома, в прописке и устройстве на работу.

За 9 лет после издания Указа о реабилитации лишь 5 тысяч крымских татар (менее 1% народа) смогли узаконить свое проживание в Крыму. Большинство из них пережили длительный период всяческих преследований и дискриминации. В настоящее время около 2 тысяч крымских татар, в том числе многодетные семьи, живут в Крыму под постоянной угрозой выселения и судов «за нарушение паспортных правил», т.е. за отсутствие прописки, в которой власти им незаконно отказывают.

[2352] Недавние акты преследования крымских татар, пытающихся поселиться в Крыму

В течение лета и осени 1976 г. из Крыма постоянно поступают сообщения о незаконных препятствиях, чинимых властями возвращению крымских татар из мест бывшей ссылки. Перечисляем известные нам факты (в скобках проставлены номера соответствующих документов, направленных в разные инстанции крымскими татарами353).

Выселения

1. В ночь на 12 мая милиция и дружинники пытались выселить из дома семью Шавер Чакаловой, имеющую четырех детей. При этом были избиты члены семьи [и соседи354], пришедшие на помощь выселяемым. Операция по выселению сорвалась из-за вмешательства соседей. Осенью Чакаловой предъявили обвинение в нарушении паспортных правил.

Суд над Чакаловой назначен на 10 ноября. Ей грозит, по меньшей мере, насильственное выселение всей семьи (1, 8355).

2. 13 мая была вывезена из своего дома в с. Горлинка Белогорского района Крымской области в степь семья Р. Юнусовой и М. Сеитвелиева с больным ребенком. Дом Сеитвелиевых разрушен. По сведениям конца октября, семья живет в палатке. В июле Сеитвелиевы пытались восстановить дом, но он был снова разрушен (1, 7).

3. 18 июня вывезена из дома в степь семья ветерана войны, участника обороны Севастополя В. Файзуллаева (2, 9).

4. 18 июня из с. Подгорное вывезена в степь семья Дервиша356 Асанова. Эта акция сопровождалась побоями членов семьи и ограблением (2).

5. 19 июля в с. Воинка был введен отряд милиции, выселивший семью М. Акмоллаева. Несколько крымских татар — соседей были арестованы на 15 суток за попытку помощи выселяемой семье (2, 3, 7).

6. 9 августа ночью была выселена семья М. Абилева (с. Богатое) и Э. Аметова (с. Курское). При выселении жестоко обращались с детьми, поломали вещи, украли деньги (3).

7. 25 августа из с. Золотое Поле выселен Я. Кенжаметов с женой и ребенком. Дом снесен трактором (3).

8. 4 мая вывезен из своего дома Р. Зенабаддинов357 (1).

9. 11 мая уничтожен дом, купленный Э. Аметовым в с. Мелехове (1).

10. 13 мая дружинники выселили семью Мемета Сеитвели, состоящую из пяти человек. Семья была вынуждена провести ночь на улице. Маленькая дочь Мемета простудилась, и утром ее пришлось положить в больницу (1).

Зачастую попытки насильственного выселения терпят неудачу благодаря протестам соседей — не только крымских татар, но и русских, и украинцев.

Аресты и суды

По заведомо неполным данным, летом 1976 г. были осуждены десять человек по статье «нарушение паспортных правил» (не считая выселенных).

1. 9 июня Ленур Бекиров — два года принудительных работ по направлению МВД (так называемая химияCLXII). Его жена Гульнара Бекирова и дочь Шефика Бекирова — два года условно.

2. 13 мая Муса Мамут358 — 2 года лагерей общего режима359. Его жена 3. Абдуллаева — 2 года условно. У них трое детей. В приговоре Мамута прямо указано, что он осужден за то, что приехал в Крым и купил там дом.

3. 9 июня Энвер Решатов360, отец четырехмесячного ребенка,— полтора года лишения свободы.

4. 1 сентября — Шевкет Арнаутов — два года лагерей строгого режима.

5. 25 августа — Абибулла Халилов — года условно.

6. 2 сентября — Ридван Усеинов — 2 года принудительных работ по направлению МВД. По тому же делу Р. Шабанов и А. Ягъяев получили два года высылки.

7. 17 октября Э. Аметов — 2 года высылки. До осуждения Энвер Аметов имел

предупреждение от КГБ за разговор с иностранным корреспондентом, что также является грубым нарушением Хельсинкской декларации.

Активист крымско-татарского движения Мурат Военный в октябре был приговорен к двум годам высылки.


Александр Лавут, Татьяна Великанова, Татьяна Ходорович, Юрий Орлов,

Людмила Алексеева, Мальва Ланда

10 ноября 1976 г.


АС № 2830 // Материалы Самиздата.- 1978.- №32

Документы МХГ. 2006.- С.91-94


http://www.mhg.ru/history/145B894


№ 35

Сообщение «Некоторые известные нам случаи психиатрических репрессий последних месяцев». 08.12.1976361.


ИНИЦИАТИВНАЯ ГРУППА ЗАЩИТЫ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА В СССР


НЕКОТОРЫЕ ИЗВЕСТНЫЕ НАМ СЛУЧАИ ПСИХИАТРИЧЕСКИХ РЕПРЕССИЙ ПОСЛЕДНИХ МЕСЯЦЕВ



Выпущенный 12 ноября 1976 г. из 5-ой психиатрической больницы П.П. Старчик, 3362 ноября беседовал с главным психиатром г. Москвы В.И. Котовым. Котов принес свои извинения за некорректный разговор о С.М. Старчик, а такие сообщил, что он не давал своего разрешения на госпитализацию П. Старчика. Он согласился, что процедура госпитализации была проведена с нарушением существующих норм и что она противозаконна. Он выразил также уверенность, что никто из его подчиненных не мог сделать этого.

Поверив искренности заявления Котова, можно сделать два вывода.

ПЕРВЫЙ. Кто-то из дежурных психиатров города /в дневное время их обычно семь/, выдав направление на госпитализацию П. Старчика, превысил свои служебные полномочия. В таком случае долг Котова выяснить[,] кто это был и принять все меры к тому, что бы подобные случаи не могли повториться, а долг органов Прокуратуры363 привлечь своего психиатра к уголовной ответственности за нарушение закона, предусмотренного статьей 171 УК РСФСР /превышение власти или служебных полномочий/ или даже статьей 170 УК РСФСР /злоупотребление властью или служебными полномочиями/364.

ВТОРОЙ. Если путевку на госпитализацию выдал не дежурный психиатр города, а какой-то другой человек, то соответствующие следственные органы обязаны возбудить против этого человека уголовное преследование и привлечь его к ответственности по статье, 221 УК РСФСР /незаконное врачевание/.

Поскольку вопросы насильственной госпитализации из общественных мест в соответствии с существующим положением находятся только в ведении службы городского психиатра, а сам Главный Психиатр Москвы365 отрицает свое участие в этом деле, то нарушение закона здесь очевидно.

Очень возможно, однако, что В.И. Котов просто хочет выгородить себя. Несмотря на то, что он говорил о неправомерности помещения Старчика в психиатрическую больницу, на требование Старчика о психиатрической и социальной реабилитации, он заявил, что это будет возможно не раньше, чем через два года.

***

Николай Плахотнюк366 переведен из Днепропетровской спецпсихбольницы в Казанскую спецпсихбольницу367. Причины перевода неясны. В Казанской СПБ заявили, что Плахотнюк переведен сюда в связи с тем, что в Днепропетровске «закрыли отделение, где он находился». На телефонный запрос в Днепропетровскую СПБ[:] «чем вызван перевод Плахотнюка в Казань?» был получен ответ – «отвечаем только родственникам».

У Николая Плахотнюка туберкулез, но нужного лечения он не получал и, по-видимому, получать не будет, так как единственное туберкулезное отделение в системе советских СПБ находится в Орловской спецпсихбольнице.


***

2 ноября 1976 г. был насильно помещен в Винницкую областную психиатрическую больницу поэт Иосиф Михайлович Тереля. И. Терелю368 неоднократно вызывали в милицию, обвиняя в тунеядствеCLXIII. Однако, как только он устроился церковным старостой, поступило распоряжение убрать его. Некоторое время он был без работы. Затем устроился работать столяром в районную больницу, где работает врачом его жена.

И.М. Тереля 14 лет провел в лагерях, тюрьмах и спецпсихбольницах. Там он стал инвалидом /перелом позвоночника/, но инвалидность не получил. В апреле369 1976 г. он был освобожден после длительного пребывания в Сычевской СПБ и признан трудоспособным, даже военнообязанным.

18/11–76 нам звонила его жена и сообщила, что заведующий отделением370 отказался сообщить ей диагноз. Он добавил: «Мы послали запрос в институт им. СербскогоCLXIV с просьбой выслать нам выписку из его истории болезни». Затем, по словам Зав. отделением[,] состоится экспертная комиссия, которая решит вопросы лечения. В палате, где содержится Тереля, находится 38 человек, из них 3–5 острых.


***


До сих пор находится на принудительном лечении в Одесской областной психиатрической больнице Вячеслав Игрунов371. В прошлом году ему было предъявлено обвинение по ст. 187 УК УССР /клеветнические измышления, порочащие советский государственный и общественный строй/. Экспертная комиссия ЦНИИСП им. Сербского в Москве признала его невменяемым в содеянном. Диагноз – шизофрения. 13 марта 1976 г. Одесский областной народный372 суд вынес определение о проведении Игрунову принудительного лечения в психиатрической больнице общего типаCLXV.

В больнице ему было предложено373 получить инвалидность и соответствующую пенсию. Игрунов отказался, так как согласие означало бы, что он признает себя больным. С женой В. Игрунова Светланой Арцимович дважды беседовала его лечащий врач, зав. 6 отд. Л.Г. Чернышева. В первой беседе Арцимович было предложено не «тунеядствовать», устраиваться на работу и «не заниматься глупостями». Во второй беседе ей были заданы традиционные вопросы о «странностях» поведения ее мужа, его неадекватности374, одностороннем развитии. С. Арцимович заявила, что не считает своего мужа больным и не расценивает его действия как антисоветские.

В больнице Игрунов получал «общеукрепляющее лечение». Ему были назначены нейролептики /похожие по действию на галоперидол375/. У него началось сильное недомогание, судороги. Об этом удалось узнать друзьям. На третий день, под давлением мировой общественности, «лечение» было отменено.

9 сентября 1976 г. В. Игрунов прошел очередную врачебно-экспертную комиссию. На комиссии он заявил, что не изменил своих позиций: что считает свой арест неправильным, так как литература, которую он распространял, хотя и считается антисоветской, не является таковой на самом деле; что меры, принятые против него, противоречат принципам свободного распространения информации. Он сказал, однако, что не намерен впредь распространять эту литературу, т.к. не хочет снова оказаться в психбольнице. Комиссия признала, что Игрунов не нуждается в дальнейшем принудительном пребывании в психиатрической больнице. Ему был выставлен окончательный диагноз: «Шизофрения. Практически здоров». По-видимому, стадия ремиссии.

В соответствии с существующими уголовно-процессуальными нормами376, заключение экспертной комиссии с рекомендацией о прекращении принудлечения было выслано в Одесский областной суд. Суд должен был принять окончательное решение о дальнейшей судьбе Игрунова и вынести мотивированное определение.

Однако из Облсуда документы были высланы обратно в психиатрическую больницу «из[-]за ошибки в написании фамилии больного». 7 октября они вновь были отправлены из психиатрической больницы в Одесский областной суд. 25 ноября матери В. Игрунова объявили в суде, что слушание дела не назначено.

Таким образом[,] уже почти три месяца прошло со времени экспертизы, а решения суда все еще нет. Даже для предварительного следствия по уголовному делу законом отводится срок в два месяца. Почему же Одесский областной суд тянет с решением этого вопроса? Сколько это еще продлится – никому неизвестно. «Практически здоровый» Игрунов по-прежнему находится в Одесской областной психиатрической больнице.

2 ноября 1976 г.377


***

9.11.1976 г. за попытку встретиться с консулом американского посольства в Москве советской милицией был задержан Василий Жигалкин /Алферов/. Он был доставлен в 14 отделение 3 городской психиатрической больницы /Москва, ул. Матросская тишина/.

Мы не знаем, является ли В. Жигалкин абсолютно психически здоровым человеком. Мы знаем только, что он хотел уехать из СССР и в связи с этим просил Консула посольства США в Москве принять его и господин Консул дал на это согласие.

2 декабря В. Жигалкин выписан из больницы на поруки матери.


***

10 ноября насильственной госпитализации в психиатрическую больницу № 7 /Москва. Институтский пер, дом 5/ подвергся Иван Павлович Копысов, приехавший из Воронежской области, чтобы подать заявление в Верховный Совет СССР с просьбой дать ему разрешение на выезд из страны. В Москве за ним была организована слежка. Врач этой больницы сказал, что Копысов был госпитализирован потому, «что ему все время казалось, что его преследуют».

23 ноября И.П. Копысов переведен в психиатрическую больницу по месту жительства.

3 декабря он объявил в больнице голодовку. Адрес больницы:

Орловка Воронежской области, Центральная больница, психиатрическое отделение /6-ое/.


***


М.И. Кукобака, электрослесарь-приборист378 ТЭЦ-2 в г. Бобруйске /Могилевская область/ рассказывает, что 1 ноября 1976 г. он был принудительно госпитализирован в психоневрологический379 диспансер, где находился два часа, а затем перевезен в Могилевскую областную психиатрическую больницу, в 9 отделение. Забрали его с работы, в госпитализации принимала участие милиция. Фактически причиной госпитализации, по мнению Кукобаки, послужило распространение им среди рабочих ТЭЦ текста Всеобщей Декларации Прав ЧеловекаCLXVI и конфликт с местной администрацией, Кукобака направил заявление в областную прокуратуру с просьбой разобраться в инциденте, происшедшем в общежитии, в результате которого одна женщина была доведена до попытки к380 самоубийству.

Кукобаке удалось выяснить, что в путевке на госпитализацию, выданной ПНД, в частности было написано: «по сведениям госбезопасности[,] распространял антисоветскую литературу, страдает манией переустройства общества, социально опасен».


***


Главный врач могилевской облпсихбольницы Тюльманков Владимир Николаевич. Телефон /служебный/: 6-13-18.

Заместитель главврача по лечебной части Кассиров Игорь Спиридонович. Телефон /служебный[/]: 6-10-86.

Завед. 9 отделением Мыльников Виталий Константинович.

Лечащий врач Сивцов Николай Петрович.


***


3 ноября проведена Экспертиза под руководством замглавврача Кассирова.

Кукобаку неоднократно пытались убедить в необходимости лечения, однако насильно не лечили. Отношение к нему персонала было такое же, как к больным, во всяком случае[,] в смысле режима.


Разговор сотрудника московской скорой помощи с заведующим 9 отделением Мыльниковым В.К. /25.11.76/.

Я сотрудник московской скорой помощи [А. П. Подрабинек381], хочу поговорить с Вами по поводу Кукобаки. Каковы причины его госпитализации?

Ничего не знаю. Было направление на госпитализацию – это для нас закон.

В чем его социальная опасность?

Тот же ответ.

Какой диагноз?

Шизофрения.

Это не основание для госпитализации. Почитайте Инструкцию382.

Какую инструкцию?

061443.

?

Инструкция по неотложной госпитализации психических больных, представляющих общественную опасность.

А, да. Но у нас есть направление и этого нам достаточно.

Вы решаете вопрос о стационировании. Это Ваша прерогатива. Почему Вы его здесь держите?

Раз его направили, мы обязаны его держать.


Мыльников всячески пытается сложить с себя ответственность. Улыбается, мнется. Призывы к его медицинскому долгу – как в пустоту.

Вы же понимаете, его случай особый. Мы здесь не решаем ничего383.

Мы не хотели излишне обострять дело, не обращались в высокие инстанции. Но Кукобака здесь уже месяц, пора выписывать.

Когда же Вы хотите, чтобы он был выписан?

Я рассчитываю384 уехать завтра вместе с ним. У Мыльникова буквально вытянулось лицо.

Через полчаса.

Вопрос о его выписке будет решаться сегодня. Независимо от Вашего приезда на сегодня назначена комиссия385.

Если я завтра уеду без него, то в понедельник придется идти к Серебряковой.

Нe советую «заводить круг». Это только все ухудшит.

Тем не менее, это так и будет. В Москве подобная практика прекратилась. Случай с Кукобакой – ваша грандиозная ошибка. Декларация, которую он давал читать рабочим, опубликована в советских изданиях. Вы перегнули палку[,] и это может для вас плохо кончиться. Брежнев на выступлении в Алма-Ате весной этого года подчеркивал значение Декларации, говорил о необходимости знать и распространять ее386. Вы идете в разрез даже с официальной линией. В Москве случаем с Кукобакой очень заинтересовались и шуму, если его сейчас не выпишут, будет много387.

Я лично не хочу, чтобы его здесь держали, но Вы понимаете… случай особый, а я ничего не решаю. Попробуйте поговорить с зам. главврача.

Обязательно. Но помните, что и Вы лично тоже несете ответственность.


Я сделаю все, чтобы его выписали.

Когда будет окончательно решен вопрос о его выписке?

Ну... Вы когда уезжаете?

Завтра.

Думаю, до завтра все и решится388.



Разговор с главным врачом Тюльманковым В.Н. /25.11.76/

Я сотрудник московской скорой помощи. Пришел по поводу Кукобаки.

Кто это?

Он лежит в 9 отделении.

По этому вопросу обращайтесь к моему заместителю по лечебной части Кассирову.

Но ведь Вы главный врач, а Кукобака был госпитализирован без законных оснований. Значит, и Вы отвечаете за это.

Я ничего не знаю, это вне моей компетенции. Идите к Кассирову.


Разговор с заместителем главного врача по лечебной части Кассировым И.С. /25.11.76/

Я сотрудник московской скорой помощи. Пришел к Вам по поводу Кукобаки. Каково его состояние? Что Вы намерены делать с ним дальше?

Вы врач?

Конечно.

В настоящий момент состояние его хорошее.

Почему он госпитализирован?

В связи с неправильным, антисоветским поведением389.

В чем это выражалось?

Точно не могу сказать. Это знает диспансер, который выдал путевку.

Как же Вы его держите здесь? Ведь Вы же не знаете, чем вызвана его госпитализация!

У него имеется диагноз, не вызывающий сомнений.

Какой?

Шизофрения.

Какая форма?

Не знаю, мы сейчас запрашиваем историю его болезни из Владимира.

Шизофрения не основание для ургентной390 госпитализации.

Выдавали путевку391 не мы, а диспансер. Значит, у них были основания.

Какие?

Ну, там, разные. Какие-то разговоры, жалобы – точно не знаю.

Я могу Вас сказать. Ему инкриминировали распространение Декларации Прав Человека.

Ну вот, видите! Я же говорил Вам – больной человек!

Но она опубликована в открытой советской печати!

– …

У него не было ни психомоторного возбуждения, ни бредово-галлюцинаторных состояний, ни суицидальной настроенности – ничего такого, что подходило бы под пункты, перечисленные Инструкцией.

Мы будем уточнять, за что его тогда взяли.

Была ли в течение первых суток комиссия из трех врачей?

Да, обязательно. Я ее проводил.

Как же Вы дали согласие на стационирование, если не знаете, чем оно вызвано?

Но ведь есть путевка. Кроме того, он действительно больной человек, параноик, а ведь они бывают социально-опасны, да еще как.

Я не психиатр и не оспариваю состояние его здоровья, но не надо быть специалистом-психиатром, чтобы определить, что в неотложной госпитализации он не нуждается. Я говорю только об этом. Если он болен, то на то и существует система диспансеризации. Кстати, на учете он не состоял. Больше того, он был выписан в мае этого года из Владимирской психбольницы в состоянии хорошей ремиссии.

Да, хорошей ремиссии, но ведь состояние больных легко меняется.

Он пробыл в психбольницах шесть лет[,] и в конце срока психиатры посчитали его достаточно здоровым. У Вас так мало данных, а Вы принимаете такие ответственные решения...

Это все?

Нет. Мнение мое и многих моих и его друзей таково: Кукобака не нуждался в экстренной госпитализации. Если он не будет выписан с ближайшей комиссией...

Она была сегодня.

И каков результат?

Мы еще не все выяснили.

Если он не будет выписан ближайшей комиссией, мы будем апеллировать392 к вышестоящим инстанциям и к широкой общественности. В конце концов[,] Вам все равно придется его выписать, но неприятностей у Вас будет много. Начнем мы с того, что в понедельник пойдем к Зинаиде Николаевне.

?

К Серебряковой – главному психиатру Минздрава СССР.

–… Это Ваше право, но... Мы не заинтересованы держать его здесь. Я поговорю с Бобруйском, мы выясним поподробнее, что там было. Если новых данных не будет – может быть[,] выпишем, если будут – оставим и, возможно, будем лечить. Пока мы его только наблюдали.

Мне странно, что Вы держите его уже месяц, не имея этих данных. Ведь они даже не подшиты к истории болезни?

Не месяц, а двадцать три дня.

Все равно. Тем более, что Вы проводили экспертизу393.

Я тогда был очень занят, проводил военную экспертизу, а тут его подсунули. Я не успел все досконально посмотреть.

Я надеюсь, что вопрос решится в самое ближайшее время[,] и Вы исправите эти свои ошибки.

/ухмыляясь/ Это не ошибки.

Когда окончательно решится вопрос о выписке?

Мне надо связаться с Бобруйском.

Когда мне придти к Вам за ответом?

Завтра во второй половине дня.


26 ноября.

Кукобаке дали «свободный выход». Гуляет по территории больницы без надзора.


Разговор с Кассировым394 И.С. /26.11.76/

Каковы результаты Ваших переговоров с Бобруйском?

Вы понимаете, Кукобака [–] больной человек[,] и по правилам я не могу его выписать.

Если он и болен, то во всяком случае[,] не настолько, чтобы держать его здесь принудительно. Он не социально-опасен.

Он типичный параноик[,] и затем это перейдет в параноид395.

Это вовсе не обязательно.

Он затеял здесь две драки. Потом он прошибет кому-нибудь череп или устроит на работе аварию. Все это плохо кончится, а мы будем отвечать.

Я не знаю про драки, но надо учитывать, что здесь он в экстремальной ситуации.

А на свободе? Заступился за какую-то женщину-самоубийцу, нарушившую режим общежития. У него неправильное поведение, неправильная ориентировка. Раз есть режим, значит396[,] нужно его выполнять. А он защищает ее, да еще жалуется на коменданта общежития в прокуратуру. У него бредовые идеи.

Это заявление подписало еще пять здоровых человек.

А... Никому не позволено приходить ночью в мужское общежитие, раз распорядок запрещает это.

Это было днем. К тому же, с позиции самой строгой нравственности, ничего предосудительного во встрече этой женщины с кем-то из жильцов общежития не было.

Это было в двенадцать часов ночи. Это мне сказали из Бобруйска.

Это было в двенадцать часов дня. Я располагаю текстом заявления прокурору. Могу показать.

Кукобака неправильно себя ведет, он неадекватен, аутичен.

Со мной он не аутичен.

А с больными замкнут.

Он при мне раздал половину передачи проходящим мимо больным.

Это ничего не значит. Паранояльное явление.

... Я не специалист-психиатр и не знаю, как это правильно расценить. Во всяком случае[,] в дальнейшем стационировании он не нуждается.

Вы плохо себе отдаете отчет в его действиях. Но в виде исключения я под свою личную ответственность выписываю Кукобаку. Вообще[-]то этого делать не положено. Я нарушаю закон и потому, что у него нет опекуна. Без опекуна я не имею права выписывать.

Когда он будет выписан?

В воскресенье или, скорее, в понедельник. Возможно, даже во вторник.

Я бы попросил поскорее.

Дальше идет торг, ничем конкретным не окончившийся397.

Вы можете не приходить за ним больше. Мы выписываем его не Вам, Вы ему не родственник, даже не знакомый. Мы выписываем потому, что подошел срок его выписки. Ваш приезд здесь не причем. Но хочу предупредить, что если он будет и впредь заниматься тем же самым, то опять попадет сюда и тогда уже месяцем не отделается.

Я приду за ним завтра.


В субботу, 27 ноября, лечащий врач Сивцов Н.П., составляя эпикриз, разговаривал с Кукобакой. Сказал, что он понял, какие у Кукобаки возможности и просил, чтобы имя его нигде не упоминалось. Говорил, что он в этом деле [–] пешка[,] и даже если бы захотел что-нибудь сделать для Кукобаки, то не смог бы этого.


Из подслушанного разговора между зам. главврача Кассировым и 9 отделением Мыльниковым.

Мыльников: – Какой диагноз мне выставить Кукобаке?

Кассиров[:] – Ставьте любой.

Шизофрению?

Да.

Какую форму? У нас нет выписки из Владимирской больницы.

Ну, напишите ему что-нибудь, я все уладил.


В воскресенье, 28 ноября, М.И. Кукобака вышел из Могилевской областной психиатрической больницы и уехал в Бобруйск. В листке нетрудоспособности /больничный лист/ стоит диагноз «шизофрения».

В Бобруйске в общежитии, где жил Кукобака[,] в его отсутствие был произведен обыск, Изъята различная литература.


В г. Могилеве с сотрудником Скорой помощи произошел следующий инцидент. Вот что он сам об этом рассказал.


ИНЦИДЕНТ С МИЛИЦИЕЙ.


Первую ночь я провел на вокзале, вторую – в доме секретарши главного врача Могилевской облпсихбольницы. Утром, когда все еще спали, в дом пришли люди, одетые в штатское, представились милиционерами и сказали, что они проверяют паспортный режим. По их требованию хозяин дома показал им домовую книгу. Когда они потребовали паспорта тех, кто здесь прописан, он в свою очередь потребовал от них документы. Документы они предъявить отказались и предложили ему проехать вместе с ними в райотдел внутренних дел. Они заявили, что у него в доме находятся посторонние люди, а это нарушение паспортного режима. Хозяин дома отказался ехать с ними и потребовал, чтобы они вышли или предъявили документы. Один из них остался стоять около дома, остальные уехали. Через 15 минут в дом зашел человек, одетый в милицейскую форму в чине майора. Вместе с ним один в штатском. Хозяин дома предъявил паспорта всех прописанных и потребовал объяснить, в чем дело. Майор сказал, что в этом районе совершена кража[,] и я похож на одного из преступников. Затем он спросил у меня документы, которые я и предъявил ему после того, как он мне показал свое удостоверение работника БХССCLXVII. Затем он спрашивал, что я делаю в Могилеве, почему не на работе, почему не ночую в гостинице. Я ответил, что в Могилеве нахожусь по личному делу, не на работе потому, что прогуливаю, а не в гостинице потому, что там нет мест. Спросил, не приехал ли я к Тюльманкову? Я ответил, что фамилия эта мне незнакома[,] и вообще на подобные вопросы отказываюсь отвечать. Майор сказал, что может устроить для меня номер в гостинице и сделает это, а пока мне придется проехать с ним в отдел внутренних дел. Я спросил, значит ли это, что я задержан или арестован? Он ответил, что нет, но просто надо побеседовать у него в кабинете. Я заявил, что если ему надо со мной побеседовать, это можно сделать, не уезжая отсюда, но особого желания беседовать с ним не испытываю. Мне было сказано, чтобы я собрал вещи и следовал за ними в машину, но я категорически отказался, предупредив, что применение физической силы будет грубым нарушением уголовно-процессуальных норм398[,] и они понесут за это ответственность. Майор долго уговаривал меня проехать вместе с ними для беседы, но я отказался. После этого они уехали.

В течение этого дня я неоднократно замечал за собой слежку. В Могилевском аэропорту мой портфель был подвергнут тщательному досмотру сотрудниками Аэрофлота в присутствии милиции.


Сотрудник Московской Скорой помощи 30.11.76.


Инициативная Группа защиты прав человека в СССР:

Т. Великанова, Т. Ходорович


Приложение: Жалоба Кукобаки




Председателю комитета госбезопасности

т. Андропову

от гр. Кукобаки Михаила Игнатьевича



ЖАЛОБА


По приказу сотрудников Бобруйского КГБ, 1 ноября меня прямо с работы схватили и увезли в облпсихбольницу в г. Могилев.

Через 20 мин. после ареста /называю вещи своими именами/ 2 сотрудника местного КГБ учинили погром в общежитии в комнате, где я живу. Когда, через месяц я был наконец освобожден, то недосчитался многих своих вещей.

Мой сосед по комнате Пенязь Валерий – сержант милиции, работник спецкомендатуры, присутствовал при обыске и подтверждает изъятие, проведенное вашими людьми. Позже он сделал тщательную опись оставшихся вещей, опечатал и сдал на склад. Как я узнал много позже, меня обвиняли в распространении Всеобщей Декларации прав человека, как антисоветской литературы. Далее говорилось, что я страдаю «манией переустройства общества», социально опасен и потому нуждаюсь в срочной госпитализации.

Да, я действительно давал интересующимся читать Декларацию и разрешал переписывать текст. Но причем здесь «мания»? И с каких пор Декларация стала считаться крамолой?

В числе изъятых вещей были: печатный текст Декларации, рукописный в школьной тетради и записная книжка с текстом Декларации, две фотографии в рамке: академика Сахарова и генерала Григоренко. Кроме этого одна небольшая фотография генерала в парадной форме.

Но позвольте спросить: с какого времени фотографии крупнейшего ученого, трижды Героя Социалистического труда и заслуженного генерала стали запретными? Тем более, эти люди живут не где-то заграницей, а в центре Москвы. Были конфискованы личные письма. Неужели у работников КГБ нет другой работы, как только подглядывать в чужие замочные скважины? Забрали две моих личных фотокарточки. Это наглость: я платил за них деньги в фотоателье и, если им очень уж понравилась моя физиономия, то пусть хоть сотню закажут с оставшихся там негативов. Взяли крестик и иконку, купленную за 50 коп. в церковном ларьке, карту-схему метро, записную книжку с расписанием электричек, детскую книжку про пиратов на немецком языке, купленную в «Дружбе», журналы «Америка» 5 шт., дневниковые записи семилетней давности в рукописи и частично отпечатанные на машинке. Эти записи уже однажды проверялись Владимирским КГБ и были возвращены. Возможно399[,] у их бобруйских коллег свои методы «охоты за ведьмами»?

Исчезло также несколько статей по вопросам400 нравственности. Неужели все изъятое представляет опасность для Советского государства?

Действия ваших работников не похожи на действия государственных служащих, представляющих закон. Так поступают обычно грабители, ворвавшиеся401 в чужую квартиру и чувствующие бесконтрольность и абсолютную безнаказанность.

Такое уголовное поведение этих сотрудников КГБ В КОРНЕ противоречит положениям402 конституции; поэтому я требую, чтобы Вы принудили их вести403 себя в рамках приличия и вернуть мне изъятое имущество.


С уважением к Вам, эл/слесарь[-]приборист

Бобруйской ТЭЦ-2 /Кукобака М.И./


2/ХII–76.


Архив «Мемориала», ф. 102, оп. 1, д. 49; ф. 153

Цит. // ХТС.- 1976.- №43.- С.54-59

АС № 3491 // Материалы Самиздата.- 1979.- №8


36


Совместное обращение МХГ и Иë защиту Владимира Буковского». 12.12.1976.

Датскому комитету Сахаровских чтенийCLXVIII

«Международной Амнистии» CLXIX

Международной лиге прав человекаCLXX

Всем, поддержавшим предложение

об одновременном освобождении

Луиса Корвалана и Владимира Буковского

Мы полагаем, что Владимиру Буковскому404 должна быть предоставлена возможность узнать о предложении Датского комитета и высказать свою точку зрения по этому поводу.

Владимир Буковский в настоящее время полностью изолирован от внешнего мира. Интервалы между его свиданиями с матерью — 7–8 месяцев; последнее свидание он имел 18 августа 1976 г.; следующее свидание полагалось бы ему в феврале 1977 года, но уже известно, что он лишен этого свидания.

На свиданиях, продолжающихся не более двух часов, обязательно присутствует представитель администрации — контролер, который прерывает разговор, если, по его мнению, он ведется на неразрешенные темы, упоминаются неразрешенные имена (например, имена политзаключенных!) и так далее.

С ноября 1975 года за стены Владимирской тюрьмыCLXXI не вышло ни одного письма Владимира Буковского405.

Мы настаиваем на праве Буковского получить в ближайшее время неконтролируемое свидание с матерью. Мы также настаиваем на том, чтобы представители независимой прессы, Датского комитета или «Международной Амнистии» получили возможность встретиться с Владимиром Буковским.

Мы обращаем внимание на то, что в советской прессе публикуются инсинуации и прямая клевета в адрес Владимира Буковского; в частности, его многократно называют «уголовным преступником», «получающим денежные подачки» и т.д.406

Нам достоверно известно, что Владимир Буковский осужден исключительно по политическим мотивам: ему инкриминируется передача информации (не секретной) и высказывание своих мнений (интерпретированных судом как «антисоветские»).

В советской прессе никогда не публиковались ни протоколы судебного заседания по «делу Буковского», ни текст его приговора407.

Мы требуем срочной публикации полного текста этих документов. Это не только вскроет абсурдность предъявленных Буковскому обвинений, но и полностью изобличит тех, кто пытается представить его уголовным преступником.

Члены группы содействия выполнению Хельсинкских соглашений в СССР:

Людмила Алексеева, Александр Гинзбург, Петр Григоренко, Мальва Ланда,

Юрий Орлов, Анатолий Щаранский

Члены Инициативной группы защиты прав человека в СССР:

Татьяна Ходорович, Татьяна Великанова

12 декабря 1976 г.


Архив «Мемориала», ф.166, оп. 1, д. 2, л. 113–114.

Документы МХГ. 2006.- С.124


http://www.mhg.ru/history/145CAC5


37

Совместное заявление с МХГ «10 декабря — в День прав человека — политзаключенные СССР держат голодовку — протест против несоблюдения прав человека в СССР». 10-13.12.1976.

10 ДЕКАБРЯ — В ДЕНЬ ПРАВ ЧЕЛОВЕКАCLXXII — ПОЛИТЗАКЛЮЧЕННЫЕ

СССР ДЕРЖАТ ГОЛОДОВКУ — ПРОТЕСТ ПРОТИВ НЕСОБЛЮДЕНИЯ

ПРАВ ЧЕЛОВЕКА В СССР


Такая традиция существует уже несколько лет. Ее поддерживают политзаключенные, узники совести концлагерей Урала (Пермская область), Мордовии, а также Владимирской тюрьмыCLXXIII.

10 декабря 1976 года в голодовке участвовало не менее 50 человек. В их числе женщины-политзаключенные — Ирина Стасив-Калинец408, Ирина Сеник409, Стефания Шабатура, Оксана Попович; политзаключенные лагеря особого режима410 — Василий Романюк, Данило Шумук, Эдуард Кузнецов, Юрий Федоров, Иван Гель, Святослав Караванский [и другие411] политзаключенные лагерей строгого режима Мордовии — Владимир Осипов, Вячеслав Черновол, Сергей Солдатов, Паруйр Айрикян [и многие другие]; политзаключенные лагерей строгого режима Урала — Семен Глузман, Игорь Огурцов, Валерий Марченко, Игорь Калинец, Иван Светличный [и многие другие]; политзаключенные Владимирской тюрьмы — Габриэль412 Суперфин, Баграт Шахвердян, Владимир Буковский, Витольд Абанькин, Владимир Балахонов, Роман Гайдук, Михаил Макаренко [и многие другие].

Мы, передающие информацию и находящиеся на свободе, также заявляем протест против несоблюдения Прав413 человека в СССР.

Мы напоминаем, что год назад за осуществление одного из основных прав человека — права на свободу убеждений — осужден к длительному сроку лишения свободы Сергей Ковалев, член Инициативной группы защиты прав человека в СССР. Вместе со многими десятками других узников совести он подвергается сейчас жестокому бесчеловечному обращению в одном из советских концлагерей. В этот день он также держит голодовку протеста.

Инициативная группа защиты прав человека в СССР:

Татьяна Великанова, Татьяна Ходорович

Группа содействия выполнению Хельсинкских соглашений в СССР:

Александр Гинзбург, Людмила Алексеева, Мальва Ланда, Юрий Орлов,

Петр Григоренко, Александр Корчак414, Анатолий Щаранский, Владимир Слепак

Нина Строкатова (Караванская), Виктор Некипелов,

Галина Салова (Любарская), Валерия Исакова (Давыдова),

Нина Буковская, Владимир Борисов, Сергей Ходорович,

Ирина Каплун, Людмила Кардасевич, Лариса Богораз,

Нина Лисовская, Микола415 Руденко416, Александр Лавут,

Томас Венцлова, Эйтан417 Финкельштейн418, Левко Лукьяненко,

Иван Кандыба, Виктор Тимачев, Ирина Якир, Николай Вильямс, Николай Иванов, Леонид Бородин, Вячеслав Родионов419.

10–13 декабря 1976 г.


Архив «Мемориала», ф. 102, оп. 1, д. 49; ф. 166, оп. 1, д. 2, л. 115

Документы МХГ. 2006.- С.123

http://www.mhg.ru/history/145C94A


38

Совместное с МХГ «Заявление по поводу интервью в «Литературной газете»» с опровержением клеветы в адрес политзаключенного В.К. Буковского. 17.12.1976.

ЗАЯВЛЕНИЕ ПО ПОВОДУ ИНТЕРВЬЮ В «ЛИТЕРАТУРНОЙ ГАЗЕТЕ»


В «Литературной газете» за 27 октября 1976 г. (№ 43) опубликованы ответы первого заместителя министра юстиции СССР [А.Я. Сухарева] на вопросы специального корреспондента В. Александрова420.

Это обширное интервью наполнено утверждениями, мягко выражаясь, не соответствующими действительности, и заслуживает серьезного опровержения почти по всем пунктам.

Однако, не оставляя намерения подвергнуть углубленной критике интервью Сухарева в целом, в настоящее время мы считаем необходимым со всей решительностью опровергнуть прямую клевету на Владимира Буковского, клевету, исходящую из уст высокопоставленного официального должностного лица органов советской юстиции.

Клевета — это «распространение заведомо ложных позорящих другое лицо, измышлений» (ст. 130 УК РСФСР)421.

Именно в этом преступлении мы обвиняем А. Я. Сухарева.

Владимир Буковский, который почти шесть лет томился в заключении, в том числе 3,5 года в невыносимых условиях Владимирской тюрьмыCLXXIV,— широко известен мировой прогрессивной общественности как мужественный, непреклонный борец за права человека в СССР, узник совести, подвергавшийся репрессиям на протяжении 13 лет только за попытки искать, находить и распространять информацию, а также, не прибегая к подпольной деятельности, открыто выражать свои идеи и убеждения.

Все люди, лично знающие Буковского, независимо от того, разделяют ли они (полностью или частично) его убеждения или ищут и находят иные пути усовершенствования общества, убеждены в его честности, полном бескорыстии, нетерпимости ко всякому насилию и всякой несправедливости.

Чудовищный приговор суда, по которому Буковский отбывал наказание до вчерашнего дня (7 лет заключения и 5 лет ссылки), не только несправедлив, но и незаконен, так как постановлен с нарушением действующих процессуальных законов422 (достаточно указать на незаконное отклонение ходатайств о вызове и допросе всех свидетелей его защиты).

Однако мы сейчас оставляем в стороне вопрос о незаконности приговора и опровергаем клевету на Буковского, не критикуя приговора суда, а исходя из приговора.

В соответствии со ст. 54 Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и ст. 358 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, «вступившие423 в законную силу приговор, определение и постановление суда обязательны для всех государственных и общественных учреждений, предприятий и424 организаций, должностных лиц и граждан».

Обязателен приговор и для А. Я. Сухарева.

Тем не менее, Сухарев (не частное лицо, а первый заместитель министра юстиции СССР!) публично вменяет в вину Буковскому действия и обстоятельства, не установленные судом и не упомянутые в приговоре.

А. Я. Сухарев не может не знать приговора, не может не знать, какие именно действия Буковского и какие обстоятельства дела судом признаны доказанными. Именно это дает нам основания утверждать, что Сухарев, отвечая на вопросы корреспондента «Литературной газеты», допускает заведомую ложь, т. е. клевету.

Эта сознательная ложь, т. е. клевета, рассчитана на то, что тщательная засекреченность всех материалов дела Буковского (не опубликован даже приговор) помешает читателям «Литературной газеты» составить истинное представление о личности Буковского.

Располагая некоторыми сведениями о содержании приговора, мы заявляем следующее.

1. Во всем, что говорит Сухарев о Буковском, бесспорно соответствует действительности только то, что Буковский родился в 1942 г. и окончил среднюю школу.

Утверждение, что Буковский «нигде постоянно не работал»,— уже неверно. Не говоря уже о литературных трудах и самообразовании, Буковский занимался, как у нас принято выражаться, «общественно полезным трудом», работая разнорабочим в Музее им. Пушкина и других местах, что можно установить документально. Перерывы же в его работе вызывались арестами, помещениями в психиатрические больницы, а также трудностями в устройстве на работу после пребывания в психиатрических больницах и тюрьмах.

2. Сухарев утверждает, что в 1963 г. Буковский был признан виновным (судом) и осужден «за систематическое размножение и распространение антисоветской литературы, призывающей к организационной деятельности против существующего у нас строя».

Однако Сухарев не может не знать, что в 1963 г. Буковский не был осужден.

Он действительно в 1963 г. был арестован и привлечен к уголовной ответственности, но при этом:

а) какие-либо призывы к свержению существующего строя ему не вменялись;

б) он не был осужден, т.е. обвинительный приговор в отношении него вынесен не был, так как судом Буковский был признан психически больным и невменяемым.

(В соответствии со ст. 11 Основ уголовного законодательства СССР и ст. 11 УК РСФСР, невменяемость исключает состав преступления.)

По определению суда Буковский был направлен в психиатрическую больницу специального типа (т.е. в тюремную больницу)CLXXV, где и содержался до 25 февраля 1965 г.

После освобождения он дважды принудительно (но уже без постановления суда) помещался в психиатрические больницы общего типаCLXXVI, где последний раз находился до августа 1966 г.425

Кстати, нельзя не отметить, то обстоятельство, что Буковский был 22 января 1967426 г. арестован и в сентябре 1967 г. осужден по ст. 190.1 УК РСФСР к 3 годам лишения свободы, а в январе 1972 г. был осужден по ч. 1 ст. 70 УК РСФСР — к 7 годам заключения и 5 годам ссылки (в обоих случаях признан вменяемым), доказывает, что Буковский психически здоров, а принудительное помещение его в психиатрические больницы в 1963–1966 годах являлось политической репрессией.

3. Сухарев утверждает, что в январе 1972 г. судом было неопровержимо установлено, что Буковский «призывал к свержению советского государственного строя».

Это заведомая ложь. Дело не в том, что все люди, лично знакомые с Буковским, знают, что он не только ни в какой форме не призывал никого к свержению советского государственного строя, но и цели такой перед собой никогда не ставил427. Это могут подтвердить десятки свидетелей.

Дело в том, что Сухарев не мог сомневаться или заблуждаться по этому вопросу. Он знает (не может не знать!), что Буковскому по приговору не вменены призывы к свержению советского государственного строя, Это судом не установлено. Суд в этом не признал виновным Буковского. Да и не мог признать, так как такого обвинения Буковскому предъявлено не было.

4. Сухарев утверждает также, что в суде «было доказано, что его (Буковского) деятельность направлялась из-за рубежа пресловутым НТСCLXXVII», что «эту организацию Буковский снабжал клеветническими материалами, получая от нее денежные подачки».

Это заведомая ложь. Опять-таки, дело не в том, что десятки свидетелей (не вызванных и не допрошенных ни в следствии, ни в суде) могут подтвердить исключительное бескорыстие Буковского, который ни одной копейки «подачек» ни от НТС, ни от кого-либо другого не получал.

Сухарев не мог заблуждаться и по этому вопросу, так как он знает (обязан знать!) приговор, которым был осужден Буковский.

В приговоре суда отсутствует какое-либо упоминание о связях с НТС и о получении Буковским каких-либо денежных сумм от кого-либо.

* * *

Не имея в своем распоряжении текста приговора, который не был опубликован и не был выдан матери Буковского,— мы лишены возможности опубликовать дословный текст приговора.

Хотя на так называемый «открытый» процесс Буковского мы, как и другие друзья Буковского, допущены не были, в суде все же была мать Буковского, со слов которой нам известно, что приговором суда Буковский признан виновным в том, что он:

а) изыскивал возможности для получения из-за границы портативной типографской аппаратуры;

б) передал члену Фламандского комитета солидарности с Восточной ЕвропойCLXXVIII выпуски «Хроники текущих событий»CLXXIX, которые суд признал антисоветскими. (Отметим при этом, что «Хроники», фигурирующие по многим политическим делам, никогда ни одним судом не квалифицировались как документы, призывающие к свержению строя.);

в) передавал иностранным корреспондентам материалы о помещении в СССР в психиатрические больницы здоровых людей и о методах «лечения» в психиатрических больницах специального типа (эти материалы суд признал клеветническими);

г) разговаривал в кафе с двумя военнослужащими и высказывал при этом свои убеждения. Суд признал этот разговор антисоветским.

Никаких иных действий Буковскому по приговору не вменено. Если мы, не имея текста приговора, излагаем его неточно, то мы готовы признать любое уточнение немедленно после опубликования приговора в советской печати.

* * *

Обращает на себя внимание то обстоятельство, что интервью Сухарева опубликовано в «Литературной газете» в то время, когда Буковский находился в условиях строжайшей изоляции во Владимирской тюрьме, а написанное им опровержение428, как нам стало известно, не было выпущено тюремной цензурой за пределы каменных стен тюрьмы.

Теперь, когда в результате многолетней борьбы матери Владимира Буковского Нины Ивановны Буковской за освобождение сына429, борьбы, горячо поддержанной всеми друзьями Буковского в нашей стране и мировой прогрессивной общественностью, Буковский получил свободу, он сам сможет защитить свою честь и достоинство от клеветы А. Я. Сухарева, распространенной «Литературной газетой».

Тем не менее, мы считаем своим долгом довести до сведения международной общественности свое мнение и заявить, что мы считаем необходимым:

а) опубликование в советской печати не только текста приговора 1972 года, но и всех материалов дела по трем судебным делам Буковского430;

б) судебное рассмотрение дела о клевете (в отношении «Литературной газеты» и Сухарева А. Я.) по заявлению Буковского в советском суде, независимо от того, в какой стране мира будет находиться Буковский в случае его обращения в суд;

в) помещение на страницах «Литературной газеты» опровержения клеветнических измышлений в отношении Буковского, содержащихся в опубликованном интервью А. Я. Сухарева.

От Инициативной группы защиты прав человека в СССР:

Т. Великанова Т. Ходорович

От Группы содействия выполнению Хельсинкских соглашений в СССР:

Л. Алексеева, А. Гинзбург, П. Григоренко, Ю. Орлов, М. Ланда, В. Слепак,

А. Щаранский

17 декабря 1976 г.


Цит. // ХТС.- 1976.- №43.- С.9-12

Документы МХГ. 2006.- С.125-128

http://www.mhg.ru/history/145CD09

39

«Заявление для печати» МХГ, ИГ и других диссидентских групп о ненасильственном характере диссидентской активности. 14.01.1977.


ЗАЯВЛЕНИЕ ДЛЯ ПЕЧАТИ431


Небезызвестный агент КГБ432 Виктор Луи сообщил, что, по мнению некоторых официальных лиц (т.е., очевидно, служащих КГБ), недавний взрыв в московском метрополитенеCLXXX — дело рук «диссидентской группы» типа террористической группы «Баадер433 — Майнхоф»CLXXXI. Это заявление оживленно обсуждалось в мировой печати и радио.

Мы, представители различных диссидентских групп в Советском Союзе, считаем необходимым обратить внимание мировой общественности, что употребление Виктором Луи термина «диссидентская группа» в применении к реальным или вымышленным террористам есть сознательная провокация КГБ, которая имеет целью скомпрометировать термин «диссидент» и поставить знак равенства между диссидентами и террористами.

Название «диссиденты» в Советском Союзе прочно закрепилось за участниками движения за права человека. Диссиденты имеют различные политические, религиозные, философские взгляды, а объединяет их то, что, добиваясь осуществления основных прав человека, они полностью отвергают насилие или призывы к насилию как средство осуществления своих целей. Диссиденты относятся к террору с негодованием и отвращением.

Мы обращаемся к работникам средств информации во всем мире с призывом употреблять термин «диссиденты» только в этом смысле и не расширять его включением лиц, применяющих насилие. Для нас, участников борьбы за права человека в СССР и странах Восточной Европы, это не просто вопрос терминологии. Для нас это отнюдь не академический вопрос. Репрессивные органы СССР идут на любую ложь и провокацию, чтобы создать предлог для расправы с диссидентами. Они приписывают В. Буковскому создание вымышленных ими самими «штурмовых отрядов»434; они лгут, что Московская группа «Хельсинки» CLXXXII действует по инструкциям заграничной эмигрантской организации НТСCLXXXIII; они подбрасывают диссидентам иностранную валюту, порнографию и даже оружие, чтобы потом «обнаружить» это при обыске435. В этих действиях они опираются на богатый опыт. Не так еще далеко ушли времена, когда миллионы ни в чем не повинных людей обвинялись в шпионаже, терроризме, вредительстве — и исчезали навсегда. Их называли «врагами народа», газеты поливали их грязью, а запуганные и одурманенные люди кричали на митингах: «Смерть врагам народа!».

Каковы бы ни были подлинные причины взрыва в Москве, провокаторы из КГБ и послушные им средства будут стараться использовать их, чтобы опорочить диссидентов и натравить на них сбитого с толку и дезинформированного советского человека. Ибо КГБ больше боится диссидентов, чем террористов. Десятки или сотни агентов КГБ, вместо того чтобы участвовать в розыске реальных преступников, ведут круглосуточную слежку за диссидентами, деятельность которых абсолютно открыта и легальна. (В момент, когда составляется это заявление, автомашины, набитые молодыми, здоровыми, хорошо тренированными людьми, день и ночь дежурят вокруг квартиры руководителя Московской группы «Хельсинки» проф. Юрия Орлова.)

Мы просим опубликовать полный текст нашего заявления. Мы просим помнить, что каждый журналист или комментатор, который не проводит четкого различия между диссидентами и террористами, помогает тем, кто старается возродить сталинские методы расправы с инакомыслящими.

Московская группа «Хельсинки»:

Ю. Орлов, А. Гинзбург, Л. Алексеева, М. Ланда

Рабочая комиссия по расследованию использования психиатрии в политических целяхCLXXXIV:

П. Григоренко

Христианский комитет защиты [прав436] верующихCLXXXV:

о. Глеб Якунин437, В. Капитанчук, о. Варсонофий [Хайбулин]438

Группа «Международной Амнистии»CLXXXVI:

В. Турчин, В. Войнович, В. Корнилов, священник С. Желудков

Украинская группа «Хельсинки»CLXXXVII:

Микола Руденко

Инициативная группа защиты прав человека:

Т. Великанова

Еврейское движение за выезд в Израиль:

М. Азбель, В. Браиловский, Н. Мейман439, В. Слепак, Л. Овсищер

Инициативная группа защиты прав человека в ГрузииCLXXXVIII:

М. Костава440

Примечание:

Мы не успели связаться с рядом национальных и религиозных групп, которые, мы уверены, подписались бы под этим заявлением. Кроме того, многие другие диссиденты, полный список которых мы не имеем возможности привести, выражали готовность подписать это заявление.

14 января 1977 г.


Архив «Мемориала», ф. 166, оп. 1, д. 3, л. 121-122

Цит. // ХТС.- 1977.- №44.- С.40

АС № 2861 // Материалы Самиздата.- 1977.- №11

Документы МХГ. 2006.- С.167-168


http://www.mhg.ru/history/14AF523

40

«Заявление для прессы» Христианского комитета защиты прав верующих в СССР, Фонда помощи политзаключеннымCLXXXIX и ИГ о голодовке пятидесятников, добивающихся эмиграции из СССР. 21.09.1977.


ЗАЯВЛЕНИЕ ДЛЯ ПРЕССЫ


Мы, члены Христианского комитета защиты прав верующих в CСCPCXC, выражаем надежду, что христиане всех конфессий не останутся безучастными к тяжкому положению пятидесятниковCXCI в СССР, вынужденных прибегнуть к чрезвычайному средству – голодовке с целью привлечь внимание к своей судьбе и судьбе своих детей441.

Вынудить человека добровольно оставить свою родину, свой дом могут лишь исключительные обстоятельства. С полным пониманием мы относимся к намерению пятидесятников выехать из СССР. Причиной, побуждающей их к этому, является особо жесткое отношение к ним со стороны властей. Особое сочувствие вызывает главный мотив: опасение за дальнейшую судьбу своих детей и за их религиозное воспитание. Хотя уже несколько лет как за религиозное воспитание у пятидесятников детей не отнимают, в свете вступления в силу ст. 25 новой Конституции, которая говорит о «единой системе образования, служащей коммунистическому воспитанию»442, такая опасность вновь становится реальной, ибо после принятия новой Конституции следующие слова советского юриста снова могут стать руководством к действию:

«Коммунистическое воспитание детей – понятие очень широкое. Оно означает воспитание у них убежденности в правоте и торжестве дела построения коммунизма, [верности443] коммунистическим идеалам.

Встречаются родители, которые будучи сами верующими, хотят и детей своих воспитывать в религиозном духе. Некоторые из них даже наивно полагают, что такое воспитание не противоречит задачам советского общества. Однако это глубочайшее заблуждение. Воспитание в религиозном духе несовместимо с коммунистическим воспитанием... Принуждение детей к религии должно рассматриваться как противоречащее коммунистическому воспитанию, несоответствующее интересам детей, а родители, которые, несмотря на предупреждения, продолжают воспитывать детей в том же духе, могут быть лишены родительских прав, как использующие их в противоречии с интересами детей...

В советском обществе уважаются религиозные чувства других граждан, но такое уважение не имеет ничего общего с воспитанием в религиозном духе» /Е.М. ВОРОЖЕЙКИН. Молодым супругам о браке и семье, правах и обязанностях. «Юридическая литература», Москва, 1975/.

Мы надеемся, что поддержка мирового христианства поможет добиться пятидесятникам осуществления своих законных прав.


21 сентября 1977 г.

г. Москва

Члены Христианского комитета защиты прав верующих в СССР

священник Глеб ЯКУНИН, иеродиакон Варсонофий ХАЙБУЛИН, Виктор КАПИТАНЧУК

Заявление подписали также

члены общественного Фонда помощи политзаключенным в СССРCXCII

Татьяна ХОДОРОВИЧ, Кронид ЛЮБАРСКИЙ

член Инициативной группы по защите прав человека

Татьяна ВЕЛИКАНОВА


[Лариса Полуэктова]


АС № 3146 // Материалы Самиздата.- 1978.- №43

Документы Христианского комитета защиты прав верующих в СССР. [Т.1.].- Washington, 1978.- С.21

41

Совместное «Обращение к правительствам государств-участников совещания в Хельсинки и к общественности этих стран» МХГ и ИГ. 4.02.1977.



ОБРАЩЕНИЕ

К ПРАВИТЕЛЬСТВАМ ГОСУДАРСТВ-УЧАСТНИКОВ СОВЕЩАНИЯ

В ХЕЛЬСИНКИ И К ОБЩЕСТВЕННОСТИ ЭТИХ СТРАН

3 февраля органами КГБ арестован член Группы содействия, распорядитель Солженицынского фонда помощи политзаключенным в СССРCXCIII Александр Гинзбург.

Сотрудники КГБ охотятся за руководителем Группы Юрием Орловым, покинувшим Москву. Его дом осажден агентами КГБ. Они круглосуточно стоят на лестнице, под окнами; по нескольку444 машин следуют по пятам за женой Орлова и его друзьями.

Валюта, подброшенная во время обыска в квартиру Гинзбурга, организация грязной, клеветнической статьи А. Петрова (Агатова) в «Лит[ературной]. газете» — эти факты говорят за то, что против Гинзбурга затеяно уголовное дело.

Бог весть, какое обвинение готовится против Орлова.

Но к каким бы уловкам ни прибегали власти, это будет наказание за милосердие (Солженицынский Фонд445) и справедливость — за призыв к соблюдению прав человека в СССР, к реальной разрядке напряженности.

Мы призываем и правительства, и общественность государств, подписавших Заключительный Акт совещания в ХельсинкиCXCIV, предотвратить расправу. От того, удастся ли это, будет зависеть общественный и нравственный климат в Советском Союзе (а значит, и во всем мире) на ближайшее время и, может быть, на годы вперед.

Члены Группы содействия выполнению Хельсинкских соглашений в СССР446:

Л.447 Алексеева, Е. Боннэр, П. Григоренко, М. Ланда, В. Слепак, А. Щаранский,

А. Корчак, Ю. Мнюх

Члены Инициативной группы защиты прав человека в СССР:

Т. Великанова, Т. Ходорович

4 февраля 1977 г. 448


Архив «Мемориала», ф. 166, оп. 1, д. 3, л. 145

АС № 3051 // Материалы Самиздата.- 1977.- №29

Документы МХГ. 2006.- С.173


http://www.mhg.ru/history/14AF892

42

Документ МХГ № 56, поддержанный ИГ: «По поводу приговоров Гинзбургу, Щаранскому, Пяткусу». 15.07.1978.



Документ № 56

ПО ПОВОДУ ПРИГОВОРОВ ГИНЗБУРГУ, ЩАРАНСКОМУ, ПЯТКУСУ449

Следующие один за другим жестокие приговоры членам Хельсинкских групп — не только личная трагедия осужденных, это также трагедия движения за права человека в СССР. На днях прозвучали новые жестокие приговоры: Анатолию Щаранскому — 13 лет лишения свободы: 3 года тюрьмы и 10 лет лагеря строгого режима450; Викторасу Пяткусу — 10 лет лишения свободы (3 года тюрьмы и 7 лет лагеря особого режима) и 5 лет ссылки; Александру Гинзбургу — 8 лет лишения свободы в лагере особого режима.

Происходившие с 10 по 14 июля судебные процессы — над Анатолием Щаранским в Москве, над Викторасом Пяткусом в Вильнюсе, над Александром Гинзбургом в Калуге451 — были направлены не только на жестокое насильственное подавление правозащитного движения, в частности движения за выполнение в СССР гуманитарных обязательств, принятых правительством в ХельсинкиCXCV. Они направлены также на моральную дискредитацию этого движения и его участников. Каждый из этих процессов имел кроме того свою особую цель452:

процесс Щаранского — создание истерии шпиономании вокруг борьбы за право выбора страны проживания, запугивание участников, в особенности евреев, крайними мерами наказания;

процесс Виктораса Пяткуса — дискредитация мирного национально-освободительного движения в Прибалтийских странах и запугивание всего населения этих стран;

процесс Гинзбурга — опорочивание самой идеи помощи тем, кого преследует государство, помощи политзаключенным и их семьям; угроза лицам, осуществляющим и получающим эту помощь.

Так, Анатолию Щаранскому453, одному из наиболее авторитетных борцов за право евреев на выезд в Израиль, вообще за право на эмиграцию, независимо от национальности, вероисповедания и т.д., наряду с обвинением в так называемой «антисоветской агитации и пропаганде»CXCVI, предъявлено необоснованное и нелепое в данном случае обвинение в шпионаже и измене родинеCXCVII, создающее особо напряженную атмосферу враждебности и подозрительности. С этой же целью процесс Щаранского связывается — советской прессой, радио и телевидением — с процессом обвиняемого в шпионаже и приговоренного к расстрелу Филатова454, не имеющего никакого отношения ни к Щаранскому, ни к правозащитному движению.

Суровость статьи Уголовного кодекса, по которой обвиняется Щаранский455, парадоксально сочетается с нелепостью и необоснованностью конкретно предъявленных ему обвинений, с вообще непротивозаконным характером инкриминируемых ему эпизодов и, наконец, с тем непропорционально большим вниманием, которое уделено на суде обсуждению вопросов на уровне бытовой сплетни (например, обсуждение значимости с точки зрения иудаистской456 религии обряда бракосочетания Щаранского). Главные инкриминируемые Щаранскому эпизоды его «шпионской» деятельности — составление и передача за кордоны страны списков «отказников», лиц, длительно добивающихся и не получающих разрешения на выезд из страны, а также некая таинственная анкета, с которой Щаранский познакомился уже после ареста. Обвинение Щаранского целиком базируется на показаниях провокаторов Липавского и Цыпина457. Именно их лжесвидетельства суд счел более убедительными, чем неоднократные публичные ответственные заявления президента Картера об отсутствии какой-либо связи Щаранского с ЦРУ. В обвинительной речи прокурор не смог привести никаких доказательств приписываемых Щаранскому преступлений. Непрерывно упоминаемые на суде встречи Щаранского с иностранными корреспондентами, американскими сенаторами и конгрессменами, общественными деятелями являлись абсолютно легальными, и попытки использовать их для обвинения полностью противоречат букве и духу Заключительного акта Хельсинки.

Процесс458 Щаранского является современной версией процесса ДрейфусаCXCVIII, с той разницей, что у Дрейфуса были реальные возможности защиты, полностью отсутствующие у Щаранского.

Уголовный процесс Анатолия Щаранского — это прежде всего удар по движению за право на выезд из страны, в особенности по еврейскому эмиграционному движению; в то же время это еще одна попытка опорочить еврейский народ в целом.

Викторасу Пяткусу, известному участнику молодежной литовской католической организации, отбывшему за это 16459 лет заключения, пользующемуся неоспоримым моральным авторитетом, наряду с обвинением в «антисоветской агитации и пропаганде», а заодно и в создании «антисоветской организации»CXCIX предъявлено обвинение в гомосексуализме и в растлении460 малолетних. Единственным свидетелем двух последних обвинений оказался доставленный на суд под стражей солдат, показавший, что еще в 1973 году В. Пяткусу удалось якобы соблазнить и растлить его. Имея в виду ту чрезвычайную слежку, которой подвергался В. Пяткус с момента своего освобождения, совершенно очевидно, что, если бы этот эпизод действительно имел место, В. Пяткус еще 5 лет назад был бы осужден по чисто уголовному обвинению.

Явно выступающая цель этого процесса —461 дискредитация мирного национально-освободительного движения в Литве, Латвии и Эстонии. По-видимому, именно для создания соответствующего резонанса и атмосферы462 непосредственно угрожающих репрессий всем, кто участвует и сочувствует этому движению, на суд вызваны, в частности, в качестве свидетелей — хотя по существу многие из них вообще ничего не показали — представители всех названных республик.

На процессе Александра Гинзбурга, бывшего узника совести (за попытки реализовать право на свободу слова и печати — 7 лет пробыл в заключении: в лагере строгого режима и в тюрьме), известного и пользующегося большим моральным авторитетом деятеля правозащитного движения в СССР, распорядителя основанного писателем, лауреатом Нобелевской премии А. И. Солженицыным Фонда помощи политзаключенным в СССР, широко осуществлявшего эту помощь в течение нескольких последних лет перед арестом, формально обвиняемого по статье «антисоветская агитация и пропаганда»,— основное внимание суда было уделено его моральной дискредитации и заодно опорочиванию других диссидентов, в особенности бывших политзаключенных — узников совести. С этой целью основным свидетелем на этом суде был сделан Градобоев, неоднократно осуждавшийся за различные уголовные преступления: кражу, подделку документов, порнографию (около 12 лет отбыл в заключении). Моральные суждения Градобоева, алкоголика Иванова и местного (г. Таруса) опустившегося и запуганного художника Хвощова463 в течение нескольких часов выслушивались судом; прокурор и судья интересовались, заходили ли в дом к Гинзбургу женщины, сколько постелей было в комнате и т.п. Заведомо ложные, легко опровергаемые наличными документами показания некоего Левашова о том, что Гинзбург «не работал», использованы в приговоре. С той же целью — очернить Александра Гинзбурга — председатель суда (Сидорков) сделал клеветническое заявление присутствовавшим возле суда западным корреспондентам: по его словам, А. Гинзбург получил наказание меньше максимального по данной статье (ст. 70 ч. 2 УК РСФСР), потому что дал показания на А. Щаранского и Ю. Орлова. Следует, однако, отметить, что содействие следствию в приговоре не отмечено (хотя таковое обязательно отмечается, когда имеет место). В приговоре указано, что при определении наказания учтено то, что на иждивении А. Гинзбурга — двое малолетних детей. Действительная причина относительного смягчения464 приговора Александра Гинзбурга, могущего, однако, оказаться для него смертельным, так как он сильно болен, объясняется, по всей вероятности, очень большим вниманием к этому процессу465 общественности Запада.

Важно также отметить, что свидетели, дававшие на предварительном следствии по делу Щаранского и Гинзбурга не желательные следствию показания, на суд не приглашены и не допущены. Не вызваны в суд и те, кто заявил о своем желании свидетельствовать на суде в их защиту. Так, на суд А. Гинзбурга не вызваны академик Андрей Сахаров, хорошо его знающий, член-корреспондент АН СССР С. М. Поликанов466, известный писатель Георгий Владимов467, известный деятель правозащитного движения, узник совести Сергей Ковалев, близко знающая Гинзбурга, бывшая его подельница Вера Лашкова468 и многие другие, настаивавшие на своем праве свидетельствовать об Александре Гинзбурге, как о человеке, и о правдивости инкриминируемых ему документов, в частности документов Московской группы «Хельсинки».

Важно отметить и особую обстановку, созданную властями в зале судебного заседания и возле суда. В зале — специально ангажированная (вход по специальным пропускам!), враждебно настроенная «публика», которой разрешались (по-видимому, даже поощрялись) открытые враждебные выпады в отношении подсудимого. Возле суда — сотни сотрудников госбезопасности и милиции, охраняющие здание469 и его окрестности от приехавших на суд друзей подсудимых. Эти охранники, в форме, с повязками дружинников и просто в гражданской одежде, неоднократно и нередко весьма выразительно подчеркивали свое издевательское отношение к подсудимым и к тем, кто, сочувствуя им, пришел к зданию. Никто из друзей и сочувствующих не был допущен на так называемые «открытые» судебные заседания, даже во время чтения приговора.

Осуществлялись также акты дополнительного садизма: в зал суда над Анатолием Щаранским ни разу не была допущена его 70-летняя мать; в начале второго дня суда удалена из зала жена Александра Гинзбурга: ее, как и мать Щаранского470, не пустили даже на чтение приговора. Госбезопасность и привлеченный ею «народ» нарочито глумились над женой подсудимого-осужденного. Хохотом, улюлюканьем и угрозами сопровождались попытки друзей приветствовать увозимых в закрытых тюремных машинах («воронках») подсудимых-осужденных.

* * *

На Белградской конференцииCC с предельной ясностью выявилось, что Советский Союз считает обязательным выполнение только выгодных для него статей Заключительного акта Соглашения в Хельсинки и открыто нарушает гуманитарные статьи Хельсинкского соглашения.

Теперь, спустя несколько месяцев после Белграда, преследование участников всех форм правозащитного движения в СССР достигло своего трагического кульминационного пункта.

Мы призываем правительства и глав всех стран — участниц Соглашения в Хельсинки решительно потребовать выполнения Советским Союзом добровольно принятых на себя в Хельсинки обязательств.

Мы благодарим всех, кто выступал и выступает в защиту Анатолия Щаранского, Александра Гинзбурга, Виктораса Пяткуса, Юрия Орлова и других уже осужденных или находящихся еще под арестом в ожидании суда правозащитников. И просим не ослаблять усилий в их защиту.

Московская группа «Хельсинки»471:

Елена Боннэр, Софья Каллистратова, Мальва Ланда, Наум Мейман,

Виктор Некипелов, Татьяна Осипова, Сергей Поликанов

От Литовской группы «Хельсинки»CCI:

Она Лукаускайте-Пошкене, о. Каролис Гаруцкас, Эйтан Финкельштейн

От Грузинской группы «Хельсинки»CCII:

Исайя Гольдштейн

От Рабочей комиссии по расследованию472 использования психиатрии в политических целяхCCIII:

Леонард Терновский

От [Христианского473] комитета защиты прав верующихCCIV:

о. Глеб Якунин

От Инициативной группы защиты прав человека в СССР:

Татьяна Великанова

От советской группы «Эмнести Интернейшнл»CCV:

Георгий Владимов

15 июля 1978 г.


В дальнейшем к документу будут приложены описания процессов А. Гинзбурга, А. Щаранского, В. Пяткуса.474


Архив «Мемориала», ф. 166, оп. 1, д. 4, л. 205-209

АС № 3418 // Материалы Самиздата.- 1978.- №43

Хроника защиты… .- 1978.- Вып. 31.- С.5–10

Документы МХГ. 2006.- С.286–289


http://www.mhg.ru/history/14DC0C6

Биографический комментарий



I

АЛТУНЯН Генрих Ованесович (р. 24.11.1933, г. Тбилиси — 30.06.2005, Харьков, Украина)


Правозащитник, член Инициативной группы по защите прав человека в СССР.


Родился в семье кадрового военного. В 1944 семья поселилась в Харькове. В 1951 А. поступил в Харьковское высшее военное авиаинженерное училище. Получил специальность инженера-радиотехника. Проработал по назначению 4 года в г. Узин Киевской обл. Вернулся в Харьков. Работал преподавателем, в звании майора заканчивал адъюнктуру в вузе, в котором ранее учился, готовился к защите кандидатской диссертации.

С 1956 по 1968 — член КПСС, стал парторгом кафедры. Но он все больше отходит от догматического понимания советской действительности. В 1964 на партсобрании кафедры открыто заявил о своем недоверии новому руководству КПСС, указав на недемократические методы смещения Хрущева. С этого момента его демократические настроения делают его неугодным в рядах парторганизации.

В июле 1968 А. знакомится с Петром Якиром, Петром Григоренко, затем с Алексеем Костериным.

В августе 1968 за эти связи и отказ осудить деятельность Андрея Сахарова, П. Григоренко и других диссидентов А. исключают из партии и увольняют из армии. В приказе главкома ракетных войск маршала Крылова прямо сказано: «...инженер-майор Алтунян посетил квартиры сына командарма Якира и бывшего генерала Григоренко, привез от них ревизионистское письмо академика Сахарова и тем самым опозорил высокое звание офицера Советской армии». Добиваясь восстановления в партии, А., подавал апелляции во все инстанции, пока не дошел до ЦК КПСС. Комиссия партийного контроля его апелляцию отклонила. А. составил подробную запись «бесед» и передал ее в самиздат.

В мае 1969 после ареста в Ташкенте П. Григоренко А. подписывает открытое письмо к общественности в защиту П. Григоренко и крымских татар. В это же время А. вступает в Инициативную группу по защите прав человека в СССР. В этом качестве он успел подписать только одно 1-е письмо группы в ООН (20.05.1969) о грубых нарушениях этих прав в СССР.

В июне 1969 в числе десяти известных правозащитников с левыми убеждениями обратился с письмом к Международному совещанию коммунистических и рабочих партий с протестом против ввода войск в Чехословакию, а также подписал письмо в защиту Ивана Яхимовича.

11.07.1969 был арестован и обвинен по ст. 62 ч. 1 УК УССР (аналог ст. 70 ч.1 УК РСФСР). Однако после приезда адвоката из Москвы, КГБ вынужден был изменить статью на 1871 УК УССР (аналог 1901 УК РСФСР).

26.11.1969 А. осужден Харьковским областным судом и приговорен к 3 годам лагерей. В нарушение исправительно-трудового законодательства его отправили в лагерь за пределы Украины — в Красноярский край (Канский район, станция Н. Ингаш, учр. п/я 288/1 «А»).

После освобождения 10.07.1972 вернулся в Харьков, обошел 22 организации и с трудом устроился слесарем на Харьковское предприятие «Кинотехпром».

Много ездит по области. Продолжает читать и распространять самиздат, подписывает ряд писем вместе с известными правозащитниками Москвы, Киева, в том числе письма в защиту А. Сахарова, Леонида Плюща.

24.02.1978 в харьковском КГБ А. сделали предупреждение по Указу ПВС СССР от 25.12.1972. А. составил записи беседы в КГБ и последовавшего за ней профилактического разговора на работе и передал эти записи в самиздат. В последствии эти факты вменялись ему в вину.

При обыске 30.05.1980 у А. изъяли «Архипелаг ГУЛАГ» и много другой «вражеской» литературы, к таковой пытались причислить даже Библию.

16.12.1980 снова арест. 31.03.1981 А. осужден Харьковским облсудом по ст. 62 ч. 1 УК УССР (аналог ст. 70 ч.1 УК РСФСР) и приговорен к 7 годам лагерей и 5 годам ссылки. В 1981, как и в 1969, А. на суде виновным себя не признал. Московская Хельсинкская группа приняла документ № 164 (7.04.1981) «Суд над Генрихом Алтуняном», в котором в частности говорится:

«Из самого текста приговора совершенно ясно, что А. не совершал никакого преступления и сурово осужден только за свободную мысль, за свободное слово, за книгу. В своем последнем слове А. сказал, обращаясь к судьям и прокурору: «сегодня по доносу судят меня, завтра — моих друзей, а послезавтра Вас. Это очень опасное начинание... Это фактически суд над мыслью и книгой, с книгами можно бороться только книгами, а не дубиной и решеткой». Наказание отбывал в пермских политических лагерях.

4.11.1982 после двух длительных сроков, отбытых в ПКТ, после 2-хмесячного пребывания (четыре раза по 15 суток) ШИЗО А. вместе с Виктором Некипеловым был на 3 года помещен в Чистопольскую тюрьму.

В 1986 под давлением Запада началась «горбачевская амнистия», когда власти стали освобождать политзаключенных. В декабре 1986 А. Сахаров обнародовал список узников совести, требуя их немедленного освобождения. В этом списке значился и А. Однако, «для сохранения лица» власти ставили условием заявление с просьбой о помиловании. А. привезли в Харьков в начале 1987. Следователи КГБ добивались от него такого прошения. А. в ответ на это написал заявление с требованием прекращения его дела как незаконного. Тем не менее, его освободили (9.03.1987).

После выхода на свободу А. активно участвовал в общественной жизни, в создании Харьковского отделения «Мемориала», а затем Народного Руха Украины (НРУ), сотрудничал с журналом «Гласность». В 1990 полностью реабилитирован по обоим делам.

С 1990 по 1994 народный депутат Украины, член постоянной комиссии Верховной Рады Украины по вопросам обороны и безопасности, зам. председателя комиссии по помилованию при Президенте Украины, много сделал для принятия закона Украины «О реабилитации жертв политических репрессий». После ГКЧП был членом Совета безопасности. Принимал активное участие в создании СБУ Украины.

Был членом Центрального Провода НРУ, председателем Харьковской краевой организации НРУ, затем отошел от активной работы в НРУ.

С 1997 сопредседатель Харьковского «Мемориала». Координатор Украинско-американ­ского бюро по правам человека по Харьковской области. Председатель Харьковского общества «Украина-Армения».

Автор книги воспоминаний «Цена свободы».

Умер в Тель-Авиве, похоронен в Харькове на кладбище №2.


Софья Карасик


1.

Прозрение.- Харьков: Б. и., 1994.- 60 с.

Петр Григорьевич Григоренко : Очерк.- Харьков: РА - Каравелла, 1997.- 20 с.: фот.

Цена свободы : Воспоминания диссидента.- Харьков: Фолио: Радиокомпания «Радио+», 2000.- 350 с.

3.

Инициативная группа. 1976.- Документы, подписанные А.: С.5-8.

4.

Як я став особливо небезпечним / Интервьюер Л. Курохта // Україна.- 1990.- № 47.- С.17-19.

5.

Biographical Dictionary. 1982.- P.16.

На суд історії : Суд над Генріхом Алтуняном / [Передм. Л. Плюща].- Париж; НьюЙорк: [Закордон. Представництво Укр. Ґельсін. Групи: 1-а Укр. друк. у Франції], 1984.- 110 с.- Указ. имен: с. 103-108.

***

ХТС.- 1979.- [Кн. 1] : Вып. 1-15.- См. имен. указ.- [Кн. 2] : Вып. 16-27.- См. имен. указ.

ХТС.- 1974.- Вып. 28/31; 1976.- Вып. 39; 1977.- Вып. 44; 1978.- Вып. 49; 1980.- Вып. 54; 1981.- Вып. 57, 60, 61; 1982.- Вып. 62; 1983.- Вып. 63.- См. имен. указ. в каждом вып.

Вести из СССР. Т. 1 : 1978-1981.- 1980.- 23/24-3; Т. 2 : 1982-1984.- 1982.- 7-2, 19-8, 20-20; 1983.- 1-13, 6-27; 1984.- 1/2-20; Т.3 : 1985-1986.- 1985.- 17-15; Т. 4 : 1987-1988.- 1987.- 1/2-13, 3-1, 4-1, 5/6-1, 13-3, 23-3; 1988.- 1/2-43, 5/6-47; Т.5 : 1989-1991.- 1989.- 17/18-3, 23/24-8.

7.

Архив ХПГ.


БОРИСОВ ВЛАДИМИР ЕВГЕНЬЕВИЧ (р. 7.07.1943, Ленинград)



Рабочий, правозащитник. Член Инициативной группы по защите прав человека в СССР; член Совета представителей Свободного межпрофессионального объединения трудящихся.



Получил среднее образование. В 1962–1963 служил на Северном флоте. После демобилизации работал на ленинградских заводах.

В 1964 принимал участие в создании группы социал-демократического направления. В том же году арестован. Обвинение предъявлялось по ст. 70 ч. 1, 72 и 218-3 («незаконное хранение оружия») УК РСФСР. В марте 1965 Ленинградский городской суд признал Б. невменяемым и направил на принудительное лечение в Ленинградскую спецпсихбольницу (СПБ), где он пробыл до весны 1968. В заключении познакомился с Петром Григоренко. После освобождения работал в ленинградских экспериментально-механических мастерских им. М.И. Калинина.

20.05.1969 подпись Б. появилась под первым письмом Инициативной группы по защите прав человека в СССР (ИГ) в ООН. В июне того же года Б. снова принудительно госпитализировали (первая репрессия против членов ИГ) и поместили в Ленинградскую психиатрическую больницу общего типа № 3 им. Скворцова-Степанова (заключение судебно-психиатрической экспертизы по этому делу вошло в подборку документов, переданных ►Владимиром Буковским в январе 1971 западным психиатрам). Находясь в больнице, собрал и переправил на волю материалы о психиатрических репрессиях (оглашены в Сенате США на слушаниях о злоупотреблениях психиатрией в политических целях в СССР). В конце сентября против Б. было возбуждено дело по ст. 1901 УК РСФСР по обвинению в устной и письменной пропаганде среди рабочих. 19.11.1969 был вторично направлен судом в Ленинградскую СПБ.

Протестуя против помещения инакомыслящих в психиатрические больницы и невыносимых условий содержания в них, в марте–июне 1971 вместе с ►Виктором Файнбергом держал голодовку, продолжавшуюся более семидесяти дней. В защиту Б. выступали Андрей Сахаров и ИГ. Голодовка была прекращена после обещания администрации улучшить условия содержания. Нарушение этих обещаний стало причиной новой голодовки Б. и ►Файнберга, начатой в декабре 1971 и продолжавшейся более шестидесяти дней. 1.01.1972 А. Сахаров написал руководителям СССР о том, что жизнь голодающих в опасности. В феврале 1972 Б. вместе с ►В. Файнбергом был переведен в Москву в институт им. Сербского, где снял голодовку, получив разрешение на свидания с родственниками. Весной возвращен в Ленинградскую СПБ, летом 1973 переведен в психиатрическую больницу общего типа. Выписан в начале марта 1974.

В августе 1975 подписал коллективное обращение в Президиум Верховного Совета СССР с требованием всеобщей политической амнистии.

13.09.1976 по делу об антибрежневских надписях на Петропавловской крепости у Б. в Ленинграде и его жены Ирины Каплун в Москве прошли обыски, во время которых была изъята самиздатская литература. У Б. также изъяли самодельное печатное устройство. 21.09.1976 на пресс-конференции в Москве заявил, что считает «своим правом и своим долгом способствовать свободному обмену и распространению информации». В декабре 1976 его снова поместили в психиатрическую больницу, откуда он освободился в начале марта 1977. В защиту Б. выступила Рабочая комиссия по расследованию использования психиатрии в политических целях (РК), незадолго до этого образованная при Московской Хельсинкской группе (МХГ).

В ноябре 1977 поддержал Обращение МХГ к Белградскому совещанию по проверке выполнения соглашений в Хельсинки с просьбой рассмотреть факты нарушений прав человека в СССР.

Один из основателей Свободного межпрофессионального объединения трудящихся (СМОТ) в октябре 1978, вошел в Совет представителей СМОТ. Как и другие его члены, неоднократно задерживался милицией.

В марте–мае 1980 был в очередной раз принудительно госпитализирован. Многие западные профсоюзы, партии и организации выступили в его защиту. Президент США Дж. Картер заявил, что его администрация, посольство США в Москве и консульство в Ленинграде следят за делом Б. и оно будет передано на Мадридскую конференцию по наблюдению за выполнением Хельсинкских соглашений.

В начале июня 1980 Б. задержали в Москве, отвезли в Ленинград и осудили на пятнадцать суток за «мелкое хулиганство», затем срок продлили еще на десять суток. 22.06.1980 он позвонил из Вены и сообщил, что его насильно посадили в самолет и выдворили из СССР в Австрию.

В настоящее время живет под Парижем, безработный.


Александр Паповян

2.

Подборка фрагментов писем к жене из ПБ № 3 им. Скворцова-Степанова и Ленинградской СПБ, (Ленинград, 13.07.1969 - 25.02.1971) // Собрание документов Самиздата.- 1974.- Т.8.- АС №587.      

Заявление для прессы (на пресс-конференции в Москве, 21.09.1976) // Материалы Самиздата.- 1977.- Вып.8.- АС № 2803.-  О сконструированном автором дешевом печатном оборудовании для размножения неподцензурной литературы.

3.

Инициативная группа. 1976.- Tексты, подписанные и поддержанные Б.- С.5-8, 66-69.

5.

Appendix VI. Vladimir Yevgenyevich Borisov // US. Congress (92). Session (2), Sept. 26, 1972. Abuse of Psychiatry for Political Repression in the Soviet Union.- P.147-159.- Index.

Инициативная группа. 1976.- С.8, 11, 13, 16, 17, 20, 24, 26, 69.- Биогр. справка.- С.70.

Bloch, Reddaway. Psychiatric Terror. 1977.- Index.

Bloch, Reddaway. Russia’s Political Hospitals. 1977.- Index.- То же. Пер. на рус. яз. Блох, Реддауэй. Диагноз: инакомыслие. 1981.- См. имен. указ.

Doc. № 33. Letter from Vladimir Borisov to E.B.Williams, Dec., 1977 : [Письмо в защиту А. Гинзбурга] // US. Congress (95). Session (2), June 6, 1978. Basket 3 : Implementation of the Helsinki Accords. Vol. 6.- P.31-32.

СМОТ : Информ. бюл.- Франкфурт-на-Майне: Посев, 1979.- (Вольное слово; Вып.34).- См. имен. указ.

Подрабинек А.П. Карательная медицина / Под ред. Л.М. Алексеевой.- Нью-Йорк: Хроника, 1979.- С.144.

Biographical Dictionary. 1982.- P.63-64.


ВЕЛИКАНОВА ТАТЬЯНА МИХАЙЛОВНА (3.02.1932, Москва – 19.09.2002, там же)


Программист, математик. Член Инициативной группы по защите прав человека в СССР. В течение многих лет — организатор выпуска «Хроники текущих событий».


Родилась в семье известного советского ученого-гидролога, с 1939 — члена-корреспондента АН СССР. Из семерых сестер и братьев Великановых почти все в той или иной степени принимали участие в правозащитном движении.

В. окончила механико-математический факультет МГУ (1954). Работала учительницей на Северном Урале, затем, с 1957, – программистом-математиком в Москве.

Присутствовала на Красной площади 25.08.1968, во время «демонстрации семерых» (одним из участников демонстрации был ее муж Константин Бабицкий), но участия в демонстрации не принимала; на суде над демонстрантами выступала в качестве свидетеля защиты.

Активно включилась в правозащитную деятельность после ареста мужа, со второй половины 1968. Подпись В. стоит под многими правозащитными петициями. В мае 1969 вошла в состав Инициативной группы по защите прав человека в СССР (ИГ); принимала участие в составлении большинства документов ИГ.

Активный участник издания «Хроники текущих событий» (ХТС); после ареста Натальи Горбаневской взяла на себя основные организационно-распорядительские функции — хранение и пополнение архива, сбор и систематизацию поступающих текущих материалов, поиском квартир для совместной работы, распределение работы между участниками выпуска, организацию их встреч для совместного редактирования текста, перепечатку отдельных рукописных материалов и черновых макетов выпуска, создание и распределение «нулевой закладки» (т.е., 10-12 экземпляров первого машинописного тиража выпуска). В. оставалась основным организатором работы ХТС вплоть до собственного ареста.

Участвовала во встрече в январе 1973, когда в результате шантажа со стороны КГБ было принято решение о приостановке издания; осенью 1973 она была одним из инициаторов его возобновления. В мае 1974, сразу после одновременного выпуска 28, 29 и 30 номеров ХТС, прервавшего полуторагодовую паузу, В., Сергей Ковалев и Татьяна Ходорович письменно и открыто заявили, что берут на себя ответственность за дальнейшее распространение бюллетеня, заранее отвергая возможный шантаж, направленный против третьих лиц.

30.10.1974 В. принимала участие в пресс-конференции на квартире Андрея Сахарова, посвященной объявлению этой даты Днем политзаключенного в СССР; вместе с С. Ковалевым представила зарубежным журналистам 33-й, специальный, выпуск ХТС, содержащий исключительно информацию о политлагерях и политзаключенных.

В 1970-е квартира В. постепенно становилась одним из главных центров, куда стекалась информация о политических преследованиях со всех концов страны. Принимала участие в попытках создания Марком Поповским независимого правозащитного информационного агентства.

В 1976 была уволена с работы; на ее квартире неоднократно проводились обыски. 1.11.1979 В. арестовали. Ей инкриминировались тексты обращений ИГ в ООН, выпуски ХТС, а также связь с зарубежными издателями бюллетеня (на суде фигурировало письмо к ней от ►Павла Литвинова из Нью-Йорка). 29.08.1980 Московский городской суд приговорил В. по ст. 70 ч.1 УК РСФСР к 4 годам лагерей и 5 годам ссылки.

Еще до суда в Москве был организован Комитет защиты Татьяны Великановой, куда вошли Леонард Терновский, Александр Лавут, Мальва Ланда и др.

После завершения лагерного срока, который В. отбывала в женской зоне мордовских политических лагерей, она была в конце 1983 отправлена в ссылку в Мангышлакскую область (Западный Казахстан). В мае 1987 в ходе горбачевской кампании по помилованию политзаключенных В. было сообщено о том, что она помилована; однако до декабря 1987 она отказывалась принять помилование и оставалась на месте ссылки.

После возвращения в Москву работала в школе, преподавала математику и русский язык в младших классах.

В своей диссидентской деятельности В. всегда строго следовала принципу несотрудничества с репрессивными органами. В частности, она отказывалась не только от дачи содержательных показаний, но и от любых процессуальных действий, вплоть до участия в оформлении протоколов допросов – поскольку, как она неоднократно заявляла, вся деятельность, направленная на подавление инакомыслия, априори незаконна. Она — одна из немногих, кому удалось последовательно выдержать эти принципы в ходе собственного следствия и суда.

Относится к числу наиболее уважаемых и авторитетных участников правозащитного движения в СССР.

«Т. Великанова — одна из тех людей, которые в моих глазах воплощают правозащитное движение в СССР, его моральный пафос, его чистоту и силу, его историческое значение. <…> Она – сильный, волевой и трезвый по складу ума человек. Участие Т. Великановой в правозащитном движении отражает ее глубокую внутреннюю убежденность в нравственной, жизненной необходимости этого» (из «Воспоминаний» А. Сахарова).

Похоронена на Ново-Хованском кладбище в Москве.


Александр Даниэль



2.

О праве на защиту // Хроника защиты...- 1975.- № 18.- С.8-11.- Совм. с А. Лавутом, Ю. Орловым.

3.

Хроника текущих событий : [Самиздат] / Ред. Т. Великанова и др.- №№28-30, 32-34, 35-53.- М., 1972-1979. - Анонимно.

Инициативная группа. 1976.- Тексты, подписанные В.: С.5-69.

4.

Летопись, за которую платили свободой. Человек, который знал все // Экспресс-Хроника.- 1993.- 27.04 (№ 17): фот., биогр. справка.

5.

Полдень. 1970.- С.99, 111, 123, 142-144, 146-147, 252-256, 261, 270, 274, 289, 309, 412, 443, 447.

Инициативная группа. 1976.- Биогр. справка: С.70.

Шесть дней. «Белая книга» : Судеб. процесс Ильи Габая и Мустафы Джемилева.- Нью-Йорк: Фонд «Крым», 1980.- См. имен. указ.

Комитет защиты Татьяны Великановой : (Информ. бюл. №1) // «Женщина и Россия».- Франкфурт-на-Майне: Посев, 1980.- С.35-75.- (Вольное слово; Вып.38).

Левитин-Краснов. 1981.- С.400-401, 405, 407, 474.

Хроника барашевской зоны / Foundation for Soviet Studies.- Silver Spring (MD): Б.и., 1986.- С.5, 7, 9, 12, 53-61, 65.

Ратушинская И. Серыйцвет надежды.- Лондон: OPI, 1989.- С. 35, 40-42, 44, 51, 54-55, 62, 64-66, 68, 88, 90, 93, 97, 108-110, 112-117, 119-120, 125-129, 139-140, 277, 286, 300, 316, 319.

Chronicle of the Women’s Camp in Mordovia, USSR / Foundation Committee Vladimir Bukovsky.- Amsterdam: Publ. Second World Press, 1985.- 44 p.

Alexeyeva, Goldberg. 1990.- Index.- Тоже. Пер. на рус. яз.- Алексеева, Голдберг. 2006.- См. имен. указ.

Гефтер М.Я. Этого быть не должно // Из тех и этих лет.- М.: Прогресс, 1991.- С.156-157.

Якобсон. 1992.- С. 235, 253, 255- 257, 260-261, 343.

Сахаров. 1996.- См. имен. указ. в Т.2.

Заступница. 1997.- См. имен. указ.

Григоренко. 1997.- См. имен. указ.- То же. Пер. на англ. яз. Grigorenko. 1982.- Index.

Померанц Г. Записки гадкого утенка.- М.: Моск. рабочий, 1998.- С.308, 330-331, 351.

***

Кронгауз К. Хроника текущих событий, или Любовь к геометрии // Моск. новости.- 1999.- 27.04-3.05 (№16).

Терновский Л.Б. Тайна ИГ // Карта.- Рязань, 1999.- №22/23.- С.68-96.

Ковалев. 1997.


ГОРБАНЕВСКАЯ НАТАЛЬЯ ЕВГЕНЬЕВНА (р. 26.05.1936, Москва).


Поэт, переводчик. Основатель и первый издатель «Хроники текущих событий». Участница «демонстрации семерых» на Красной площади 25.08.1968. Член Инициативной группы по защите прав человека в СССР. Журналист.


Дочь машинистки. В 1953 поступила на филологический факультет МГУ; занималась в литературной студии. Первые публикации стихов Г. появились в факультетской стенгазете. Закончила заочное отделение филфака ЛГУ в 1963. Работала в московских редакциях. Переводила на русский стихи со славянских (в основном, с польского) и романских языков. Собственные стихи Г. в советской печати почти не публиковались.

Во время учебы в МГУ в марте–июле 1957 привлекалась в качестве свидетеля по делу своих друзей, распространявших листовки в связи с венгерскими событиями; дала показания, интересовавшие следствие.

С 1959 стихи Г. распространяются в Самиздате; они включены в журнал «Синтаксис» (издатель Александр Гинзбург), альманахи «Феникс» (1961 и 1966), составленные Юрием Галансковым. С 1969 на Западе издаются поэтические сборники Г.

В 1967 – начале 1968 Г. участвовала в петиционной кампании вокруг «процесса четырех», выступала в защиту других лиц, подвергавшихся преследованиям по идеологическим мотивам. В феврале 1968 Г. впервые принудительно госпитализировали в психиатрическую больницу им. Кащенко (см. психиатрическая больница общего типа), но вскоре выписали. Историю своей насильственной госпитализации описала в очерке «Бесплатная медицинская помощь», который распространялся в Самиздате.

В апреле Г. начинает выпускать «Хронику текущих событий» (ХТС), под ее редакцией выходят первые десять выпусков. Избранный Г. сдержанный, безоценочный стиль изложения и подачи материалов, направленный на объективное освещение событий, связанных с нарушениями прав человека в СССР, сохранился в ХТС до момента прекращения издания.

25.08.1968 Г. принимает участие в «демонстрации семерых» на Красной площади. Была задержана вместе с другими демонстрантами, но в тот же день после обыска отпущена. Власти решили проявить гуманность (и избежать международного скандала), так как Г. была матерью-одиночкой, имевшей двух малолетних детей. О демонстрации она рассказала в письме, адресованном редакторам западных газет.

В связи с уголовным делом, возбужденным против Г. по факту демонстрации, была проведена психиатрическая экспертиза, которая признала ее невменяемой. Однако Г. не отправили на принудительное лечение, а отдали на попечение матери. Позднее (в конце 1969) Г. добилась заключения главного психиатра Москвы И.К. Янушевского о том, что она не больна шизофренией и не нуждается в помещении в психиатрическую больницу.

Осенью 1968 Г. начинает работу над документальным сборником «Полдень. Дело о демонстрации на Красной площади». Работа была завершена летом 1969; сборник распространялся в Самиздате и был издан за рубежом (переведен на основные европейские языки).

Приняла участие в основании Инициативной группы по защите прав человека в СССР (ИГ), стала ее членом (20.05.1969).

Неоднократно подвергалась обыскам. 24.12.1969 Г. арестовали. Ей были предъявлены обвинения по ст. 1901 УК РСФСР и по ст. 191 («сопротивление представителям власти с нанесением телесных повреждений»), а именно: участие в «демонстрации семерых» 25.08.1968, написание и распространение письма об этой демонстрации, очерк «Бесплатная медицинская помощь», подписи под документами ИГ, участие в издании «Хроники текущих событий», а также инцидент в момент обыска, в результате которого Г. оттолкнула руку сотрудника КГБ, следствием чего явился порез на его пальце.

В апреле 1970 в Институте им. Сербского ее признали невменяемой.

Определением от 7.07.1970 Московского городского суда направлена на принудительное лечение в спецпсихбольницу.

До 23.10.1971 содержалась в Казанской спецпсихбольнице, затем переведена в Бутырскую тюрьму; 22.02.1972 освобождена. После освобождения вернулась в Москву. Подписала петиции в защиту Габриэля Суперфина, Леонида Плюща, некролог Юрию Галанскову.

17.12.1975 эмигрировала из СССР. Поселилась во Франции. Сразу же стала работать в журнале «Континент», сначала ответственным секретарем, затем заместителем главного редактора; выпустила несколько поэтических сборников. С 1976 являлась зарубежным представителем редакции самиздатского исторического сборника «Память».

В России публикуется с 1990, регулярно приезжает на родину. В 1996 вышли два сборника ее стихотворений, вскоре ставших библиографической редкостью.

Живет в Париже, сотрудничала с газетой «Русская мысль», член редколлегии журнала «Новая Польша» (с 1999). С 2005 года является гражданкой Польши.


Сергей Лукашевский



1.

Бесплатная медицинская помощь // Казнимые сумасшествием.- Франкфурт-на-Майне: Посев, 1971.- С.250-281.- То же // Самиздат века / Сост. А. Стреляный и др.- М.; Минск: Полифакт, 1997.- С.201-213.- В сокращении.

Побережье : Стихи.- Анн Арбор: Ardis, 1972.- 156 с.- В прил.: Заявление по поводу кн. стихов из Бутырской тюрьмы, 5.09.1970.

Selected Poems / Gorbanevskaya N.- [Oxford]: Carcanet Press, [1972].- 156 p.

Ангел деревянный.- Анн Арбор: Ardis, 1982.- 208 с.

Ближе брата : [Послесловие] // Делоне В. Стихи. 1965-1983.- Париж: La presse libre, 1984.- С.139-144.

Не спи на закате : Избранная лирика.- СПб.: Лики России, 1996.- 304 с.

Горбаневская Н.Е. Русско-русский разговор : избранные стихотворения. Поэма без поэмы : новая книга стихов.- М.: ОГИ, 2004.- 300 с.

2.

[Стихи] // Грани.- 1962.- № 52.- С.164-170.- (Феникс : [Самиздат].- М., 1961.- № 1).- Подборка 12 стихотворений.

По поводу «Опыта журнальной утопии» // Вестник РХД.- 1974.- № 114.- С.255-257.

Горбаневская об основании «Хроники текущих событий» // Хроника защиты...- 1978.- Янв.-март.- Вып.29.- С.45-48.

И время жить, и время повторять… : [Стихи] // Октябрь.- 1990.- № 7.- С.102-108.

Из разных сборников : [Стихи] // Знамя.- 1990.- № 8.- С.90-96.

3.

Хроника текущих событий : [Самиздат] / Ред. Н. Горбаневская.- №№1-10.- М., 1968-1969.- Анонимно.

Полдень : Дело о демонстрации 25 авг. 1968 г. на Красной площади / Авт.-сост. Н.Е. Горбаневская.- Франкфурт-на-Майне: Посев, 1970.- 502 с.- То же.- М.: Новое изд-во, 2007.- 340 с.; То же. Пер. на англ. яз. Red Square at Noon / Comp. N. Gorbanevskaya.- London: Deutsch, 1972.- 288 p.; То же. Пер. на пол. яз. Dwunasta w poludnie : Sprawa demonsrtacij w dniu 25 sierpnia 1968 roku na placu Czerwonym.- Wroclaw, 2006.- 343 s.

Инициативная группа. 1976.- Тексты, подписанные и поддержанные Г.: С.5-14, 48-50.

Михник А. Польский диалог. Церковь – левые / Пер. и примеч. Н. Горбаневской.- Лондон: OPI, 1980.- 250 с.

Несломленная Польша на страницах «Русской мысли». Вып.1. Дек. 1981 – дек. 1982.- Париж: Рус. мысль, 1984.- 277 с.

4.

Летопись, за которую платили свободой. Первый редактор // Экспресс-Хроника.- 1993.- 27.04 (№ 17): фот., биогр. справка.

Если люди потеряли часть свободы / [Беседа с Т. Вольской] // Невское время.- 2000.- 11.05.- № 83.- То же // http://www.pressa.spb.ru/newspapers/nevrem/arts/nevrem-2206-art-11.html

5.

Appendix IV. Nataliya Gorbanevskaya // US. Congress (92). Session (2), Sept. 26, 1972. Abuse of Psychiatry for Political Repression in the Soviet Union.- P.108-134.- Index.

Мальцев Ю. Вольная русская литература, 1955–1975.- Франкфурт-на-Майне: Посев, 1976.- См. имен. указ.

Инициативная группа. 1976.- С.13, 15, 16, 17, 20, 24, 26; Биогр. справка: С. 70-71.

Bloch, Reddaway. Psychiatric Terror. 1977.- Index.

Bloch, Reddaway. Russia’s Political Hospitals. 1977.- Index.- То же. Пер. на рус. яз. Блох, Реддауэй. Диагноз: инакомыслие. 1981.- См. имен. указ.

Rubenstein. 1985.- Index.

Alexeyeva, Goldberg. 1990.- Index.- Тоже. Пер. на рус. яз.- Алексеева, Голдберг. 2006.- См. имен. указ.

Амальрик. 1991.- С.79-80, 88-89, 92, 132.

Якобсон. 1992.- С.224-225, 232, 235, 252-253, 260, 316.

Казак В. Лексикон русской литературы ХХ века.- М.: РИК «Культура», 1996.- С.107.

Поликовская. 1997.- См. имен. указ.

Заступница. 1997.- См. имен. указ.

***

Аллой В. Путем добра // Континент.- 1977.- № 11.- С.386-392.- Рец. на сб. стихов Г.

Ковалев. 1997. <