ГЛАВА II. НЕКОТОРЫЕ ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ЕВРОПЕЙСКОЙ КОНВЕНЦИИ О ЗАЩИТЕ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА И ОСНОВНЫХ СВОБОД

Прежде чем приступить к рассмотрению того, как функционирует контрольный механизм Европейской конвенции о правах человека, а также тех прав и свобод, соблюдение которых государства–участники Конвенции должны гарантировать в соответствии с этим договором, следует хотя бы коротко остановиться на некоторых теоретических моментах. В частности, необходимо сказать несколько слов о структуре Конвенции, о территориальной сфере ее действия, о действии Европейской конвенции во времени, о применении ее положений в рамках национальных правовых систем государств-участников, наконец, о том, кто же может рассчитывать на защиту по Конвенции. Без уяснения этих моментов может возникнуть определенная путаница при изучении Конвенции. Кроме того, не всегда будет ясно, почему в тот или иной момент контрольные органы Европейской конвенции посчитали ее положения неприменимыми или же, наоборот, настояли на их распространении на ту или иную ситуацию. Ознакомление с теоретическими аспектами поможет уяснить, когда можно, а когда нельзя направлять петицию по поводу возможного нарушения права или свободы в Европейский Суд по правам человека.

1. Структура Европейской конвенции1

В Преамбуле Европейской конвенции вновь подчеркивается одна из целей Совета Европы, а именно «достижение большего единства между его членами», а также указывается, что одним из средств достижения этой цели «является поддержание и дальнейшее осуществление прав человека и основных свобод». Кроме того, подписавшие Конвенцию государства заявили здесь же о своей решимости «сделать первые шаги на пути коллективного осуществления некоторых из прав, сформулированных во Всеобщей декларации» прав человека.
Этим во многом объясняется то обстоятельство, почему перечень прав и свобод, включенных в Европейскую конвенцию, оказался куда более скромным, чем аналогичный перечень во Всеобщей декларации 1948 г. Дело в том, что авторы Конвенции прекрасно понимали, что на той стадии они еще не могли эффективно гарантировать соблюдение и обеспечение всего комплекса прав, упомянутого в Декларации. Поэтому они избрали путь, при котором Европейская конвенция изначально задумывалась как живой, постоянно развивающийся и обогащающийся организм. Таким образом, на протяжении всех последующих после принятия Конвенции лет государства-участники постоянно трудились и продолжают трудиться над ее усовершенствованием, принимают к ней дополнительные Протоколы, вносящие изменения в процесс функционирования контрольного механизма и дополняющие перечень гарантируемых по Конвенции прав и свобод человека.
Ст. 1 фиксирует, что государства–участники Европейской конвенции обязуются обеспечить «каждому лицу, находящемуся под их юрисдикцией, права и свободы, определенные в Разделе I настоящей Конвенции». В той мере, в которой государства ратифицировали Первый, Четвертый, Шестой и Седьмой Протоколы к Европейской конвенции, данное обязательство применимо и к правам и свободам, зафиксированным в этих Протоколах, ибо формально они считаются дополнительными статьями Конвенции, в отношении которых действуют также все прочие ее положения. Учитывая фундаментальное значение ст. 1 для понимания сферы действия всей Конвенции, представляется важным остановиться на ней несколько более подробно в разделе 2 настоящей главы.
В Разделе I «Права и свободы» Европейской конвенции содержатся следующие права и свободы человека:
Ст. 2 — право на жизнь;
Ст. 3 — запрет пыток или бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания;
Ст. 4 — запрет от рабства или подневольного состояния, а также принудительного или обязательного труда;
Ст. 5 — право на свободу и личную неприкосновенность;
Ст. 6 — право на справедливое публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом;
Ст. 7 — запрет обратного действия уголовного законодательства;
Ст. 8 — право на уважение частной и семейной жизни, жилища и корреспонденции;
Ст. 9 — свобода мысли, совести и религии;
Ст. 10 — свобода выражения мнения;
Ст. 11 — свобода мирных собраний и ассоциаций;
Ст. 12 — право на вступление в брак и создание семьи.
Протокол № 1 дополнительно включил следующие права в круг конвенционной защиты:
Ст. 1 — право беспрепятственно пользоваться своим имуществом;
Ст. 2 — право на образование и свободный выбор образования;
Ст. 3 — право на свободные выборы путем тайного голосования.
В Протоколе № 4 был расширен круг прав и свобод:
Ст. 1 — запрет на лишение свободы на основании невыполнения договорного обязательства;
Ст. 2 — свобода передвижения и свобода выбора местожительства;
Ст. 3 —  запрет на высылку из государства гражданства и на лишение права на въезд в государство гражданства;
Ст. 4 —  запрет на коллективную высылку иностранцев.
В соответствии с Протоколом № 6 его государства-участники приняли на себя обязательство отменить смертную казнь (ст. 1).
Протокол № 7 содержит следующие права и свободы:
Ст. 1 —  предоставление гарантий процедурного порядка в случае высылки иностранцев, проживающих на территории государства на законных основаниях;
Ст. 2 —  право на пересмотр осуждения или приговора по уголовному делу вышестоящей судебной инстанцией;
Ст. 3 —  право на компенсацию лицу, ранее признанному виновным в совершении уголовного преступления, если вновь открывшееся обстоятельство убедительно доказывает наличие судебной ошибки;
Ст. 4 —  запрет на повторное уголовное осуждение или наказание за преступление, за которое лицо уже было окончательно оправдано или осуждено (принцип non bis in idem);
Ст. 5 —  равенство прав и ответственности супругов.
Все остальные статьи Раздела I содержат общие положения, относящиеся к пользованию, защите и ограничениям вышеупомянутых прав и свобод. В соответствии со ст. 13 всякое лицо, чьи права и свободы, изложенные в Конвенции, нарушены, должно располагать эффективными средствами правовой защиты перед национальными властями, даже если такое нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве. Ст. 14 требует от государств-участников обеспечивать пользование конвенционными правами и свободами без какой-либо дискриминации по признакам пола, расы, цвета кожи, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, принадлежности к национальным меньшинствам, имущественного положения, рождения или иным признакам. Ст. 15 предоставляет государствам право принимать меры в отступление от своих обязательств по Конвенции во время войны или иного чрезвычайного положения, угрожающего жизни нации. В соответствии со ст. 16 государства-участники обладают правом вводить ограничения на политическую деятельность иностранцев, несмотря на положения статей 10, 11 и 14. Согласно ст. 17 ничто в Конвенции не должно рассматриваться как оправдывающее действия, направленные на невыполнение изложенных в ней прав и свобод или их ограничение в большей степени, чем это предусматривается в Конвенции. Наконец, ст. 18 закрепляет, что допускаемые Конвенцией ограничения прав и свобод не применяются для каких-либо иных целей, чем те, для которых они были предусмотрены.
Кроме вышеперечисленных весьма важных статей Европейская конвенция содержит ряд других положений, цель которых — обеспечить соблюдение государствами-участниками своих договорных обязательств. В этой связи сразу следует оговориться, что первоначально контроль за выполнением Конвенции должен осуществляться соответствующими национальными властями на внутригосударственном уровне, и в первую очередь — судами государств–участников Конвенции (по крайней мере, тех государств, где нормы Европейской конвенции действуют напрямую)2. Это же, в частности, подразумевает и положение ст. 13 Конвенции. Только в том случае, если внутригосударственные процедуры отсутствуют или же не предоставляют надлежащих способов защиты или если решение последней инстанции не является, по мнению пострадавшей стороны или государства–участника Конвенции, удовлетворительным, Европейская конвенция предусматривает свой контрольный механизм.
Ранее конвенционная процедура контроля подразделялась на два этапа: на первой стадии дело рассматривалось Европейской Комиссией по правам человека, а на второй — Европейским Судом по правам человека или же Комитетом Министров Совета Европы. Кроме того, определенными контрольными функциями по Конвенции обладал также Генеральный секретарь Совета Европы. Однако после вступления в силу Протокола № 11 к Европейской конвенции произошла основательная реформа контрольного механизма. В соответствии с Протоколом была упразднена Европейская Комиссия по правам человека, а Комитет Министров утратил полномочия по рассмотрению дел о нарушении государствами конвенционных прав и свобод. На базе бывших Комиссии и Суда создан новый единый Европейский Суд по правам человека, деятельность которого регулируется Разделом II «Европейский Суд по правам человека» Европейской конвенции.
В Раздел III, озаглавленный «Прочие положения», вошли все оставшиеся статьи Европейской конвенции. В частности, в соответствии со ст. 52 Генеральный секретарь Совета Европы обладает правом направлять запросы государствам–участникам Конвенции о представлении последними разъяснений относительно обеспечения их внутренним правом эффективного выполнения любого положения Конвенции.
Ст. 53 закрепила правило, ставшее уже общим для международного права прав человека, в соответствии с которым договор, устанавливающий большую защиту, имеет преимущество по отношению к договору, предусматривающему более слабую защиту. Согласно этой статье, ничто в Конвенции не должно толковаться как ограничение или отступление от прав и свобод, которые могут гарантироваться законодательством государства-участника или любым иным соглашением, в котором оно участвует.
Ст. 54 устанавливает, что ничто в Конвенции не наносит ущерба полномочиям Комитета Министров, возложенным на него Уставом Совета Европы.
Ст. 55 возлагает контроль за соблюдением Конвенции на международном уровне исключительно на органы, определенные самой Европейской конвенцией. В соответствии с этой статьей государства-участники, «кроме случаев заключения особого соглашения об этом», не воспользуются иными способами для разрешения возникших между ними споров о толковании или применении Конвенции. В тех случаях, когда имеется четкая ссылка на Европейскую конвенцию, исключительная компетенция Европейского Суда по правам человека не вызывает никаких сомнений. В случае же иных спорных ситуаций, когда тем не менее речь идет о праве, защищаемом и по Конвенции3, целесообразность и применимость данного правила ст. 55 выглядят не столь очевидными и даже сомнительными. По мнению автора, текст ст. 55 не подразумевает исключительной компетенции конвенционных средств урегулирования в отношении последней категории споров. В то же время следует заметить, что существует определенная разница во взглядах на содержание обязательства государств-участников Европейской конвенции в соответствии со ст. 55. В частности, в принятой 15 мая 1970 г. резолюции (70)17 Комитет Министров Совета Европы занял позицию, отличную от изложенной точки зрения автора. Однако одновременно Комитет признал, что имеются определенные сложности в толковании ст. 55 (тогда еще ст. 62) Конвенции. В упомянутой резолюции Комитет Министров заявил, что, «поскольку проблема толкования ст. 62 Европейской конвенции не разрешена, государства–участники Конвенции, ратифицирующие или присоединяющиеся к Пакту о гражданских и политических правах ООН и делающие заявление в соответствии со ст. 41 Пакта4, должны по общему правилу использовать только процедуру, установленную Европейской конвенцией в отношении жалоб на другую Договаривающуюся Сторону Европейской конвенции, где речь идет о якобы имевшем место нарушении права, которое по существу покрывается как Европейской конвенцией (или Протоколами к ней), так и Пактом о гражданских и политических правах ООН, при том понимании, что процедура ООН может быть задействована в отношении прав, не гарантированных Европейской конвенцией (или Протоколами к ней), или применительно к государствам, не являющимся участниками Европейской конвенции»5.
Ст. 56 касается территориальной сферы действия Европейской конвенции и устанавливает право участвующих в Конвенции государств при ратификации или в любое время после этого заявить о распространении Конвенции на все территории или на любую из них, за международные отношения которых они несут ответственность.
Ст. 57 касается оговорок, а ст. 58 говорит о праве государств-участников денонсировать Конвенцию.
Наконец, ст. 59 регулирует порядок подписания, ратификации и вступления в силу Европейской конвенции, а также устанавливает обязанности Генерального секретаря Совета Европы как депозитария Конвенции.
В свою очередь, Второй, Третий, Пятый, Восьмой, Девятый, Десятый и Одиннадцатый Протоколы касались изменения процедуры функционирования контрольных органов Европейской конвенции. Однако после того, как вступил в силу Протокол № 11, предусмотревший достаточно всеобъемлющую реформу контрольного механизма, текст Конвенции приобрел его нынешний вид, а упомянутые Протоколы утратили свое значение.

2. Сфера действия Европейской конвенции в соответствии со ст. 1

Как указывалось выше, в соответствии со ст. 1 государства-участники обязуются обеспечивать каждому лицу, «находящемуся под их юрисдикцией, права и свободы, определенные в Разделе I» Европейской конвенции. Первый вывод, который можно сделать исходя из текста статьи, — в ней отсутствует какое бы то ни было ограничение ее действия по признаку гражданства. Иными словами, каждое государство–участник Конвенции должно обеспечить пользование гарантируемыми по ней правами и свободами не только своим гражданам, но и иностранцам и лицам без гражданства, если на этих лиц распространяется юрисдикция этого государства. Причем речь идет как о гражданах государств, участвующих в Европейской конвенции, так и о гражданах государств, не являющихся ее участниками. Главный критерий остается прежний — распространение на этих лиц соответствующей юрисдикции. Как указывалось в докладе Европейской Комиссии по правам человека по делу Австрии против Италии, в случае, если государство становится участником Европейской конвенции, оно принимает на себя обязательство в отношении других государств-участников «обеспечить права и свободы, определенные в Разделе I, каждому лицу в пределах собственной юрисдикции, не проводя при этом различий по признаку гражданства или статуса; ...оно принимает на себя обязательство обеспечить эти права и свободы не только собственным гражданам и гражданам других Высоких Договаривающихся Сторон, но и гражданам государств, не участвующих в Конвенции, и лицам без гражданства»6.
Другой важный вывод, который можно сделать, исходя из анализа положения ст. 1 Европейской конвенции: не имеет значения тот факт, находится ли данное лицо, которому должны быть обеспечены права и свободы, на территории соответствующего государства-участника или же вне ее. Здесь необходимо сделать небольшую оговорку. Если обратиться к тексту Международного пакта о гражданских и политических правах, то мы увидим, что в соответствии со ст. 2 этого документа каждое участвующее в Пакте государство взяло на себя обязательство «уважать и обеспечивать всем находящимся в пределах его территории и под его юрисдикцией лицам права, признаваемые в настоящем Пакте» (курсив наш. — Г. Л.). Когда разрабатывался текст Европейской конвенции, Консультативная Ассамблея предложила внести в проект договора слова: «всем лицам, находящимся в пределах территорий подписавших [Конвенцию] государств». Однако Комитет экспертов принял иное решение по этому вопросу и таким образом расширил сферу действия, точнее, сферу обеспечения прав и свобод, содержащихся в Европейской конвенции.
В соответствии со ст. 1 государство после того, как оно ратифицирует Европейскую конвенцию, принимает на себя обязательство двоякого характера. Во-первых, оно обязано обеспечить соответствие своего национального законодательства нормам Конвенции. Данное обязательство следует рассматривать в совокупности с другим положением — ст. 57, которая содержит запрет на то, чтобы участвующие в Конвенции государства делали оговорки общего характера. В некоторых случаях для того, чтобы выполнить взятые на себя в соответствии со ст. 1 обязательства, государствам приходится вносить определенные изменения в свое законодательство и правоприменительную практику. Как показывает опыт, гораздо целесообразнее эту операцию осуществлять до присоединения к Европейской конвенции, дабы избежать впоследствии направления в Европейский Суд жалоб по вопросу о возможном нарушении прав и свобод по Конвенции.
Во-вторых, согласно ст. 1, ратифицирующие Европейскую конвенцию государства должны ликвидировать какие бы то ни было имеющиеся у них нарушения прав и свобод, на которые распространяется режим конвенционной защиты.
Как указывалось выше, пожалуй, ключевой момент при анализе положения ст. 1 Европейской конвенции, необходимый для определения сферы ее действия, — уяснение термина «под их юрисдикцией». На первый взгляд данное выражение вроде бы ограничивает количество лиц, подпадающих под действие Конвенции. В действительности же оно всего лишь устанавливает необходимую связь между понятием «каждый» и государством-участником (или, если речь идет о конкретном деле, рассматриваемом Европейским Судом, между жертвой нарушения права или свободы человека и государством-участником Конвенции, которому это нарушение «инкриминируется»). Иными словами, государство должно обладать реальными возможностями по обеспечению гарантируемых прав для того, чтобы Конвенция была в отношении него действенной. Иначе говоря, государство должно быть в состоянии использовать определенные полномочия по отношению к частному лицу.
В свете вышесказанного неудивительно, что используемое в ст. 1 Конвенции понятие «юрисдикция» неоднократно становилось предметом рассмотрения страсбургских контрольных органов (Европейской Комиссии по правам человека и Европейского Суда по правам человека). По общему правилу, государства сами определяют свою собственную юрисдикцию. Но при этом обязательное условие — учет государствами тех ограничений, которые накладываются на него международным правом, а в рассматриваемом нами конкретном случае — соответствующими статьями Европейской конвенции. К примеру, в соответствии со ст. 56 государство-участник может распространять действие Конвенции «на все территории или любую из них, за международные отношения которых оно несет ответственность». В то же время Европейская Комиссия и Европейский Суд пояснили, что используемое в ст. 1 понятие юрисдикции включает в себя идею юрисдикции государства над отдельным лицом, осуществляемой органами государственной власти.
Из недавних решений Европейского Суда можно выделить постановление по делу Лоизиду, где Суд достаточно четко определил свою позицию по вопросу о юрисдикции. Правительство Турции в данном деле отказалось от какой бы то ни было юрисдикции над действиями собственных вооруженных сил, оккупирующих северную часть территории Кипра. Не предопределяя своей позиции по существу спора между сторонами, Европейский Суд пришел к выводу о применимости положения ст. 1 Конвенции к рассматриваемой ситуации:
«Хотя ст. 1 фиксирует пределы действия Конвенции, используемое в ней понятие “юрисдикция” не ограничивает применение Конвенции территорией Высоких Договаривающихся Сторон. В соответствии со своей устоявшейся судебной практикой Суд, в частности, постановил, что выдача или выдворение лица Договаривающейся Стороной может рассматриваться под углом зрения ст. 3 и, следовательно, порождать предусматриваемую Конвенцией ответственность данного государства… Кроме того, Договаривающиеся Стороны могут привлекаться к ответственности в связи с действиями властей вне зависимости от того, осуществляются ли они внутри или вне государственных границ, если такие действия вызывают последствия за пределами их собственной территории…
Исходя из целей и задач Конвенции, Договаривающаяся Сторона может нести ответственность в случае, если в результате военных действий — как законных, так и незаконных — она осуществляет действенный контроль над каким-либо районом вне ее государственной территории. Обязательство обеспечивать также и там закрепляемые Конвенцией права и свободы вытекает из самого факта такого контроля независимо от того, осуществляется ли он непосредственно ее вооруженными силами или через подчиненную ей местную администрацию»7.
Еще раньше, в 1993 г., в своем решении по делу Костелло-Робертс против Великобритании Европейский Суд постановил, что государство–участник Конвенции не может уходить от ответственности, «делегируя свои обязательства частным организациям или частным лицам»8.
Здесь необходимо добавить, что положение ст. 1 следует рассматривать совместно со ст. 53 (бывшей до вступления в силу Протокола № 11 ст. 60), специально предназначенной для того, чтобы усилить предоставляемую защиту. Согласно ст. 53, «ничто в… Конвенции не должно толковаться как ограничение или отступление от каких-либо прав и основных свобод человека, которые могут гарантироваться законодательством любой Высокой Договаривающейся Стороны или любым иным соглашением, в котором она участвует».
Таким образом, Европейская конвенция вводит лишь минимальный уровень, минимальный стандарт защиты, который должен быть гарантирован частным лицам. Она не создает препятствий обеспечению более эффективной защиты посредством реализации норм внутреннего или международного права. Как известно, государства–участники Европейской конвенции являются, как правило, и участниками Международного пакта о гражданских и политических правах. В свою очередь, Пакт в ряде случаев предусматривает гарантию более широкого круга прав и свобод, нежели это определено в Конвенции.
Другой пример: нарушение свободы от дискриминации не может рассматриваться Европейским Судом по правам человека как предмет самостоятельной жалобы. Ст. 14 Европейской конвенции закрепляет, что «пользование правами и свободами, изложенными в настоящей Конвенции, обеспечивается без какой-либо дискриминации по признакам пола, расы, цвета кожи, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, принадлежности к национальным меньшинствам, имущественного положения, рождения и иным признакам». Следовательно, на нарушение ст. 14 в Европейском Суде можно ссылаться только в том случае, если имеет место нарушение какого-либо другого права или свободы, закрепленного в ст. 2–12 Конвенции или Протоколах №№ 1, 4, 6 или 7. В то же время в соответствии со ст. 1 Международной конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации запрещается всякое «различие, исключение, ограничение или предпочтение, основанное на признаках расы, цвета кожи, родового, национального или этнического происхождения, имеющие целью или следствием уничтожение или умаление признания, использования или осуществления на равных началах прав человека или основных свобод в политической, экономической, социальной, культурной или любых других областях общественной жизни». Таким образом, расовая дискриминация закрепляется в качестве самостоятельного права, которое необходимо гарантировать государству, если оно участвует одновременно в Европейской конвенции и в Международной конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации.

3. Территориальная сфера действия Европейской конвенции в соответствии со ст. 56

Ст. 56 Европейской конвенции устанавливает ограничение действия ст. 1, согласно которой Конвенция применима ко всем лицам, на которые распространяется юрисдикция того или иного государства-участника. В соответствии с общим принципом международного права, зафиксированным в ст. 29 Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г., действие договора распространяется на всю территорию участвующего в нем государства, включая территории, за международные отношения которых это государство несет ответственность. Иная ситуация складывается, если в отношении одной или более такой территории сделана оговорка либо в самом международном договоре, либо в момент ратификации договора государством.
Авторы Европейской конвенции по правам человека пошли по другому пути. Согласно п. 1 ст. 56 действие Конвенции распространяется на упомянутые территории только тогда, когда соответствующая Договаривающаяся Сторона выразила на то свое согласие при ратификации или в любое время после этого путем уведомления Генерального секретаря Совета Европы. Аналогичные положения содержатся также в Протоколах №№ 1, 4, 6 и 7 к Европейской конвенции. В свое время уведомления такого характера были направлены Данией в отношении Гренландии (однако менее чем через два месяца Гренландия стала неотъемлемой частью территории Дании, в связи с чем действие данного заявления утратило силу), Нидерландами в отношении Суринама9 и нидерландских Антильских островов, а также Великобританией в отношении большинства несамоуправляемых территорий, входящих в Содружество.
В решении по делу Тайрер Европейский Суд по правам человека так объяснил причину содержания ст. 56 (тогда еще ст. 63):
«Система, установленная статьей 63, имеет основное свое предназначение — ответ на то обстоятельство, что в момент разработки Конвенции еще имелись колониальные территории, чей уровень цивилизации не позволял, как тогда представлялось, в полной мере применять данный договор»10.
Однако со времени разработки Европейской конвенции число территорий, подпадающих под действие ст. 56, значительно уменьшилось за счет того, что многие бывшие колонии получили независимость. В этой связи важно отметить то обстоятельство, что получившие независимость государства использовали положения Европейской конвенции в качестве основы для билля о правах человека в собственных Конституциях.
История знает и другие примеры, когда государства–участники Конвенции делали заявления в соответствии с тогдашней ст. 63. В частности, при ратификации Европейской конвенции Федеративная Республика Германия объявила, что ее действие распространяется также и на Западный Берлин. Строго говоря, особой необходимости в подобном заявлении не было, так как Западный Берлин являлся и является составной частью территории ФРГ. Однако национальное законодательство предписывало немецкому правительству регистрировать подобные заявления применительно ко всем международным договорам и конвенциям, участником которых была Федеративная Республика Германия.
Несколько более проблематичным было заявление Франции в соответствии со ст. 63. Согласно уведомлению, полученному Генеральным секретарем Совета Европы, положения Европейской конвенции должны были применяться «ко всей территории Республики с должным учетом местных требований в том, что касается заморских территорий, как это оговорено в ст. 63».
Данное заявление Франции представляется достаточно двусмысленным по двум причинам. Во-первых, французское правительство упоминает заморские территории в качестве составной части «всей территории Франции». Во-вторых, посредством этого заявления Франция попыталась применить условие о «местных требованиях», которое согласно п. 3 ст. 63 (нынешней ст. 56) относится только к тем территориям, за международные отношения которых несет ответственность соответствующее государство-участник и к которым применима Европейская конвенция.
Свое мнение по данной проблеме Европейский Суд по правам человека высказал в связи с рассмотрением дела Пьермон. Речь в данном деле шла о том, что во Французской Полинезии была ограничена свобода выражения мнения гражданки Германии, являвшейся членом Европейского Парламента. По мнению правительства Франции, условие о «местных требованиях», которое содержалось в его заявлении, в соответствии со ст. 63 было «равнозначно оговорке». Данный довод был отвергнут Судом, который в решении по этому делу провел различие между понятием «местные требования» и другими факторами, с учетом которых ограничение прав могло быть допущено:
«Выдвинутые правительством аргументы касаются, в сущности, сложившейся на месте напряженной политической атмосферы, сопутствовавшей предвыборной кампании, и поэтому скорее относятся к обстоятельствам и условиям, а не к требованиям. Политическая ситуация, хотя, вполне вероятно, и является сложной, относится к типу тех, которые могут иметь место и в метрополии, и сама по себе не может служить достаточным основанием для того, чтобы толковать выражение “местные требования” как оправдывающее вмешательство в пользование правом, закрепленным в ст. 10»11.
Вопрос о том, что следует понимать под выражением «территории, за международные отношения которых государство несет ответственность», рассматривался в деле, относящемся к бывшему Бельгийскому Конго. По мнению авторов петиции, в то время, о котором шла речь в жалобе, указанная территория составляла часть государственной территории Бельгии, и поэтому Конвенция была применима к Бельгийскому Конго даже несмотря на то, что Бельгия не направляла никакого уведомления на сей счет Генеральному секретарю Совета Европы. Однако, по мнению Европейской Комиссии по правам человека, Бельгийское Конго следовало рассматривать в качестве территории, за международные отношения которой Бельгия несла ответственность по смыслу ст. 63. В этой связи жалоба была признана неприемлемой ratione loci, ибо Бельгия не направляла никакого уведомления Генеральному секретарю Совета Европы в соответствии со ст. 63 в отношении упомянутой территории12.
Согласно п. 3 нынешней ст. 56 (бывшей ст. 63), положения Конвенции применяются на территориях, за международные отношения которых государства-участники несут ответственность, «с надлежащим учетом местных требований». В уже упоминавшемся деле Тайрер правительство Великобритании утверждало, что телесные наказания на острове Мэн оправданы в качестве превентивной меры, основываясь на общественном мнении жителей острова. Таким образом, к рассматриваемой ситуации должно быть применимо положение о «местных требованиях», что выводит ее из-под действия ст. 3 Европейской конвенции (о запрещении пыток, бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания). Суд, однако, не согласился с такой трактовкой британского правительства. В своем решении по делу Суд, в частности, постановил:
«Совершенно искренние убеждения части местных жителей дают некоторые основания полагать, что телесные наказания, назначаемые по приговору суда, рассматриваются на острове Мэн как необходимые для целей сдерживания и поддержания правопорядка. Для применения п. 3 ст. 63, однако, необходимо большее. В подтверждение требования нужны объективные и убедительные доказательства. Суд не может принимать в качестве таких доказательств субъективные представления и местное общественное мнение…
Никакие местные требования, относящиеся к поддержанию правопорядка, не дают права ни одному из этих государств, основываясь на ст. 63, прибегать к наказанию, противоречащему ст. 3»13.
Как только та или иная территория, в отношении которой было направлено уведомление в соответствии со ст. 56, становится независимой, упомянутое уведомление утрачивает силу, ибо соответствующее государство перестает нести ответственность за международные отношения этой территории. Получившие независимость государства автоматически не становятся участниками Европейской конвенции. В большинстве случаев такие государства даже не могут претендовать на то, чтобы стать участниками Конвенции, ибо в соответствии с п. 1 ст. 59 Европейская конвенция открыта для подписания только государствами–членами Совета Европы, а членами этой организации могут быть только европейские государства. За всю историю Совета Европы и Европейской конвенции по правам человека лишь Кипр и Мальта после обретения независимости стали сперва членами Совета Европы, а затем и участниками Конвенции.
Тот факт, что Европейская конвенция применима к территории государств-участников только с учетом положений ст. 56, не означает, что участвующие в Конвенции государства не могут нести ответственности за действия своих органов и представителей за пределами своей территории. По мнению Европейской Комиссии по правам человека, действия сотрудников Посольства Федеративной Республики Германии в Марокко могут повлечь за собой ответственность ФРГ14, а Турция, как уже упоминалось, несет ответственность за действия своих вооруженных сил на севере Кипра15. Аналогичным образом Европейская Комиссия пришла к выводу об ответственности Швейцарии за действия, совершенные в соответствии с договором 1923 г. об инкорпорации Лихтенштейна в таможенную зону Швейцарии16.
Вполне очевидно, что ст. 56 Конвенции, так же как и ст. 4 Первого, ст. 5 Четвертого и Шестого и ст. 6 Седьмого Протоколов, сыграла важную роль при разбирательстве всего лишь нескольких дел страсбургскими контрольными органами. Гораздо более важны для полновесного и эффективного применения намеченного Конвенцией режима защиты содержащиеся в ней статьи, предоставляющие государствам право признавать обязательства, вытекающие из отдельных положений Конвенции, в ограниченном объеме, используя в этих целях оговорки и толкование ее положений. Но об этом более подробно будет сказано в разделе 6 данной главы.

4. Действие Европейской конвенции во времени

В соответствии с общепринятым принципом международного права, получившим закрепление в ст. 28 Венской конвенции о праве международных договоров, положения международного договора неприменимы к действиям или обстоятельствам, имевшим место до вступления в силу и ратификации государством договора, а также к ситуациям, прекратившим к тому моменту свое состояние. Данный принцип в равной степени применим и к действию Европейской конвенции по правам человека17. В ходе рассмотрения дела Пфандерс Европейская Комиссия по правам человека сделала вывод из характера обязательств по Конвенции, признав решающим тот факт, что в момент предполагаемого нарушения государство-ответчик по делу являлось участником Конвенции (в данном случае — Италия). То обстоятельство, что в момент якобы имевшего место нарушения государство, подавшее петицию (в данном деле — Австрия), не ратифицировало еще Конвенции, было менее существенным 18.
В данном контексте следует упомянуть о прецедентном праве Европейской Комиссии, касающемся так называемых длящихся ситуаций. Речь идет о нарушениях Европейской конвенции, которые были вызваны единовременными действиями, но продолжаются из-за последствий, вызванных этими действиями, т. е. длительное действие имеют в данном случае нарушения прав человека. Подобное имело место, когда в страсбургские контрольные органы была направлена жалоба гражданина Бельгии на основании приговора бельгийского суда за измену, совершенную в годы второй мировой войны. Приговор был оглашен до того момента, как Бельгия ратифицировала Европейскую конвенцию, однако ситуация, на которую жаловался автор петиции — наказание в форме ограничения на свободу выражения, — продолжалась и после того, как Конвенция стала обязательной для Бельгии. По мнению Европейской Комиссии, последний факт имел решающее значение, в связи с чем петиция была признана приемлемой19. Аналогичную позицию Европейская Комиссия заняла и при рассмотрении ряда последующих дел20.
В предыдущие годы весьма актуальным был вопрос о том, правомочны ли страсбургские контрольные органы рассматривать петиции, где говорилось о предполагаемых нарушениях Европейской конвенции государством до того, как оно сделало заявление о признании компетенции Европейской Комиссии принимать петиции от частных лиц, но при этом само государство уже ратифицировало Конвенцию (бывшая ст. 25). Однако после вступления в силу Протокола № 11 ситуация коренным образом изменилась. Частные лица получили прямой доступ в Европейский Суд по правам человека и уже более не зависят в этом плане от воли и желания государств.
Завершая тему о действии Европейской конвенции во времени, следует обратить внимание вот еще на какое обстоятельство. Даже если государство решит воспользоваться своим правом в соответствии с п. 1 ст. 58 и денонсирует Конвенцию, она будет продолжать действовать в отношении этого государства еще в течение шести месяцев (согласно п. 2 той же статьи). Таким образом, петиция, направленная в Европейский Суд по правам человека в период между датой денонсации и тем моментом, с которого денонсация начинает действовать, должна быть признана Судом приемлемой ratione temporis. Подобное произошло в случае второй жалобы Дании, Норвегии и Швеции на Грецию, поданной в апреле 1970 г. 12 декабря 1969 г. Греция денонсировала Европейскую конвенцию. Денонсация должна была начать действовать с 13 июня 1970 г. Исходя из положений п. 2 ст. 65 (нынешней ст. 58), Европейская Комиссия пришла к выводу, что Греция все еще связана обязательствами по Конвенции и поэтому она вправе рассмотреть упомянутую жалобу21. Однако после того, как Комиссия приняла решение о приемлемости петиции, она «заморозила» ее рассмотрение. 18 ноября 1974 г. Греция вновь стала участницей Европейской конвенции, в связи с чем Комиссия вернулась к изучению данной петиции. Наконец после того, как Европейская Комиссия получила уведомление как от Греции, так и от государств–авторов петиции о том, что они не заинтересованы в дальнейшем рассмотрении жалобы, 4 ноября 1976 г. Комиссия приняла решение об исключении этой петиции из списка своих дел22.

5. Действие Европейской конвенции в рамках национальных правовых систем

Как уже указывалось выше, гарантируемые по Европейской конвенции права и свободы обеспечивают в первую очередь органы власти государств–участников Конвенции. Деятельность страсбургского контрольного механизма носит исключительно субсидиарный характер, что неоднократно подчеркивалось в решениях как Европейской Комиссии по правам человека, так и Европейского Суда по правам человека. То, в какой степени национальные суды государств-участников могут обеспечивать гарантируемые по Конвенции права и свободы, рассматривая дела о действии или бездействии упомянутых властей, во многом зависит от решения вопроса о том, могут ли суды напрямую применять положения международных договоров вообще и Европейской конвенции по правам человека в частности. В свою очередь, ответ на этот вопрос зависит от разрешения проблемы действия международного права в рамках национальной правовой системы того или иного государства-участника.
В этой связи необходимо упомянуть о том, что в теории международного права существуют два взгляда на данную проблему. По мнению сторонников теории дуализма, международное право и внутригосударственное право составляют две различные правовые системы. Международное право начинает действовать в рамках национальной правовой системы лишь после того, как оно было трансформировано во внутригосударственное право через соответствующую процедуру. Защита субъектов права при таком взгляде зависит от упомянутого процесса трансформации, а их права и обязанности существуют только в рамках внутреннего права государства.
Сторонники теории монизма придерживаются противоположной точки зрения. На основе данной теории различные правовые системы рассматриваются в качестве элементов всеобъемлющей международной системы, при которой властные органы государства связаны международным правом в своих отношениях с частными лицами. При этом вопрос о том, были ли трансформированы нормы международного права во внутригосударственное право, не играет определяющей роли. По мнению сторонников теории монизма, права и обязанности частных лиц порождаются непосредственно международным правом, что дает индивидам право напрямую ссылаться на нормы международного права (и, в частности, на нормы международных договоров) в национальных судах государств. При этом национальные судебные органы обязаны применять нормы международного права и, более того, исходить из верховенства этих норм над внутригосударственным правом.
Согласно главенствующей в современной международно-правовой теории точке зрения, международное право оставляет государствам право выбора того, каким из двух вышеприведенных взглядов руководствоваться. Иными словами, государства сами вправе решать, каким образом им выполнять свои международные обязательства и имплементировать соответствующие международно-правовые нормы в рамках собственных правовых систем. При этом государства несут ответственность только за конечный результат соблюдения своих обязательств. Данное утверждение со всей справедливостью применимо и в отношении Европейской конвенции о правах человека. Как и в других регионах мира, в Европе существуют государства, придерживающиеся как теории дуализма, так и теории монизма23. Что же касается Российской Федерации, то отечественная правовая система построена на началах монизма, причем соответствующие принципы закреплены в Конституции Российской Федерации.
Вместе с тем важно помнить, что, даже когда в соответствии с государственным (конституционным) правом государства международное право пользуется статусом внутреннего права и имеет верховенство, подобный статус международное право приобретает не в силу своей собственной природы, а именно благодаря соответствующим нормам внутригосударственного права.
По мнению автора, Европейская конвенция о правах человека в силу своей природы содержит основу для того, чтобы постепенно трансформироваться в некую общую правовую систему для участвующих в ней государств. В свою очередь, национальные правовые системы этих государств находятся как бы в подчиненном состоянии по отношению к этой общей правовой системе. Предмет регулирования Европейской конвенции — защита гражданских и политических прав — неизбежно предполагает прямое действие норм Конвенции. Действительно, Европейская конвенция предусматривает гарантию прав и свобод частных лиц, что вполне реально без принятия каких-либо дополнительных мер со стороны органов власти государств-участников. Таким образом, эти права применяются напрямую. Так, приоритет, верховенство норм Европейской конвенции над противоречащими им положениями национального права государств можно обосновать двумя основными доводами. Во-первых, защищаемые, гарантируемые по Конвенции права и свободы носят фундаментальный характер. Во-вторых, в Преамбуле Европейской конвенции подчеркивается одна из основных целей Совета Европы — достижение большего единства между государствами-членами. Функционирование страсбургского контрольного механизма как раз и служит достижению упомянутой цели.
В настоящее время данные рассуждения носят в большинстве своем теоретический характер. Как показывает практика, суды государств весьма ревностно относятся к тому, чтобы нормы международного права, и, в частности международных договоров и Европейской конвенции о правах человека, имели преимущество по отношению к нормам внутреннего права. Это утверждение в значительной степени справедливо, когда дело касается международно-правовых норм в области прав и свобод человека, так как правозащитные нормы могут иметь весьма далекоидущие последствия в плане воздействия на национальную правовую систему того или иного государства. Поэтому судебные органы государств проявляют склонность применять напрямую соответствующие правозащитные нормы только в том случае, если для этого существуют достаточно «весомые» основания во внутригосударственных правовых системах.
Говоря о действии Европейской конвенции в рамках национальных правовых систем, нельзя не упомянуть также о разработанной Европейской Комиссией по правам человека и, даже в большей степени, Европейским Судом по правам человека так называемой теории «рамок усмотрения» («margin of appreciation», «la marge d’appriciation»). Европейская конвенция о правах человека не имеет своей целью навязывание единообразного и, если можно так выразиться, уравнительного права, но стремится к выработке минимального стандарта защиты. При этом необходимо учитывать, что развитие демократического и плюралистичного общества не должно привести к стиранию всех без исключения различий между национальными правовыми системами.
Согласно доктрине «рамок усмотрения», Европейский Суд по правам человека не должен стремиться к подмене собой национальных судебных органов, которые в силу своего положения намного ближе к правовым, экономическим и социальным реалиям, в условиях которых изначально рассматриваются дела, попадающие впоследствии в Страсбург. При этом, по мнению Европейского Суда по правам человека, масштаб рамок усмотрения не постоянен, а зависит от конкретных условий, обстоятельств и контекста рассматриваемого дела24.
Согласно устоявшемуся прецедентному праву Европейского Суда, государства-участники Европейской конвенции обладают определенными рамками усмотрения для того, чтобы принять решение о необходимости и масштабах «вмешательства, однако этим рамкам усмотрения сопутствует европейский контроль, касающийся одновременно закона и решений о его применении». При этом Европейский Суд по правам человека должен изучить вопрос о том, «были ли в принципе принятые на национальном уровне меры оправданы и пропорциональны»25.
Более того, Европейский Суд уточнил, что такой контроль со стороны страсбургских органов должен быть строгим, учитывая важность гарантируемых по Европейской конвенции прав. Поэтому необходимость ограничения этих прав и свобод должна быть достаточно убедительной26. Таким образом, предоставляемые государствам-участникам Европейской конвенции рамки усмотрения не безграничны, а Европейский Суд при этом правомочен «принимать решение о соответствии вмешательства с Конвенцией»27.

6. Оговорки и толкование в соответствии со ст.57
к Европейской конвенции

Как уже указывалось выше, в тексте Европейской конвенции имеются статьи, предоставляющие возможность государствам-участникам признавать вытекающие для них из Конвенции обязательства в ограниченном объеме. Наиболее ярко это проявляется в случае со ст. 57 (бывшей ст. 64), устанавливающей следующее:
«1. Любое государство при подписании настоящей Конвенции или при сдаче на хранение ратификационной грамоты может сделать оговорку к любому конкретному положению Конвенции о том, что тот или иной закон, действующий в это время на его территории, не соответствует этому положению. Настоящая статья не предусматривает оговорок общего характера.
2. Любая оговорка, сделанная в соответствии с положениями настоящей статьи, должна содержать краткое изложение соответствующего закона».
Право государств делать оговорки к международным договорам, в которых они участвуют, достаточно распространено в практике международных отношений. Согласно Венским конвенциям о праве договоров 1969 и 1986 гг., оговорка — одностороннее заявление, сделанное государством или международной организацией в любой формулировке и под любым наименованием при подписании, ратификации, акте официального подтверждения, принятии, утверждении или присоединении, посредством которого названные субъекты желают исключить или изменить юридическое действие определенных положений договора в их применении к данному государству или данной организации. Примечательно, что ни Европейская Комиссия по правам человека, ни Европейский Суд по правам человека не проводят в своем прецедентном праве различий между оговорками и толковательными заявлениями, под которыми понимается заявление определенной страны о том, что она обуславливает принятие обязательства по соответствующему положению договора определенным толкованием этого положения.
Идея о возможности делать оговорки к Европейской конвенции о правах человека в момент разработки Конвенции носила достаточно противоречивый характер и не воспринималась ее разработчиками однозначно. В частности, Комитет по правовым и административным вопросам Консультативной Ассамблеи Совета Европы выступал против того, чтобы у государств-участников было соответствующее неограниченное право. По мнению Комитета, наличие подобного полномочия угрожало бы лишить Конвенцию ее практического значения и морального авторитета. В результате Комитет Министров Совета Европы хотя и сохранил для государств-участников возможность делать оговорки к Конвенции, однако установил в ст. 64 (ныне ст. 57) ряд условий использования этого права.
Согласно Европейской конвенции, нет необходимости в том, чтобы сделанная государством оговорка была принята остальными государствами-участниками. В связи с этим возникает вопрос, кто же должен решать, является ли та или иная оговорка действительной? Сама Конвенция предусматривает создание особого механизма контроля за соблюдением ее положений. В свете этого представляется, что именно конвенционным органам (ранее — Европейской Комиссии по правам человека и Европейскому Суду по правам человека, ныне — единому Европейскому Суду) принадлежит компетенция судить о юридической действительности сделанных государствами оговорок к Конвенции. Согласно ст. 19 Европейской конвенции, «для обеспечения соблюдения обязательств, принятых на себя… Договаривающимися Сторонами по Конвенции и Протоколам к ней, образуется Европейский Суд по правам человека». Выполнение данного положения в полном объеме требует того, чтобы именно Европейский Суд, а не государства, определял содержание обязательств по Конвенции, а также действительность и рамки сделанных оговорок. В свое время аналогичную точку зрения высказала Европейская Комиссия по правам человека28.
Согласно ст. 19 Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г., сделанные государствами оговорки не должны противоречить объекту и целям соответствующего договора. Данное положение в полной мере применимо и к Европейской конвенции о правах человека. Кроме того, Европейская конвенция запрещает государствам делать оговорки общего характера, а также предусматривает, что оговорки должны делаться к «любому конкретному положению» Конвенции. Как представляется, из этого вытекает, что при формулировании оговорки государство должно прямо ссылаться на те статьи Конвенции, к которым оно ее делает, а действие самой оговорки должно быть ограничено исключительно соответствующей статьей Конвенции. По мнению Европейского Суда по правам человека, под оговоркой общего характера имеется в виду «определенная оговорка, сформулированная настолько расплывчато или широко, что невозможно определить ее точное значение или рамки»29.
Еще одно условие, которому должны соответствовать выдвигаемые государствами оговорки к Конвенции, заключается в том, что эти оговорки должны касаться законов, действующих в момент формулирования оговорок на территории соответствующего государства и противоречащих конкретному положению Конвенции. Вполне очевидно, что несоответствующие положениям Европейской конвенции законы должны были существовать уже в момент подписания или ратификации Конвенции государством, т. е. государства-участники не имеют права вводить в режим действия оговорки какой-либо закон, принятый уже после того, как была сделана оговорка.
Любопытная ситуация возникла в этом плане с участием Австрии. В свое время австрийские власти сделали оговорку к ст. 1 Протокола № 1 в связи с частями IV и V Государственного Договора Австрии с Западными Союзниками и Советским Союзом 1955 г. В адрес Европейской Комиссии по правам человека поступила жалоба на Австрию в связи с законом 1958 г., который был принят во исполнение части IV Государственного Договора, но который не был упомянут в австрийской оговорке. Тем не менее Европейская Комиссия ввела закон 1958 г. в режим конвенционной оговорки Австрии, установив следующее: «Делая оговорки в отношении частей IV и V Государственного Договора, Австрия несомненно должна была иметь намерение исключить из рамок Первого Протокола все, составляющее предмет частей IV и V упомянутого договора; из чего следует, что австрийская оговорка, относящаяся к частям IV и V упомянутого договора, должна быть истолкована как имеющая целью покрыть все законодательные и административные меры, прямо относящиеся к предмету частей IV и V Государственного Договора»30. Таким образом, по мнению Комиссии, сферу действия оговорки можно определить только в свете намерений правительства. Представляется, что подобный подход страсбургских контрольных органов противоречит духу и букве ст. 57 Европейской конвенции. Кроме того, широкое применение такой позиции может привести к появлению чувства неопределенности у потенциальных авторов петиций, которые в данном случае будут испытывать сомнения относительно точного применения положений Конвенции Европейским Судом по правам человека.
Пункт 2 ст. 57 требует, чтобы «любая оговорка, сделанная в соответствии с положениями настоящей статьи», содержала краткое изложение соответствующего закона. Данное положение в целом дополняет содержащееся в п. 1 требование о том, что оговорка должна относиться к закону, действующему «в это время», и что она не должна иметь общий характер. Цель п. 2 состоит в обеспечении того, чтобы государства, делающие оговорку к Европейской конвенции, предоставляли Европейскому Суду по правам человека достаточно информации для оценки законности этой оговорки. При рассмотрении дела Темелташ против Швейцарии ни Европейская Комиссия, ни Европейский Суд не восприняли доводов государства–ответчика по делу о том, что при выдвижении оговорки к двум подпунктам ст. 6 швейцарскому правительству пришлось бы упоминать большинство положений 26 кантональных уголовно-процессуальных кодексов и «сотни муниципальных законов» и распоряжений. По словам Европейской Комиссии, «неоспоримые практические трудности, о которых говорит Правительство, не могут служить оправданием невыполнения п. 2 ст. 64»31. Данная точка зрения была поддержана Европейским Судом.
Вышеприведенные замечания касались оговорок, которые государства могут сделать или сделали к основополагающим положениям Европейской конвенции, т. е. к ст. 2–12, содержащим гарантии конкретных прав и свобод. Вместе с тем, в Конвенции имеются еще несколько групп статей. В частности, ст. 1 и 13–18 содержат положения, касающиеся пользования и ограничения пользования правами и свободами, определенными Конвенцией; ст. 19–51 регулируют функционирование Европейского Суда по правам человека, а ст. 52–59 объединены в Раздел III «Прочие положения» и касаются действия Конвенции, ее подписания и ратификации и т. д.
Что касается ст. 1 и 13–18 Конвенции, то, по мнению автора, оговорки к ним не должны допускаться. Безусловно, текст ст. 57 говорит о праве государств-участников делать оговорки к «любому конкретному положению» (курсив наш. — Г. Л.) Конвенции. Однако положения этих статей носят настолько фундаментально важный характер для режима пользования правами и свободами, что ограничение их действия посредством оговорок должно рассматриваться как противоречащее объекту и целям Конвенции, что запрещено по Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г. Таким образом, введение подобных дополнительных ограничений должно считаться недопустимым.
В 1974 г. при ратификации Европейской конвенции Франция сделала оговорку к ст. 15, согласно которой государствам-участникам предоставлено право принимать меры по отступлению от части своих обязательств по Конвенции «во время войны или иного чрезвычайного положения, угрожающего жизни нации», но только в той степени, в какой это обусловлено чрезвычайностью обстоятельств. Французская оговорка предусматривала следующее: «Правительство Республики в соответствии со ст. 64 Конвенции делает оговорку в отношении п. 1 ст. 15 Конвенции о том, что, во-первых, обстоятельства, перечисляемые в ст. 16 Конституции относительно применения этой статьи, в статье закона от 9 августа 1949 года относительно объявления осадного положения, в ст. 1 Закона № 55-385 от 3 апреля 1955 года относительно объявления чрезвычайного положения, и при наличии которых допустимо применение положений этих текстов, должны пониматься как соответствующие предмету ст. 15 Конвенции и что, во-вторых, при толковании и применении ст. 16 Конституции Республики выражение “в той степени, в какой это было обусловлено чрезвычайностью обстоятельств”, не должно ограничивать право Президента Республики предпринимать “меры, требуемые обстоятельствами”»32.
В свете того, что стандарт, содержащийся в Европейской конвенции, намного строже соответствующих положений французского законодательства, в будущем Европейский Суд по правам человека может оказаться в ситуации, когда ему придется высказываться о применении не столько самой Конвенции, сколько внутреннего законодательства Франции. Последнее выглядит достаточно проблематичным, так как толковать и применять внутреннее законодательство компетентны обычно только национальные судебные органы соответствующих государств. Пока что такой проблемы не возникало, так как до последнего времени Франция прибегала к отступлению от своих обязательств по Европейской конвенции в соответствии со ст. 15 только однажды, в 1985 г.
Вместе с тем, в свете уже упоминавшегося основополагающего характера положения ст. 15 для режима пользования конвенционными правами и свободами, представляется, что любая оговорка к ней должна быть признана недействительной. Поэтому и оговорка, сделанная Францией к ст. 15 Европейской конвенции, по мнению автора, должна быть снята французским правительством как несоответствующая объекту и целям Конвенции. Уже в самой ст. 15 определены рамки, за пределы которых государства выходить не могут.
При разработке Европейской конвенции ее авторы стремились создать механизм коллективной гарантии и коллективного осуществления «некоторых из прав, сформулированных во Всеобщей декларации» прав человека. В этих целях государства-участники создали достаточно эффективный механизм контроля за соблюдением обязательств, вытекающих из положений Европейской конвенции. Учитывая достаточно революционный характер, который для того времени носила сама Конвенция и предусматриваемый ею контрольный механизм, государства вначале приняли решение сделать факультативным право Европейской Комиссии по правам человека получать от частных лиц жалобы на нарушение государствами определенных в Конвенции прав и свобод (бывшая ст. 25) и обязательную юрисдикцию Европейского Суда по правам человека «в отношении вопросов, относящихся к толкованию и применению» Конвенции. Однако после вступления в силу Протокола № 11 юрисдикция Европейского Суда перестала быть факультативной, а частные лица получили право напрямую обращаться в Суд. Таким образом, контрольный механизм Конвенции приобрел более строгий и целостный вид. Значение же его, особенно после вступления в Совет Европы и присоединения к Европейской конвенции большой группы государств Центральной и Восточной Европы, намного возросло. В этих условиях единообразное функционирование Европейского Суда для всех государств-участников Конвенции имеет первостепенную важность. Поэтому любые попытки выйти из этого режима коллективного контроля и осуществления путем выдвижения оговорок к ст. 19–51 Конвенции представляются по меньшей мере нежелательными, а подобные оговорки должны рассматриваться как несовместимые с объектом и целями Конвенции.
Завершая разговор об оговорках к Европейской конвенции, следует подчеркнуть, что любая оговорка к Конвенции может стать предметом рассмотрения Европейского Суда только в том случае, если она «всплывет» в ходе изучения конкретного дела в Страсбурге. В этой связи вполне реальна ситуация, когда недействительная с точки зрения Конвенции оговорка со стороны того или иного государства может действовать только по той причине, что Европейский Суд по правам человека не изучал никаких дел, где такая оговорка могла бы быть рассмотрена.
Некоторые авторы выдвинули идею создания определенного единообразного механизма «проверки» сделанных государствами оговорок в момент их формулировки33. Однако реализация этого предложения представляется весьма маловероятной по ряду причин. Во-первых, для этого потребуется, возможно, внесение определенных изменений в текст Европейской конвенции, хотя это и необязательно (если можно признать соответствующее полномочие Европейского Суда бесспорным согласно ст. 19 Конвенции). Во-вторых, в настоящее время Европейский Суд по правам человека и так перегружен работой, а выполнение вышеупомянутой функции приведет к еще большей задержке в рассмотрении конкретных дел по нарушениям прав и свобод человека. Поэтому, скорее всего, и в ближайшем будущем деятельность Суда по изучению обоснованности и действенности оговорок будет носить эпизодический характер.

7. Проблема применимости положений Европейской конвенции в отношениях между частными лицами

В современной теории международного права все большее распространение получает проблема признания за частным лицом статуса субъекта международного права. Не обошла эта проблема стороной и международного права прав человека. Более того, именно данный раздел науки международного права чаще всего приводится сторонниками этой теории в качестве примера для подтверждения своей правоты34. Не углубляясь в теоретические аспекты вопроса, представляется необходимым тем не менее рассмотреть его определенное влияние на применение Европейской конвенции в отношениях между частными лицами.
В зарубежной литературе нередко можно встретить такой термин, как «Drittwirkung»35. Что же он означает? Существуют два взгляда на этот вопрос. Согласно первому, Drittwirkung означает, что положения, касающиеся прав человека, в равной степени применимы как в правовых отношениях между частным лицом и государственной властью, так и в правовых отношениях между частными лицами. Согласно второму взгляду, Drittwirkung означает возможность для частного лица в судебном порядке защитить свое право, нарушенное другим частным лицом. Таким образом, Drittwirkung в аспекте прав человека присутствует лишь в том случае, если частное лицо в своих правовых отношениях с другим лицом способно защитить соблюдение закона посредством той или иной процедуры.
Что касается второго взгляда, то можно сразу заметить, что никакое применение Drittwirkung в отношении прав и свобод, гарантируемых Европейской конвенцией, невозможно через процедуры защиты прав человека в Европейском Суде по правам человека. Действительно, в Европейский Суд можно подавать сообщения только по поводу возможных нарушений прав или свобод человека со стороны государств-участников. Любая петиция против частного лица должна быть признана Судом неприемлемой по причине несовместимости с Конвенцией ratione personae по ст. 34. Таким образом, частное лицо не может обратиться в Европейский Суд по поводу возможного нарушения его права или свободы другим частным лицом. Это можно сделать лишь косвенным путем, если есть возможность тем или иным путем привлечь за такое нарушение к ответственности государство. Однако в этом случае в Страсбурге будут рассматриваться действие или бездействие государства, повлекшие за собой нарушение права или свободы, а не частного лица.
С одной стороны, нет сомнений в том, что при разработке Европейской конвенции по правам человека ее авторы не учитывали возможность возникновения в будущем проблемы применимости положений Конвенции в отношениях между частными лицами, или Drittwirkung. Это явствует из самих формулировок прав и свобод, содержащихся в Европейской конвенции. С другой стороны, предмет регулирования Европейской конвенции — основополагающие права и свободы человека — с неизбежностью предполагает наличие Drittwirkung. В Преамбуле Конвенции говорится о том большом значении, которое придают ее государства-участники уважению прав человека. Акцент, который делается на данном факте, говорит скорее в пользу признания Drittwirkung, нежели против него.
И все же ни одно положение Европейской конвенции не может быть приведено со всей очевидностью в пользу или против признания применимости Конвенции в отношениях между частными лицами. Ст. 13 содержит такие слова, как «даже если такое нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве». Некоторые исследователи толкуют эти слова в том плане, что Конвенция якобы предполагает предоставление правовых средств защиты против нарушений прав человека со стороны частных лиц36. По мнению же других, данное выражение свидетельствует лишь о намерении разработчиков Конвенции подтвердить тот факт, что государства несут ответственность за действия своих официальных лиц37.
Таким образом, ничто в Европейской конвенции не говорит об императивном применении ее положений в отношениях между частными лицами. Однако ничто и не препятствует тому, чтобы государства распространили Drittwirkung на основополагающие права и свободы в рамках собственных правовых систем. Не секрет, что в ряде государств Drittwirkung в отношении гарантируемых Европейской конвенцией прав и свобод уже признан официально, а другие государства не исключают такого применения в принципе38.
Вместе с тем до настоящего времени Европейская Комиссия по правам человека и Европейский Суд по правам человека воздерживались от того, чтобы признать применимость положений Конвенции к отношениям между частными лицами.
1 Нумерация статей дана в соответствии с изменениями, внесенными в Европейскую кон вен цию Протоколом № 11.
2 Более подробно по этому вопросу смотрите раздел 5 настоящей гла вы.
3 Например, если спорное право фигурирует и в Европейской кон вен ции, и в Меж ду на род ном пакте о гражданских и политических правах.
4 Имеются в виду заявления о признании компетенции Комитета по правам человека при ни мать и рассматривать сообщение от го су дар ства (или государств) о нарушении другим государством (или другими государствами) своих обязательств в соответствии с Пактом.
5 Resolution (70) 17 of 15 May 1970, Council of Europe. Collected Texts. Strasbourg, 1987. P. 208.
6 Application 788/60, Austria vs. Italy. Yb. IV (1961). P.116.
7 Решение от 23 марта 1995 г. по делу Loizidu. Ser. A: Judgments and Decisions. Vol. 310. P. 24.
8 Решение от 25 марта 1993 г. по делу Costello-Roberts. Ser. A: Judgments and Decisions. Vol. 247-C. P. 27.
9 В 1975 г. Суринам получил независимость от Нидерландов.
10 Решение от 25 апреля 1978 г. по делу Tyrer. Ser. A: Judgments and Decisions. Vol. 26 (1978). P. 19.
11 Решение от 27 апреля 1995 г. по делу Piеrremont. Ser. A: Judgments and Decisions. Vol. 314. P. 25.
12 Application 1065/61, X vs. Belgium. Yb. IV (1961). P. 260.
13 Решение от 25 апреля 1978 г. по делу Tyrer. P.18–19.
14 Application 1611/62, X vs. Federal Republic of Germany. Yb. VIII (1965). P. 158.
15 Applications 6780/74 and 6950/75, Cyprus vs. Turkey. Yb. XVIII (1975). P. 82.
16 Applications 7289/75 and 7349/76, X and Y vs. Switzerland. Decisions and Reports. Vol. 9 (1978). P. 57.
17 См., в частности: Application 343/57, Schouw Nielsen vs. Denmark. Yb. II (1958/1959). P. 412; Application 7742/76, A. B. and Company A. S. vs. Federal Republic of Germany. Deci sions and Reports. Vol. 14 (1979). P. 146.
18 Application 788/60, Austria vs. Italy. Yb. IV (1961). P. 116.
19 Application 214/56, De Becker vs. Belgium. Yb. II (1958/1959). P. 214.
20 См., в частности: Application 7031/75, X vs. Switzerland. Decisions and Reports. Vol. 6 (1977). P. 124; Application 7202/75, X vs. United Kingdom. Decisions and Reports. Vol. 7 (1977). P. 102; Application 8701/79, X vs. Belgium. Decisions and Reports. Vol. 18 (1980). P. 250.
21 Application 4448/70, Denmark, Norway and Sweden vs. Greece. Yb. XIII (1970). P. 108.
22 Application 4448/70, Denmark, Norway and Sweden vs. Greece. Decisions and Reports. Vol. 6 (1977). P. 6.
23 Более подробно о статусе Европейской конвенции в правовых си с те мах государств–участ ников Конвенции см.: Drzemczewski A. Z. European Human Rights Convention in Do mestic Law: A Comparative Study. Oxford, 1983.
24 См., например: Решение от 28 ноября 1984 года по делу Rasmussen. Ser. A: Judgments and Decisions. Vol. 30. P. 34.
25 Решение от 28 марта 1990 года по делу Groppera. Ser. A: Judgments and Decisions. Vol. 173, P. 28; см. также: Решение от 22 мая 1990 года по делу Autronic. Ser. A: Judgments and Decisions. Vol. 178. P. 26–27.
26 Решение от 22 мая 1990 года по делу Autronic. P. 178.
27 Решение от 26 октября 1988 года по делу Norris. Ser. A: Judgments and Decisions. Vol. 142.  P. 20.
28 Доклад от 5 марта 1983 года по делу Temeltasch. Decisions and Reports. Vol. 31 (1983). P. 120.
29 Решение от 29 апреля 1988 года по делу Belios. Ser. A: Judgments and Decisions. Vol. 132 (1988). P. 26.
30 Application 2765/66, X vs. Austria. Yb. X (1967). P. 412; см. также: Applications 1821/1822/63, Hudetz, Haiek and Von Beringe vs. Austria. Yb. IX (1966). P. 214.
31 Решение от 29 апреля 1988 года по делу Temeltasch. Ser. A: Judgments and Decisions. Vol. 132 (1988). P. 26.
32 Более подробно ст. 15 будет проанализирована в главе IV (п. 27).
33 См., в частности: Van Dijk P., Van Hoof G. J. H. Theory and Practice of the European Conven tion on Human Rights. Deventer, 1990. P. 608.
34 См., в частности: Гомьен  Д., Харрис Д., Зваак Л. Европейская кон вен ция о правах че ло ве ка и Европейская социальная хартия: право и практика, 1998 год. С. 27.
35 См., в частности: Alkema E. A. The Third — Party Applicability or «Drittwirkung» of the ECHR // Protecting Human Rights: The European Dimension. Koln, 1988. P. 33–45; Van Dijk P., Van Hoof G. J. H. Theory and Practice of the European Convention on Human Rights. Deventer, 1990. P. 15–20.
36 См., в частности: Eissen M. A. La Convention et les Devoirs des Individus // La Protection des Droits de l'Homme Dans le Cadre Europeen. Paris, 1961. P. 177.
37 Guradze H. Die Schutzrichtung der Grundrechtsnormen in Der Europeischen Menschenrech tskonvention. Festschrift Nipperdy. Vol. II. 1965. P. 764.
38 См., в частности: Drzemczewski  A. The Domestic Status of the European Convention on Human Rights: New Dimensions; Legal Issues of European Integration. Vol. 1. 1977. P. 63.