Как отмечает М.Л. Энтин, «Европейская конвенция конструирует право на справедливое судебное разбирательство, как включающее три вполне самостоятельных блока прав, признаваемых вообще за всеми людьми и лицами, оказавшимися в особо затруднительном положении: на судебное разбирательство, отвечающее некоторому набору базисных процессуальных требований; презумпцию невиновности; и принадлежащих всем тем, кто обвиняется в уголовном преступлении»¹.

«Ст. 6 — единственное наиболее часто применяемое положение Конвенции. Ее важность подчеркивалась неоднократно и по разным поводам»². Данная статья «имеет ключевое значение в Конвенции. Это отражается в подходе конвенционных органов к ее толкованию»³.

В своем решении по делу Делькур Европейский Суд по правам человека заявил, что «в демократическом обществе в пределах значения, определяемого настоящей Конвенцией, право на справедливое отправление правосудия занимает такое же важное место, что ограничительное толкование п. 1 ст. 6 не соответствовало бы цели и задаче этого положения»⁴. Чуть позже Суд отметил, что право на справедливое судебное разбирательство, закрепленное в ст. 6, «отражает основополагающий принцип верховенства права»⁵.

П. 1 ст. 6 устанавливает право любого лица при определении его гражданских прав и обязанностей или при рассмотрении любого уголовного обвинения, предъявленного ему, на справедливое публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона. Таким образом, рассматриваемая статья применима только к делам, в ходе которых определяются гражданские права или обязанности или разбираются уголовные обвинения.

Очевидно, что ст. 6 применима к любому спору между частными лицами в области гражданского права. Вместе с тем контрольным органам Совета Европы приходилось решать немало сложных вопросов, возникающих в связи с применением данной статьи в области публичного права, когда административным или дисциплинарным органам в силу закона доверялось предпринимать действия, затрагивающие права или интересы частных лиц. В значительной степени прецедентное право Европейского Суда развилось именно при рассмотрении таких дел.

В своем решении по делу Рингеисен Суд прибегнул к расширительному толкованию п. 1 ст. 6, установив, что он относится «к любой процедуре, в результате которой определяются права и обязанности частных лиц», а также, что «тип законодательства, устанавливающего способ решения вопроса (гражданское, торговое, административное право и т.д.), и органа, наделенного правом такого решения (обычный суд, административный орган и т.д.), таким образом, не играют большой роли»⁶.

Позже такая позиция Европейского Суда была подтверждена в его решении по делу Кёниг, в котором он постановил, что в случае спора между частным лицом и властным органом не имеет значения, выступал ли последний «в качестве частного лица или в качестве суверенного органа». При решении вопроса о том, относится ли то или иное дело к «определению гражданского права», значение имеет только «природа соответствующего права»⁷.

Подобный подход позволил применять п. 1 ст. 6 к широкому кругу процедур публичного права, а также выработать целый ряд общих принципов в прецедентном праве Европейского Суда. В частности, для применения ст. 6 необходимо:

1. Наличие подлинного права или требования, относящихся к «правам» или «обязательствам», существование которых, как минимум, предполагается по внутреннему праву соответствующего государства.

2. Исход спора должен иметь решающее воздействие для соответствующего права или обязательства.

3. Такие права или обязательства должны быть гражданскими по своему характеру⁸.

По мнению Европейского Суда, спор относительно гражданских прав может относиться к вопросу о реальном существовании права или его способам и форме реализации, а также может касаться вопросов права и фактической стороны дела⁹. В случае возникновения подобного спора лицо вправе обратиться в суд. В случае если соответствующий административный или дисциплинарный орган не является «судом» по смыслу п. 1 ст. 6 Конвенции, то он должен попадать в «поле» контроля  судебной инстанции, отвечающей требованиям п. 1 ст. 6¹⁰. Кроме того, такая судебная инстанция должна обладать исчерпывающей юрисдикцией по соответствующему делу¹¹. Таким образом, рассмотрение в суде вопроса о законности принятого административным органом решения может оказаться недостаточным. Многое здесь будет зависеть от рамок и природы спора по поводу соответствующего «права».

Имеющийся «багаж» прецедентного права позволяет сделать некоторые выводы по вопросу о том, является ли то или иное право гражданским по своему характеру. Во-первых, при решении данного вопроса следует исходить из «существенного содержания и последствий права», а не из его классификации по внутреннему праву. Необходимо также принимать во внимание «цель и назначение Конвенции и национальных правовых систем государств-участников»¹². Во-вторых, все права, которые в соответствии с принятой в Конвенции автономной классификацей считаются «частными», будут трактоваться как «гражданские» согласно ст. 6¹³. В-третьих, в случае прав, которые во внутреннем праве считаются «публичными», Суд проявил склонность, в свете содержания и последствий таких прав, учитывать, какие черты — «частные» или «публичные» — играют определяющую роль. В случае преобладания «частных» черт такие права будут считаться гражданскими¹⁴.

Однако Суд отказался от того, чтобы выработать какое-либо общее определение термина «гражданское право». Можно сделать вывод, что целый ряд споров в области государственного администрирования находится вне рамок действия п. 1 ст. 6. Некоторые такие дела были рассмотрены до уже упоминавшихся дел Рингеисен и Кёниг, и поэтому, возможно, требуют определенной переоценки.

Тем не менее п. 1 ст. 6 не применяется к спорам по поводу политических прав, а также прав на участие в управлении государством посредством работы в таких госучреждениях, как полиция, судебная система и т. д. По мнению Европейской Комиссии по правам человека, такие права «не имеют частного характера, что является основой для их признания в качестве гражданских»¹⁵. Вместе с тем положение может измениться, если лицо связано с государственным учреждением посредством трудового договора.

Кроме того, ст. 6 не применяется в области иммиграционного законодательства, налогообложения. Споры о возмещении ущерба в связи с пребыванием в предварительном заключении также не затрагивают гражданских прав¹⁶.

В то же время можно предположить, что некоторые споры, порождаемые нарушением свободы лица, могут подпадать под действие ст. 6. К примеру, право на получение компенсации, предусмотренное п. 5 ст. 5 Конвенции, может считаться «гражданским правом» по смыслу ст. 6.

Таким образом, ст. 6 в том виде, в каком ее толковали Европейская Комиссия и Европейский Суд, применяется в аспекте гражданских прав к широкому кругу процедур частного и публичного характера, в ходе которых затрагиваются права отдельных лиц. Тем не менее сфера ее применения даже в тех случаях, когда речь идет о важных индивидуальных правах, неограниченна. В любом случае следует учитывать, что прецедентное право находится в процессе постоянного развития, и, следовательно, точные рамки применения ст. 6 еще до конца не определены.

Второй областью, в которой п. 1 ст. 6 подлежит применению, является «рассмотрение... уголовного обвинения». П. 2 и 3 ст. 6 аналогичным образом применяются в случаях обвинения в «совершении уголовного преступления». Все эти термины применимы к одной и той же ситуации¹⁷, и, следовательно, наличие уголовного обвинения «приводит в действие» всю ст. 6.

Европейский Суд по правам человека определил «обвинение» как «официальное уведомление лица компетентным органом об утверждении, что оно совершило уголовное преступление». Кроме того, «в ряде случаев оно может принимать форму иных мер, которые подразумевают такое утверждение и которые таким образом оказывают воздействие на положение подозреваемого»¹⁸. Определение точного момента предъявления обвинения зачастую играет крайне важную роль, поскольку считается отправной точкой для отсчета «разумного срока», упомянутого в п. 1 ст. 6. В практике контрольных органов в качестве таких моментов считались арест обвиняемого, официальное уведомление о намерении преследовать в уголовном порядке, а также начало предварительного расследования¹⁹.

В соответствии с Европейской конвенцией государства-участники вправе сами решать вопрос о том, относится то или иное обвинение к «уголовным» преступлениям. Единственное условие — то, что характеризуемые в качестве «уголовных» действия не должны являться защищаемыми по Конвенции правами или свободами²⁰.

В решении по делу Энгель и другие Суд выработал ряд критериев для определения того, может ли быть обвинение в нарушении военной дисциплины уголовным согластно ст. 6. При этом важны следующие три фактора: во-первых, относятся ли положения внутреннего права, определяющие обвинение, к уголовному или административному праву; во-вторых, учитывается характер нарушения; в-третьих, степень суровости наказания, которое может быть назначено лицу в ходе соответствующей процедуры²¹. Важно отметить, что второй и третий критерии альтернативны в том смысле, что либо характер нарушения, либо суровость наказания уже сами по себе могут отнести нарушение к разряду уголовных²².

Хотя ст. 6 и не содержит гарантию права на обжалование, прецедентное право выработало принцип, согласно которому там, где такое право существует в уголовном и гражданском процессах, ст. 6 применима как на стадии разбирательства в первой инстанции, так и на стадии обжалования. При решении вопроса, была ли на той или иной стадии применена ст. 6, следует учитывать весь процесс рассмотрения дела в рамках национальной правовой системы²³. Ошибки на одной стадии могут быть исправлены на другой.

По мнению Европейского Суда по правам человека, ст. 6 применима к процедуре рассмотрения дел и в конституционных судах постольку, поскольку решения таких судов способны повлиять на решение спора, подпадающего под действие ст. 6²⁴.

Как уже указывалось, ст. 6 предоставляет право «на справедливое публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона», т. е. «право на судебное разбирательство»²⁵. Представляется, что данное право включает в себя три элемента. Во-первых, необходимо наличие суда, созданного на основании закона и отвечающего требованиям независимости и беспристрастности. Во-вторых, Европейский Суд должен обладать достаточно широкой юрисдикцией для решения всех вопросов по спору или обвинению, к которым применима ст. 6. В-третьих, у соответствующего частного лица должен быть доступ в суд.

По мнению Европейского Суда по правам человека, «суд» — это орган, выполняющий судебные функции, в частности, решающий входящие в его компетенцию вопросы на основе правовых норм после прохождения определенных процедур²⁶. Он должен обладать правом принимать обязывающие решения по рассматриваемым им вопросам²⁷. Орган, способный лишь давать консультации, не может считаться судом по смыслу ст. 6, даже если на практике его советам следуют. Такой орган необязательно должен входить в структуру судебной системы государства–участника Конвенции, однако необходимо, чтобы он обладал такими основополагающими чертами, как независимость от исполнительной власти и от сторон в деле, соответствующий срок пребывания в должности членов этого органа, надлежащая судебная процедура, предоставляющая гарантии, отвечающие конкретным особенностям дела²⁸. Тот факт, что орган выполняет какие-либо другие функции, помимо судебных, не лишает его качества суда²⁹.

При решении вопроса, независим ли тот или иной орган, следует принять во внимание, в частности, способ назначения его состава, продолжительность занятия должностей, наличие гарантий против давления извне и признаков независимости³⁰.

Необходимая черта независимости — гарантия от смещения с должности члена суда исполнительной властью во время пребывания его в должности³¹. Необязательно законодательное закрепление несмещаемости судей, достаточно соблюдение этого правила на практике³².

В определенной мере требование беспристрастности суда перекликается с требованием его независимости, в частности, от сторон в деле. Суд при этом применяет двоякий подход. Во-первых, исследуется вопрос о субъективной беспристрастности суда в смысле беспристрастности самих его членов. Во-вторых, изучается вопрос о том, создается ли в достаточной мере видимость беспристрастности с объективной точки зрения, или же о том, позволяют ли гарантии беспристрастности в данной ситуации вообще исключить любое законное сомнение по данному вопросу³³.

Что касается первого подхода, то личная беспристрастность членов суда подразумевается, если не будет доказано иное³⁴. Что же до объективной видимости беспристрастности, то подход Европейского Суда по правам человека отчасти основывается на соображении, что «правосудие не только должно свершиться, но должна быть видимость того, что оно свершилось». Суды должны внушать уверенность и вызывать доверие у населения, особенно у обвиняемого по уголовному делу. Любой судья, «в беспристрастности которого имеется законное основание усомниться», должен быть смещен³⁵. Важно заметить также, что отсутствие беспристрастности зачастую вызвано тем, что судебный орган был образован без соблюдения требований закона³⁶.

Цель требования заключается в том, чтобы суд был создан на основании закона, чтобы судебная организация была урегулирована в законодательном порядке без вмешательства со стороны исполнительной власти³⁷. Рамки компетенции суда должны быть указаны в законе³⁸.

Суть требования доступа в суд состоит в том, чтобы у лица была возможность передать дело в суд в целях принятия по нему решения. При этом ему не должны чиниться никакие ненадлежащие препятствия юридического или практического характера.

Право на доступ в суд в ходе гражданского разбирательства было впервые признано Европейским Судом в решении по делу Голдер. Данное право нельзяя назвать абсолютным, оно может регулироваться государствами–участниками Конвенции, но при условии, что такое регулирование не «нарушает сущности права»³⁹. Государства в состоянии регулировать это право по собственному усмотрению, однако их действия могут стать предметом рассмотрения Европейского Суда по правам человека. Любое ограничение права на доступ в суд должно преследовать законную цель и быть разумно пропорционально этой цели⁴⁰. В дополнение к негативной обязанности не мешать доступу государства-участники имеют позитивную обязанность предоставлять практический и эффективный доступ в суд.

В случае гражданского процесса интересы надлежащего отправления правосудия оправдывают введение разумных временных ограничений и процедурных условий подачи исков⁴¹.

В случае уголовного процесса право на доступ в суд не является абсолютным, так как частное лицо, как правило, не может настаивать на том, чтобы суд вынес решение по обвинению; тогда компетентные власти принимают решение о прекращении уголовного преследования⁴².

П. 1 ст. 6 предусматривает «публичное разбирательство» и указывает, что «судебное решение объявляется публично, однако пресса и публика могут не допускаться на все судебное разбирательство или его часть по соображениям морали, общественного порядка или национальной безопасности в демократическом обществе, а также если это требуется в интересах несовершеннолетних или для защиты частной жизни сторон, или — в той мере, в какой это, по мнению суда, совершенно необходимо — при особых обстоятельствах, когда гласность нарушала бы интересы правосудия».

Суд заявил, что цель публичности судебного разбирательства — защита участвующих в деле сторон от тайного отправления правосудия. Это один из путей обеспечения доверия в судах низшего и высшего звеньев⁴³.

Как минимум, в некоторых случаях допустим отказ от публичного разбирательства при условии, что отказ исходит от заинтересованного лица по его собственному свободному желанию, без оказания на него давления и в однозначной форме⁴⁴.

Требование, чтобы судебное решение объявлялось публично, не обусловлено никакими ограничениями и действует даже в случае закрытого характера самого слушания⁴⁵.

По сравнению с другими положениями ст. 6 требование проведения разбирательства «в разумный срок» породило наибольшее количество обращений в страсбургские органы. В данном аспекте возникают два основных вопроса. Во-первых, какой именно срок здесь оценивается. Во-вторых, является ли такой срок «разумным».

Что касается первого аспекта, то сроком считается все время разбирательства. В случае гражданского процесса он обычно начинает течь с момента подачи иска в суд, но может начаться раньше, если до подачи иска необходимо пройти предварительную административную процедуру⁴⁶. В уголовном процессе срок исчисляется с момента первого предъявления лицу обвинения по смыслу п. 1 ст. 6, что может произойти еще до передачи дела в суд (например, с момента ареста)⁴⁷.

Решение вопроса, является ли рассматриваемый срок «разумным», зависит от конкретных обстоятельств дела. Как в гражданских, так и в уголовных делах следует учитывать сложность дела, а также поведение автора жалобы и властей⁴⁸. Необходимо принять во внимание характер и важность рассматриваемого дела при том, что некоторые дела могут требовать особой деликатности со стороны властей⁴⁹.

Приостановление разбирательства в целях ожидания результатов другого разбирательства или проведения экспертизы в принципе допускается⁵⁰.

Государство несет ответственность за то, чтобы его судебная система была организована таким образом, чтобы было возможно в течение разумного срока рассматривать гражданские и уголовные дела⁵¹. Государство не может оправдывать случающиеся задержки процедурными или иными несовершенствами своей судебной системы. Задержки, связанные с временной перегрузкой судов, не влекут за собой ответственности, если государство предприняло разумно быстрые и эффективные меры для выправления положения⁵².

Что же касается продолжительности разбирательства, то прецедентное право не дает однозначного ответа на вопрос, какая конкретно продолжительность будет считаться «разумной».

Следовательно, решение вопроса о соблюдении «разумного срока» во многом будет зависеть от обстоятельств дела и причин задержки, а отнюдь не от продолжительности самого срока.

Право на «справедливое» разбирательство — основополагающий элемент ст. 6. Требование «справедливости» относится ко всему процессу разбирательства. Ошибки, допущенные на одной из стадий рассмотрения дела, могут быть компенсированы в дальнейшем.

«Справедливость» разбирательства необязательно зависит от того, правильное ли вынесено решение. Как неоднократно заявляла Европейская Комиссия, страсбургские органы не вправе оценивать, была ли допущена национальными судами ошибка при решении вопросов факта или права; им надлежит оценить справедливость разбирательства⁵³.

Требования справедливого разбирательства могут разниться в зависимости от природы процесса. П. 2 и 3 ст. 6 содержат неисчерпывающий перечень требований, применимых к уголовному процессу. Вместе с тем некоторые из этих требований могут действовать и в гражданском процессе как необходимые элементы справедливого разбирательства.

В общем плане концепция справедливого разбирательства предполагает соблюдение принципа «равенства сторон», т. е. принципа равенства сторон в ходе процесса. Однако этим принципом вся концепция не исчерпывается. Конкретные требования отчасти будут зависеть от особенностей дела, включая характер и важность рассматриваемого вопроса для сторон. В частности, требуется соблюдение ряда процедурных гарантий, таких как надлежащая возможность представлять доказательства, оспаривать доказательства противоположной стороны и выдвигать свои аргументы по рассматриваемой проблеме⁵⁴.

В случае уголовного процесса обвиняемый должен обладать возможностью участвовать в разбирательстве. Иногда право на справедливое разбирательство предполагает обязанность суда давать обоснование вынесенного решения⁵⁵.

П. 2 ст. 6 предусматривает, что «каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в соответствии с законом». Таким образом, Конвенция закрепила принцип презумпции невиновности обвиняемого в ходе уголовного процесса.

По мнению Европейской Комиссии, п. 2 ст. 6 требует, чтобы в уголовном деле Суд «не исходил изначально из убеждения или предположения того, что обвиняемый совершил то действие, которое ему вменяется». Одновременно «бремя доказывания вины лежит на обвинении, а любые сомнения трактуются в пользу обвиняемого»⁵⁶.

Напоминание суду о предыдущих случаях привлечения обвиняемого к ответственности не противоречит, по мнению Европейской Комиссии и Европейского Суда, принципу презумпции невиновности⁵⁷.

С точки зрения Европейской Комиссии, п. 2 ст. 6 не является простой процедурной гарантией. Она «защищает всех лиц от того, чтобы государственные органы не считали их совершившими преступление до их осуждения судом»⁵⁸. Не следует забывать, что п. 2 ст. 6 применяется в том случае, если лицу уже предъявлены обвинения.

Европейская Комиссия пришла к выводу, что при определенных обстоятельствах освещение некоторых моментов дела еще до суда в средствах массовой информации способно нанести ущерб соблюдению принципа презумпции невиновности⁵⁹. В данном случае следует изучить вопрос о том, как сильно повлияла подобная кампания на судей и присяжных заседателей.

Пп. (а) п. 3 ст. 6 предусматривает, что каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления вправе «быть незамедлительно и подробно уведомленным на понятном ему языке о характере и основании предъявленного ему обвинения».

По мнению Европейской Комиссии, пп. (а) дает обвиняемому право на получение более конкретной и подробной информации о предъявляемом ему обвинении, чем в соответствии с п. 2 ст. 5⁶⁰. Обвиняемому следует сообщить о правонарушениях, которые он якобы совершил («причина» обвинения), о юридической квалификации соответствующего действия («характер» обвинения). Его также следует уведомить о любых изменениях в предъявленном обвинении⁶¹.

Степень детализированности информации зависит от обстоятельств дела. Необходимо сообщить достаточно информации для того, чтобы обвиняемый мог подготовиться к собственной защите. При этом необязательно сообщать о тех доказательствах, на которых основывается обвинение⁶².

Что касается «незамедлительности» предоставления информации обвиняемому, то очевидно, что любая такая информация, касающаяся вопросов факта или права, должна быть сообщена лицу таким образом, чтобы у него было достаточно времени для подготовки своей защиты.

Пп. (b) п. 3 ст. 6 предусматривает, что у обвиняемого должно быть достаточно времени и возможности для подготовки защиты. Как уже отмечалось, между положениями пп. (а) и (b) п. 3 ст. 6 существует зримая логическая связь. Что подразумевается под «достаточным временем», будет определяться в каждом случае в зависимости от всех обстоятельств дела, в том числе характера и сложности дела и стадии разбирательства⁶³.

Вопрос о том, какие «возможности» необходимы для подготовки защиты, также будет решаться в зависимости от конкретных обстоятельств дела, хотя некоторые возможности, такие как общение с адвокатом, должны иметься в любом случае⁶⁴, хотя право на связь с адвокатом может ограничиваться.

В любом случае именно на лицо, утверждающее, что оно стало жертвой нарушения пп. (b) п. 3 ст. 6, возложено бремя доказательства того, что для надлежащей подготовки защиты ему была необходима именно непредоставленная «возможность»⁶⁵.

Пп. (с) п. 3 ст. 6 наделяет обвиняемого правом «защищать себя лично или посредством выбранного им самим защитника или, если у него нет достаточных средств для оплаты услуг защитника, последний должен быть ему предоставлен бесплатно, когда того требуют интересы правосудия».

По мнению Европейского Суда, лицо, не желающее защищать себя лично, должно иметь возможность обратиться за юридической помощью по собственному выбору. Если же у него нет средств для того, чтобы оплатить услуги адвоката, он обладает правом бесплатно пользоваться ими, если того требуют интересы правосудия⁶⁶. Таким образом, обвиняемый обладает абсолютным правом защищать себя с помощью самостоятельно выбранного адвоката, при условии возможности оплатить услуги последнего⁶⁷.

Решение вопроса о том, требуют ли «интересы правосудия» предоставления бесплатного защитника, во многом будет зависеть от обстоятельств дела. Здесь первое слово всегда будет за компетентными национальными властями, однако принятое ими решение может быть предметом рассмотрения в Европейском Суде по правам человека. В данном случае во внимание будут приняты серьезность дела, важность рассматриваемого вопроса для обвиняемого и относительная сложность вопросов факта и права.

Пп. (d) п. 3 ст. 6 предоставляет обвиняемому право «допрашивать показывающих против свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены, а также иметь право на вызов и допрос свидетелей в его пользу на тех же условиях, какие существуют для свидетелей, показывающих против него».

Данное положение не предоставляет обвиняемому абсолютного права вызывать свидетелей. Внутренним правом государств могут устанавливаться условия допуска свидетелей, а соответствующий судебный орган вправе надлежащим образом отказать в вызове свидетеля, если очевидно, что его показания не будут относиться к рассматриваемому делу⁶⁸.

Право на вызов и допрос свидетелей в пользу защиты на тех же условиях, какие существуют для свидетелей обвинения, — общее правило для принципа «равенства сторон», неотъемлемое для концепции справедливого судебного разбирательства⁶⁹. Оно нацелено на то, чтобы поставить обвиняемого в равное положение с обвинением в том, что касается заслушивания свидетелей⁷⁰.

Пп. (d) п. 3 ст. 6 не ограничивается лишь гарантией равенства сторон. Право на допрос свидетелей и на то, чтобы свидетели были допрошены, обычно влечет за собой состязательные слушания свидетелей и означает, что в принципе все доказательства, на которые опирается обвинение, должны быть представлены в присутствии обвиняемого в ходе публичного разбирательства для того, чтобы дать возможность обвиняемому их оспорить⁷¹.

Хотя, как правило, обвиняемый должен присутствовать, когда кто-либо свидетельствует против него, Европейская Комиссия согласилась с возможностью наличия исключительных обстоятельств, которые оправдывают вывод обвиняемого из зала заседания суда, однако при условии присутствия его адвоката⁷².

Пп. (е) п. 3 ст. 6 предоставляет обвиняемому право «пользоваться бесплатной помощью переводчика, если он не понимает языка, используемого в суде, или не говорит на этом языке». В случае, если обвиняемый в достаточной мере понимает и говорит на языке, используемом в ходе судебного разбирательства, он утрачивает право пользоваться услугами переводчика, чтобы вести свою защиту в суде на другом языке⁷³. Представляется, что неспособность понимать и изъясняться, вызванная физическими недостатками (например, если обвиняемый — глухонемой), может толковаться согласно пп. (е) п. 3 ст. 6 как неспособность понимать язык, используемый в суде, или неумение говорить на этом языке», что дает право на пользование «бесплатной помощью переводчика». В любом случае обвиняемый должен быть в положении, при котором он либо самостоятельно, либо при помощи переводчика будет настолько понимать происходящее и принимать участие в судебном процессе, что это позволяло бы говорить о справедливом разбирательстве.

Право обвиняемого на бесплатное пользование услугами переводчика не ограничивается лишь стадией устных слушаний в суде. Оно также распространяется на «бесплатную помощь переводчика для перевода всех документов и заявлений в ходе обвинительного процесса, которые необходимы ему для понимания в целях обеспечения справедливого разбирательства»⁷⁴.

Помощь «должна быть такой, которая позволяла бы подзащитному знать выдвинутые против него обвинения и защищать себя, в частности, имея возможность представить суду свое видение событий»⁷⁵.

Обязанности властей в соответствии с пп. (е) п. 3 ст. 6 не ограничиваются просто назначением переводчика; они могут также включать необходимость осуществления определенного контроля за тем, чтобы перевод был надлежащим, при условии, что на то укажет обвиняемый⁷⁶. Это, к примеру, может повлечь за собой замену неспособного должным образом выполнить свои обязанности переводчика.

Ст. 6, безусловно, — одна из важнейших в Европейской конвенции. Неудивительно, что большинство петиций, направленных в свое время Европейской Комиссии по правам человека, а ныне поступающих в Европейский Суд по правам человека, посвящено именно якобы имевшим место фактам нарушения ее положений. Представляется, что прецедентное право по этому вопросу станет неуклонно обогащаться, в особенности по мере продвижения новых государств–членов Совета Европы по пути создания подлинно демократических государств. Однако вряд ли будет преувеличением заметить, что в значительной степени принципы толкования и применения ст. 6 в сфере как гражданского, так и уголовного процесса можно считать сложившимися.

---

¹ Энтин М.Л. Международные гарантии прав человека (практика Со ве та Европы). М., 1992. С. 169.

² Даффи П. Европейская конвенция о правах человека и эф фек тив ность судебной защиты  // Судебный контроль и права человека. М., 1996. С. 152.

³ Grotrian A. Article 6 of the European Convention — The Right to a Fair Trial. Strasbourg. 1992. P. 5.

⁴ Решение от 17 января 1970 года по делу Delcourt. Ser. A: Judgments and Decisions. Vol. 11 (1970). P. 15.

⁵ Решение от 26 апреля 1979 года по делу Sunday Times. Ser. A: Judgments and Decisions. Vol. 30 (1981). P. 34.

⁶ Решение от 16 июля 1971 года  по делу Ringeisen. Ser. A: Judgments and Decisions. Vol. 13 (1971). P. 39.

⁷ Решение от 28 июня 1978 года по делу Konig. Ser. A: Judgments and Decisions. Vol. 27 (1978). P. 30.

⁸ См., например: Решение от 28 июня 1990 года по делу Skarby. Ser. A: Judgments and Decisions. Vol. 180 (1990). P. 36; Решение от 26 февраля 1993 года по делу Salesi vs Italy. Ser. A: Judgments and Decisions. Vol. 257-E.

⁹ Решение от 23 июня 1981 года по делу Le Compte, Van Leuwen and De Meyere. Ser. A: Judgments and Decisions. Vol. 43 (1981). P. 14.

¹⁰ Решение от 10 февраля 1983 года по делу Albert and Le Compte. Ser. A: Judgments and Decisions. Vol. 58 (1983). P. 29.

¹¹ Ibid.

¹² Решение от 28 июня 1978 года по делу Konig. Ser. A: Judgments and Decisions. Vol. 27 (1978). P. 30.

¹³ Ibid. P. 32.

¹⁴ Решение от 29 мая 1986 года по делу Feldbrugge. Ser. A: Judgments and Decisions. Vol. 99 (1986). P. 16.

¹⁵ Application 10293/83 B vs. United Kingdom. Decisions and Reports. Vol. 45 (1985). P. 41.

¹⁶ Application 9661/82, X vs. Austria. Decisions and Reports. Vol. 34 (1983). P. 127.

¹⁷ Решение от 25 августа 1987 года по делу Lutz. Ser. A: Judgments and Decisions. Vol. 123 (1987). P. 22.

¹⁸ Решение от 27 февраля 1980 года по делу Deweer. Ser. A: Judgments and Decisions. Vol. 35 (1980). P. 24.

¹⁹ Решение от 27 июня 1968 года по делу Wemhoff. P. 26; Решение от 27 июня 1968 года по делу Neumeister. P. 41; Решение от 16 июля 1974 года по делу Ringeisen. P. 45.

²⁰ Решение от 8 июня 1976 года по делу Engel and Others. Ser. A: Judgments and Decisions. Vol. 22 (1976). P. 34.

²¹ Ibid. P. 34.

²² Решение от 25 августа 1987 года по делу Lutz. P. 23.

²³ Решение от 8 декабря 1983 года по делу Pretto and Others. Ser. A: Judgments and Decisions. Vol. 71 (1983). P. 12.

²⁴ См., например: Решение от 29 мая 1986 года по делу Deumeland. Ser. A: Judgments and Decisions. Vol. 100 (1986). P. 26; Решение от 23 июня 1993 года по делу Ruiz-Mateos vs. Spain. Ser. A: Judgments and Decisions. Vol. 262 (1993).

²⁵ Решение от 21 февраля 1975 года по делу Golder. Ser. A: Judgments and Decisions. Vol. 18 (1975). P. 18; Решение от 27 февраля 1980 года по делу Deweer. Ser. A: Judgments and Deci sions. Vol. 35 (1980). P. 24–25.

²⁶ Решение от 29 апреля 1988 года по делу Belilos. Ser. A: Judgments and Decisions. Vol. 132 (1988). P. 29.

²⁷ Решение от 23 октября 1985 года по делу Benthem. Ser. A: Judgments and Decisions. Vol. 97 (1985). P. 17.

²⁸ Решение от 18 июня 1971 года по делу De Wilde, Ooms and Versyp («Vagrancy» case). Ser. A: Judgments and Decisions. Vol. 12 (1971). P. 41.

²⁹ Решение от 28 июня 1984 года по делу Campbell and Fell. Ser. A: Judgments and Decisions. Vol. 80 (1984). P. 40–41.

³⁰ Ibid. P. 39.

³¹ Ibid. P. 40.

³² Ibid.

³³ Решение от 1 октября 1982 года по делу Piersack. Ser. A: Judgments and Decisions. Vol. 53 (1985). P. 14; Решение от 27 августа 1991 года по делу Demicoli vs. Malta. Ser. A: Judgments and Decisions. Vol. 210 (1991).

³⁴ Решение от 23 октября 1981 года по делу Le Compte, Van Leuven and De Meyere. Ser. A: Judgments and Decisions. Vol. 43 (1981). P. 25.

³⁵ Решение от 17 января 1970 года по делу Delcourt. Ser. A: Judgments and Decisions. Vol. 11 (1970). P. 17.

³⁶ Решение от 25 февраля 1992 года по делу Pfeifer and Plank vs. Austria. Ser. A: Judgments and Decisions. Vol. 227 (1992).

³⁷ Application 7360/76, Zand vs. Austria. Decisions and Reports. Vol. 15 (1978). P. 70.

³⁸ Ibidem. P. 70.

³⁹ Решение от 21 февраля 1975 года по делу Golder. Ser. A: Judgments and Decisions. Vol. 18 (1975). P. 13.

⁴⁰ Решение от 28 мая 1985 года по делу Asbingdane. Ser. A: Judgments and Decisions. Vol. 93 (1985). P. 24.

⁴¹ Application 9707/82, X vs. Sweden. Decisions and Reports. Vol. 31 (1983). P. 223.

⁴² Решение от 27 февраля 1980 года по делу Deweer. Ser. A: Judgments and Decisions. Vol. 35 (1980). P. 25.

⁴³ Решение от 8 декабря 1983 года по делу Axen. Ser. A: Judgments and Decisions. Vol. 72 (1983). P. 12.

⁴⁴ Решение от 27 февраля 1980 года по делу Deweer. P. 24–29.

⁴⁵ Решение от 28 июня 1984 года по делу Сampbell and Fell. P. 42–43.

⁴⁶ Решение от 21 февраля 1975 года по делу Golder. P. 14.

⁴⁷ Решение от 15 июля 1982 года по делу Eckle. Ser. A: Judgments and Decisions. Vol. 51 (1982). P. 33.

⁴⁸ Решение от 6 мая 1981 года по делу Buchholz. Ser. A: Judgments and Decisions. Vol. 42 (1981). P. 15.

⁴⁹ Решение от 8 июля 1987 года по делу H vs. United Kingdom. Ser. A: Judgments and Deci sions. Vol. 120 (1987). P. 38.

⁵⁰ Application 7360/73, Zand vs. Austria. Decisions and Reports. Vol. 15 (1978). P. 70.

⁵¹ Решение от 28 июня 1978 года по делу Konig. P. 27.

⁵² Решение от 6 мая 1981 года по делу Buchholz. P. 16.

⁵³ Application 6172/73, X vs. United Kingdom. Decisions and Reports. Vol. 3 (1976). P. 77.

⁵⁴ Решение от 30 ноября 1987 года по делу H. vs. Belgium. Ser. A: Judgments and Decisions. Vol. 127 (1987). P. 35.

⁵⁵ Application 1035/61, X vs. Federal Republic of Germany. Coll. 10 (1963). P. 12.

⁵⁶ Application 4124/69, X vs. Federal Republic of Germany. Coll. 35 (1970). P. 132.

⁵⁷ Application 8945/80b, S vs. Federal Republic of Germany. Decisions and Reports. Vol. 39 (1984). P. 43.

⁵⁸ Application 7986/77, Krause vs. Switzerland. Decisions and Reports. Vol. 13 (1979). P. 73.

⁵⁹ Application 8603/79 etc., Crociani et al. vs. Italy. Decisions and Reports. Vol. 22 (1980). P. 147.

⁶⁰ Application 9614/81, G, S and V vs. Austria. Decisions and Reports. Vol. 34 (1983). P. 119.

⁶¹ Application 8490/79, Zimmerman vs. Austria. Decisions and Reports. Vol. 22 (1981). P. 140.

⁶² Application 7628/76, X vs. Belgium. Decisions and Reports. Vol. 9 (1978). P. 169.

⁶³ Application 7628/76, X vs. Belgium. Decisions and Reports. Vol. 9 (1978). P. 169.

⁶⁴ Application 8463/78, Krocher and Moller vs. Switzerland. Decisions and Reports. Vol. 26 (1981). P. 24.

⁶⁵ Решение от 7 июля 1989 года по делу Bricmont. Ser. A: Judgments and Decisions. Vol. 158 (1989). P. 31–32.

⁶⁶ Решение от 25 апреля 1983 года по делу Pakelli. Ser. A: Judgments and Decisions. Vol. 64 (1983). P. 15.

⁶⁷ Решение от 28 июня 1984 года по делу Сampbell and Fell. Ser. A: Judgments and Decisions. Vol. 80 (1984). P. 45.

⁶⁸ Решение от 7 июля 1989 года по делу Bricmont. P. 31.

⁶⁹ Решение от 6 мая 1985 года по делу Bonisch. Ser. A: Judgments and Decisions. Vol. 92 (1985). P. 15.

⁷⁰ Application 9000/80, X vs. Switzerland. Decisions and Reports. Vol. 28 (1982). P. 127.

⁷¹ Решение от 6 декабря 1988 года по делу Barbera, Messegue and Jabardo. Ser. A: Judgments and Decisions. Vol. 146 (1988). P. 33.

⁷² См., например, Application 8395/78, X vs. Denmark. Decisions and Reports. Vol. 27 (1981). P. 50.

⁷³ Application 10210/82, K vs. France. Decisions and Reports. Vol. 35 (1984). P. 203.

⁷⁴ Решение от 28 ноября 1978 года по делу Luedicke, Belkacem and Koc. Ser. A: Judgments and Decisions. Vol. 29 (1978). P. 20.

⁷⁵ Решение от 19 декабря 1989 года по делу Kamasinski. Ser. A: Judgments and Decisions. Vol. 168 (1989). P. 35.

⁷⁶ Ibid. P. 38.