М.И.ОРЛОВА,
адвокат, член юридической группы Координационного совета помощи беженцам и вынужденным переселенцам

Практика применения законодательства
по правам беженцев и вынужденных переселенцев

Каждую среду к нам приходят не менее тридцати-сорока человек, которых мы принимаем вдвоем (нас два юриста). Приходят люди, у которых нет крыши над головой, нет денег, нет имущества — нет ничего. Кто-то из них имеет в Москве родственников, у кого-то родственников нет, и тогда их дела совсем плохи. Обращаются и по поводу компенсации за утраченное имущество (это люди из Чечни) и по разным другим правовым вопросам. Но мы не только даем консультации, мы составляем ходатайства в различные официальные организации, в частности в Государственную думу, готовим проекты текстов депутатских запросов, составляем жалобы на неправомерные действия должностных лиц, участвуем в судебных заседаниях. Мы разъясняем тем, кто к нам приходит, что они имеют право обращаться за защитой своих прав в суд, потому что, на наш взгляд, только в суде можно хоть чего-то добиться.

Нам приходится уговаривать людей обратиться в суд, потому что они травмированы, больше думают о том, как найти деньги на кусок хлеба. Уговорить удается не всех, но кто-то с нами соглашается, и мы идем в суд. Наш опыт, те ответы, которые мы получаем, судебные решения, — все это позволяет нам судить о том, как складывается практика применения законодательства по делам беженцев и вынужденных переселенцев, как работают законы по защите их прав.

Московские паспортные отделы не исполняют федеральных законов. Московская миграционная служба тоже руководствуется московским законодательством — постановлениями правительств Москвы и Московской области, распоряжениями нашего мэра, которые часто противоречат законам федеральным, противоречат Конституции. Федеральные законы в Москве не работают. А вот постановление # 713 от 17 июля 1995 года Правительства РФ работает.

Я не знаю нормативных актов других регионов, не знаю, например, установлена ли где-то санитарная норма площади, на которой может быть зарегистрирован беженец или вынужденный переселенец; я не знаю, указано ли там, что регистрация может быть произведена только к родственникам или только к близким родственникам. В московских правилах такое имеется, и поэтому по нашей просьбе и подготовленному нами проекту письма депутат Государственной думы направил в Генеральную прокуратуру депутатский запрос, указав на противоречия, которые имеются в нормативных актах Москвы и в законах РФ. Я хочу ознакомить Вас с содержанием ответа прокуратуры, возможно, это окажется полезным в вашей работе.

Прокуратура указала на то, что ограничение регистрации вынужденных переселенцев или беженцев условием наличия жилой площади в шесть квадратных метров на одного человека или десять квадратных метров общей площади с учетом регистрируемых, противоречит статье 6 Закона РФ о вынужденных переселенцах. В связи с выявленным нарушением прокуратуре города Москвы предложено принять меры прокурорского реагирования.

Если в ваших региональных правилах имеются такие же ограничения, вы можете обратиться в прокуратуру края, сославшись при этом на ответ Генеральной прокуратуры. Завершает этот ответ очень хорошая фраза, которая может донести точку зрения Генеральной прокуратуры до судов, рассматривающих такие дела: «На федеральном уровне право указанных граждан на регистрацию регламентировано законами РФ »О вынужденных переселенцах", Статья 6, «О беженцах», Статья 5, а также правилами регистрации и снятия граждан РФ с регистрационного учета от 17 июля 1995г. Эти акты являются достаточной базой для защиты прав рассматриваемой категории граждан". Значит, Генеральная прокуратура считает, что мы должны ориентироваться на правила и законы, установленные в РФ. Поэтому, когда к нам обращаются беженцы или вынужденные переселенцы с тем, что им отказывают в регистрации, ссылаясь на правила Москвы (в некоторых ответах дана формулировка: «правилами такая регистрация не предусмотрена», даже без ссылки на пункты этих правил), мы идем в суд.

Приведу примеры нескольких судебных решений, когда наши жалобы были удовлетворены.

Беженцы из Баку — супружеская пара и два их сына — приехали в Москву в 1989 году и были зарегистрированы в качестве беженцев в конце 1989 года, получили удостоверения, в начале 1990 года устроились работать на Московский завод холодильников. Сначала туда поступили муж и жена, хотя она преподаватель химии (позже она перешла работать в школу), а потом и взрослые сыновья. Администрация и профсоюзная организация завода приняли решение о предоставлении им комнаты в семейном общежитии. Был выдан ордер на комнату в 3-комнатной квартире. Когда освободились другие комнаты, администрация завода, прекрасно к ним относящаяся, отдала им всю квартиру и бесконечно ходатайствовала об их прописке в этом общежитии. Были ходатайства от правозащитников и даже от миграционной службы. И тем не менее они получили семь или восемь отказов. Они нигде не прописаны, адрес общежития у них значится только в удостоверении беженцев. Когда было издано постановление # 713 об обязанности каждого гражданина регистрироваться, они оказались в очень сложном положении. Они живут здесь почти семь лет, до сих пор на заводе работают три члена семьи, и — надо регистрироваться. Они обратились к нам. Так как жалобы на неправомерные действия можно подавать в течение месячного срока со дня получения ответа, а срок последнего обращения у них истек, мы им посоветовали, чтобы они написали новое ходатайство или заявление о регистрации по месту жительства, поскольку общежитие по постановлению # 713 входит в категорию жилых помещений, где производится регистрация. Если ответ будет снова отрицательный, — идем в суд. Естественно, ответ был отрицательный. А устно им сказали: вы иногородние, вы из Баку, Москва закрытый город, и поэтому — нет. Для них регистрация была чрезвычайно важна, не только для того, чтобы легализоваться, но и потому, что имеется постановление о передаче ведомственных общежитий в муниципальный фонд и лицам, постоянно там прописанным, выдавались ордера на жилье. Мы пришли в суд. Обосновали свою жалобу так: во-первых, в соответствии со Статьей 27, частью 1 Конституции, они на законном основании находятся в Москве (за это время они получили российское гражданство и статус вынужденных переселенцев), значит имеют право свободно передвигаться, выбирать место жительства (ссылка на закон РФ «О праве граждан на свободу передвижения»); во-вторых, они получили эту площадь в связи с трудовыми отношениями, которые продолжаются до настоящего времени, вселились туда на законном основании; в-третьих, они проживают в общежитии, а согласно постановлению правительства РФ # 713 от 17.07.95 и постановлению правительств Москвы и Московской области от 26.12.95 # 1030-43, общежития являются местом жительства, в котором производится регистрация; и, наконец, мы сослались на Статью 20 Гражданского кодекса, которая определяет понятие «место жительства»: это то место, где гражданин постоянно или преимущественно проживает. Они проживали там почти семь лет. Состоялось судебное решение. В деле принимал участие прокурор, в этих делах всегда принимает участие прокурор (я таких дел провела уже пять или шесть). Прокурор дал заключение, что их надо регистрировать, и суд вынес решение: признать действия паспортного стола УВД Черемушкинского района неправомерными и обязать зарегистрировать их по месту жительства. После оглашения решения супруга рыдала. А назавтра ее отвезли с обширным инфарктом в больницу. Если бы не было этих семи отказов, если бы исполнялись российские законы, наверное, ей не пришлось бы лежать четыре месяца с инфарктом в больнице. Как же она настрадалась, если инфаркт случился после положительного решения!

Следующее дело о беженке, а затем вынужденной переселенке, имеющей троих детей. У нее два высших образования. Она, гражданка России, получила удостоверение вынужденного переселенца и работает в Москве дворником, чтобы иметь крышу над головой. Она получила комнату в семейном общежитии, и ей тоже отказали в регистрации. Мы обратились в суд. Начальник паспортного стола не явился в суд, а представил объяснение на нашу жалобу, указав в нем, что она иногородняя, что санитарные нормы не соответствуют тем, которые установлены постановлением Правительства Москвы. Суд рассмотрел дело и нашу жалобу удовлетворил. Мы принимали участие в судебном заседании от имени комитета «Гражданское содействие», что было оформлено доверенностью и протоколом, и нас допустили к участию в деле. Но некоторые суды считают, что мы не можем принимать участие в деле. Тогда приходится напоминать, что есть Статья 147 Гражданского процессуального кодекса, которая разрешает представителям общественной организации высказывать свою точку зрения в судебном заседании.

Еще одно дело. Беженец из Таджикистана. Он не получил статуса вынужденного переселенца, у него нет российского гражданства. Он в течение трех лет жил со старой теткой, которая оформила договор дарения ему своей однокомнатной квартиры. Мать у него 73 лет, инвалид II группы, тоже беженка из Таджикистана. Когда после смерти тетки он обратился с заявлением о регистрации по месту жительства (а он имел такое право и по московским правилам, и по постановлению # 713, потому что стал собственником, его обязаны были зарегистрировать), ему ответили: мы зарегистрируем вас, только заплатите 35 миллионов, потому что иностранные граждане платят за регистрацию 500 минимальных окладов. В жалобе я указала, что, в соответствии со статьей 29 Конвенции 1951 года, с беженцев государство не может получать ни налоги, ни сборы больше, чем с собственных граждан, а кроме того, даже требование, чтобы он уплатил, как и российский гражданин, 50 минимальных окладов, тоже противозаконно, ибо Законом РФ предусмотрена единая государственная пошлина. Никаким другим законом РФ не предусмотрено взимание сборов за регистрацию. Суд принял решение о регистрации.

Не могу не рассказать еще об одном деле, оно уникально, о Павлине Филипповой. Она жительница Чечни, оказалась в Москве, одинокая, не имеющая почти ничего, в течение почти трех лет она ходила по всем инстанциям — ФМС, городская миграционная служба... Всюду был отказ. Ее приютил храм, она жила в вагончике на территории храма. Мы не участвовали в судебном заседании, но помогали ей, писали ей возражения на протест. Она попала к замечательному судье Литвинову (это Таганский суд Москвы), настоящему юристу.

Это было первое дело с иском о предоставлении статуса, о регистрации, о возмещении морального ущерба, которое прошло. Судья очень тщательно рассматривал дело, ее исковые требования, каждую позицию обсудил в решении. Незадолго до рассмотрения дела было принято дополнение к Закону о вынужденных переселенцах, и он уже на него ссылался. В результате он принял решение о том, чтобы ее зарегистрировать, выдать статус; он постановил взыскать за моральный вред, учитывая, что она три года ходила по инстанциям, с Московского правительства, с ФМС и с Московской миграционной службы. Мало этого, он указал в решении, что суд выходит за пределы исковых требований в интересах истца, и в соответствии со Статьей 195 Гражданско-процессуального кодекса РФ обязал Московское правительство предоставить ей жилое помещение в течение месяца, поскольку она одинокая, нетрудоспособная, а по Закону о вынужденных переселенцах, Статья 7, пункт 7, таким лицам обязаны предоставлять жилые помещения либо в муниципальном, либо в социальном фонде. А потом по этому делу начались «танцы». Решение не исполняется. Кассационная жалоба ответчиком была подана с опозданием на 2–3 месяца, т.е.  в срок не подавалась (юрист был в отпуске или еще что-то случилось). И судья отказал в восстановлении кассационного срока, указав, что нет никаких уважительных причин для его восстановления. Судья вызывал ответчиков к себе и выяснял, почему не исполняется решение, направлял соответствующие письма. Наконец Филиппова обратилась в прокуратуру с заявлением о привлечении к уголовной ответственности лиц, которые не исполняют решения суда. Тогда появляется жалоба в порядке надзора, а прошло уже около года. (Почти год Филиппова вновь бегала по разным инстанциям, ходила к судье Литвинову, а он ничего не мог сделать: не исполнялось решение — и все. Прокуратура никого не привлекает к ответственности, заявление держит.) Жалоба подписана самим мэром Москвы, и президиум городского суда отменяет решение Литвинова, якобы по неисследованным материалам дела. В чем неисследованность? Суд, мол, не проверил, что это за вагончик, в котором она живет, кому он принадлежит и как она оказалась в этом вагончике на территории церкви. (Выяснилось позже, что настоятель храма принял ее по ходатайству правозащитников, она до этого два года жила на вокзале. И еще: она в своем заявлении, когда обращалась в миграционную службу, сообщала о том, что бежала из Чечни, где помимо всего того, что там происходило, ее еще хотели поместить в психиатрическую больницу. Президиум городского суда это таким образом перефразировал, что она должна была быть помещена в психиатрическую больницу и поэтому она убежала сюда.) Это дело вновь должно быть назначено к слушанию, и в настоящий момент его исход непредсказуем.

Есть дела, по которым судьи не удовлетворяют наши жалобы.

В «Юридическом вестнике» была статья о деле Лукашенко, автор Ганнушкина Светлана Алексеевна, которая принимала участие в судебном заседании от имени комитета. В жалобе было две части: жалоба на отказ в регистрации и выдаче статуса и вопрос о неправомерных действиях Московского правительства, принявшего постановление, противоречащее федеральным законам. Судья отказала в удовлетворении первой части, сославшись на постановление Лужкова о том, что регистрировать можно только к близким родственникам, и на устав Москвы. Ни одного слова о федеральном законодательстве, о Конституции. Вторую часть жалобы суд оставил без рассмотрения. Мы обжаловали это решение в городском суде. Городской суд решение об отказе в удовлетворении жалобы оставил без изменения.