(Чеченская Республика, с.Знаменское, 28.02.2002)
28 февраля 2002 г. в селе Знаменское Надтеречного района Чеченской Республики в помещении Бюро Специального представителя Президента РФ по обеспечению прав человека в ЧР состоялось очередное заседание Постоянной Рабочей группы. Решение о создании такой рабочей группы, состоящей из представителей как неправительственных организаций, так и органов государственной власти в ЧР, было принято на первом заседании 12 января 2002 г.
******
Во встрече в Знаменском принимали участие
от неправительственных организаций:
от органов государственной власти во встрече принимали участие:
******
Повестка дня заседания:
******
1 а) На предыдущем заседании постоянной рабочей группы представители правозащитных организаций выдвинули ряд конкретных предложений, с которыми согласились все присутствующие представители государственных органов власти:
28 февраля 2002 г. представители “Мемориала” сообщили собравшимся, что во исполнение просьбы Командующего ОГВ (с) В.И. Молтенского ему от имени “Мемориала”, Чеченского Комитета национального спасения и Общества российско-чеченской дружбы было направлено письмо с изложением вышеперечисленных предложений. Однако за прошедшие с прошлого заседания полтора месяца ни одно из этих предложений на практике не исполнялось. По-прежнему у многих бронемашин номера либо вообще отсутствуют, либо замазаны грязью. По-прежнему в ходе спецопераций представители федеральных сил, входя в дома, не представляются. Лишь в одном случае – во время “зачистки” села Старые Атаги (28 января – 4 февраля) представитель органов прокуратуры представил главе местной администрации список задержанных жителей села. По-прежнему происходит исчезновение людей, задержанных представителями федеральных сил.
В ответ первый заместитель прокурора ЧР разъяснил, что в том случае, когда о проводимой спецоперации извещаются органы прокуратуры, то в обязательном порядке составляются исчерпывающие списки задержанных лиц. Однако директива о взаимодействии территориальной и военной прокуратур с командованием ОГВ (с) не предусматривает передачу таких списков главе администрации. Вопрос о претворении такой меры в жизнь может быть решен в будущем, но для этого данное положение должно быть закреплено руководящим документом Командующего ОГВ (с), но такого документа пока нет.
Отвечая на заявление представителей неправительственных организаций и.о. коменданта ЧР, в свою очередь, заявил, что соответствующий приказ Командующего, в котором предлагаемые меры закреплены, уже существует. Представители правозащитных организаций могут даже получить выписку из этого приказа.
Однако в ходе последующего диалога выяснилось, что и.о. коменданта имел в виду приказ и.о. командующего ОГВ (с) № 145 (май 2001 г.), с которым представители правозащитных организаций давно знакомы. В приказе речь идет о необходимости в ходе спецопераций вести учет задержанных, налаживать взаимодействия военных и сотрудников прокуратуры и т.п., но ничего не говорится о вышеперечисленных мерах, предложенных правозащитниками.
На это и.о. коменданта ЧР заявил, что “согласно уставу предполагается, что номер на боевой технике уже имеется… Не надо отдавать приказ, чтобы солнце всходило – оно и так взойдет, поэтому номер - он там есть.” Проверку же паспортного режима должны проводить сотрудники милиции, а они автоматически должны представляться, входя в дом, и соответствующего приказа не требуется. Что же касается списка задержанных, то он имеется в документации проведенной спецоперации и хранится в воинской части, откуда его любое заинтересованное лицо может затребовать.
Представители правозащитных организаций отметили, что и.о. коменданта сам прибыл на встречу на БТРе без видимых номеров и демонстрирует явное нежелание принимать простейшие практические меры, направленные на уменьшение количества правонарушений, совершаемых в ходе спецопераций.
Выступившие представители органов прокуратуры (как территориальной, так и военной) сообщили, что 10 февраля 2002 г. на заседании Регионального оперативного штаба по проведению контртеррористической операции рассматривался вопрос о наведении порядка при проведении спецопераций. В настоящее время во исполнение принятых решений представители прокуратуры, комендатуры и ОГВ (с) разрабатывают инструкцию по проведению специальных операций. Появление подобной инструкции можно ожидать к апрелю-маю с.г. Среди прочих норм в этой инструкции могут появиться и нормы, предлагаемые правозащитниками. Кроме того, предполагается возложение ответственности за нарушения, допущенные в ходе спецоперации, на командира операции. По завершении же спецоперации от хозяев домовладений и глав администраций будут получать письменный документ об отсутствии или наличии претензий. (Возможность появления в инструкции последней нормы вызвало резкие возражения правозащитников).
На вопрос представителей правозащитных организаций о возможности ознакомить население с теми пунктами данной инструкции, которые касаются взаимоотношений федеральных сил и местных жителей, представители прокуратуры ответили утвердительно.
Тем не менее, представители правозащитных организаций на данный момент зафиксировали не выполнение ранее достигнутых договоренностей. По мнению же представителей прокуратуры, “идет работа по выполнению договоренностей”.
1 б) По первому же пункту повестки дня от представителей прокуратуры были получены ответы по ряду запросов, переданных им на прошлом заседании (12 января).
По запросу о массовых нарушениях прав человека со стороны представителей федеральных сил в ходе спецоперации (“зачистки”) в селе Цоцин-Юрт (30 декабря 2001 г. – 3 января 2002 г.) 1-й заместитель Прокурора ЧР сообщил, что прокуратурой возбуждено 7 уголовных дел по фактам разбойных нападений на местных жителей. Кроме того, выделены в отдельное производство три уголовных дела по фактам “исчезновений” и убийств задержанных людей.
Следует отметить, что 12 января Командующий ОГВ (с) В.И. Молтенской заявил, что он руководил операцией в Цоцин-Юрте и назвал данные правозащитников о преступлениях, совершенных в ходе этой операции, “неправдоподобными”. Прокурор же ЧР Чернов сообщил тогда, что ему не известны данные факты, но обещал их проверить.
По запросу о массовых нарушениях прав человека со стороны представителей федеральных сил в ходе спецоперации (“зачистки”) в селе Автуры (1-3 декабря 2001 г.) первый заместитель Прокурора ЧР сообщил, что этой спецоперацией командовал генерал Богдановский, что против военнослужащих внутренних войск возбуждены уголовные дела по статьям 126 (похищение человека) и 162 (разбой) УК РФ. 15 января 2002 г. эти дела были переданы из прокуратуры ЧР в военную прокуратуру Шалинского района. В настоящий момент пока никто из военнослужащих к уголовной ответственности не привлечен.
По фактам исчезновений семи человек в Урус-Мартановском районе, троих членов семьи Черухановых в селе Ойсхара, гражданина Вадилова в селе Валерик представители прокуратуры сообщили, что запросы переданы в районные прокуратуры и там идет работа. Местонахождение этих лиц пока не установлено.
2) В выступлениях по пункту второму повестки дня представители правозащитных организаций утверждали, что: на территории Чеченской Республики в законном порядке не введен какой-либо особый правовой режим, отменяющий действие Уголовного и Уголовно-процессуального кодексов РФ, не предусмотрено и функционирование каких-либо особых мест содержания задержанных гражданских лиц, кроме изоляторов временного содержания.
Между тем, на территории Чеченской Республики сознательно создан правовой вакуум, благодаря произвольному и расширительному использованию Закона “О борьбе с терроризмом” здесь действует особый режим ограничения прав и свобод граждан России.
Массовые задержания гражданских лиц сотрудниками федеральных силовых структур в условиях правового вакуума и фактической бесконтрольности не могли не породить массовые нарушения прав человека: избиения, издевательства, пытки и исчезновения. За фасадом официальной системы мест содержания задержанных, дознания и следствия действует неофициальная система незаконных мест содержания в расположениях воинских частей и т. п.
По мнению представителей неправительственных организаций, предотвратить грубые и массовые нарушения прав человека в ходе “зачистки” населенных пунктов и “фильтрации” можно только приведя их в соответствие с нормами российского законодательства, в частности, Уголовно-процессуального кодекса, который формально продолжает действовать в зоне так называемой “контртеррористической операции”.
Проведению любой “спецоперации” в населенных пунктах должно предшествовать создание план-схемы этой операции с четким указанием зон ответственности конкретных подразделений. Представители органов прокуратуры в обязательном порядке должны быть ознакомлены с план-схемой перед началом спецоперации. О любых изменениях, вносимых в план-схему в ходе операции, представители прокуратуры должны быть немедленно уведомлены в письменном виде руководством операции. По окончании “специальной операции” план-схема и подробный отчет о ходе спецоперации должен быть представлен в органы прокуратуры лицом, осуществлявшим руководство “специальной операцией”.
Необходимым условием для соблюдения прав человека в отношении лиц, задержанных в ходе “специальных операций по проверке паспортного режима”, является либо доставление их в районный изолятор временного содержания при районном отделе внутренних дел, либо приведение временных мест содержания в соответствие с требованиями, предъявляемыми к ИВС, в частности:
Необходимо добиваться резкого расширения штатов органов военных и территориальных прокуратур на территории Чеченской Республики. Во время “спецопераций” представители прокуратуры должны постоянно находиться среди подразделений, проводящих операцию, постоянно контактировать с местным населением.
Необходимо создание специальных смешанных следственных бригад из сотрудников Генеральной, военной и территориальных прокуратур, занимающихся расследованием случаев исчезновений людей, задержанных представителями федеральных сил в ходе “спецопераций” и “адресных проверок”.
Представители прокуратуры, в свою очередь, согласились с тем, что четкой правовой базы, регламентирующей проведение специальных операций или даже контртеррористической операции, в целом, не разработано. Имеется основной, базовый Закон “О борьбе с терроризмом”, принятый “в сыром виде”. Например, этот закон дает право задерживать лиц для выяснения личности, однако сроки задержания при этом не обозначены. Поэтому приходится задействовать также ряд иных нормативных актов - Кодекс об административных правонарушениях, уголовно-процессуальное законодательство, Указ Президента РФ “О борьбе с бродяжничеством и попрошайничеством” и др. В отношении лиц, доставляемых на временные пункты проверки (“фильтрационные пункты”), в настоящее время соблюдаются процессуальные требования – оформляется протоколы об их задержании в порядке статьи 122 УПК. Другое дело, что такие пункты проверки не соответствуют (и вряд ли будут соответствовать) требованиям, предъявляемым к ИВС.
В ходе последовавшей дискуссии выяснилось, что не существует никакого законного правового статуса у временных пунктов проверки (“фильтрационных пунктов”), создаваемых в ходе спецопераций у населенных пунктов. Не существует никакого нормативного акта, регламентирующего их функционирование.
Представители правозащитных организаций утверждали, что масштабные спецоперации по выявлению лиц, причастных к НВФ, как правило, сопровождаются грубыми и массовыми нарушениями прав человека, похищениями, исчезновениями и убийствами людей. Так называемые “эксцессы исполнителей” приняли системный характер. От этих операций, в первую очередь, страдают невинные люди. Виновные в совершении этих преступление наказываются чрезвычайно редко. В связи с этим было предложено отказаться от проведения масштабных спецопераций (“зачисток”) в населенных пунктах и перейти исключительно к операциям, направленным против конкретных преступников.
По сообщению первого заместителя прокурора ЧР, на заседании Регионального оперативного штаба контртеррористической операции 10 февраля с.г. высказывались такие же предложения. Однако было принято решение, не отказываясь от проведения спецопераций, приступить к разработке инструкции по проведению спецопераций.
По мнению и.о. коменданта ЧР, проводить спецмероприятия следует только и исключительно под руководством местных районных комендантов. К проведению таких операций необходимо также привлекать местную милицию и глав администраций. Такие меры резко снизят вероятность совершения противоправных действий в отношении местных жителей.
3) По пункту третьему повестки дня представители неправительственных организаций и прокуратуры высказали противоположные оценки.
По мнению правозащитников, наказываются лишь единицы из множества представителей федеральных сил, совершающих на территории Чечни тяжкие преступления против личности. Три четверти дел, возбужденных по фактам исчезновений и убийств граждан, задержанных представителями федеральных сил, приостановлены “в связи с невозможностью установить лицо, подлежащее обвинению”.
Представители прокуратуры, наоборот, утверждали о имеющимся прогрессе в расследовании и профилактике подобных преступлений. Только за 2001 –2002 годы военной прокуратурой были направлены суды уголовные дела по обвинению 12 военнослужащих в совершении убийств. По ряду дел были вынесены суровые приговоры – например, за убийства были осуждены военнослужащие на 18 лет и 11 лет лишения свободы, за разбойные нападения – на 12 и 9 лет лишения свободы. Регулярно проводятся совещания представителей прокуратуры и командования ОГВ (с). Препятствия работникам прокуратуры в проведении следствия не чинятся.
Представителями правозащитных организаций снова, как и на первом совещании был поставлен вопрос об ответственности руководителей спецопераций за массовые нарушения прав человека, происходящих в ходе таких операций. В частности был поставлен вопрос об ответственности генерала Богдановского, руководившего целым рядом спецопераций.
В ответ и.о. коменданта ЧР сообщил, что генерал Богдановский и полковник Плотников удалены с территории Чеченской Республики.